Человечишко, попавший в силки

      Кое-как приведя себя в порядок, мужчины спустились вниз и нашли менеджера, который с первой секунды, будто прочитав все по лицам, смотрел, словно палач на осужденного к смерти, то на Юя, то на Чжоу. В машине по пути домой, учинив отвратительно откровенную выволочку, в конце концов заткнулся и, не прощаясь, лишь проводив взглядом парней, скрывшихся за дверью, уехал в неизвестном направлении. Гроза, налетевшая на город, как черный дракон, набирала обороты. Казалось, что раскаты грома сотрясают небо прямо над крышей их дома, упругие капли хлестали, отбивая барабанную дробь, по оконным стеклам и карнизам, собираясь в водопад, и сплошным потоком стремились вниз, заливая каждую трещинку в земле рядом с домом. Не протопленная кондиционером комната, в отсутствие ребят, остыла и стала влажной из-за приоткрытого окна. Казалось бы, неуютное помещение, сырое и холодное должно отталкивать, однако это была «их» комната. Открыв дверь, Юй забежал внутрь и немедленно захлопнул окно, взял пульт и настроил кондиционер, оба мужчины ежились в куртках, одетых поверх смокингов, казалось, что здесь так же холодно, как на улице. — Может в ванну... горячую наберем, погреемся? — проговорил Юй, продолжая сотрясаться, сморщил брови. — Мы туда влезем вдвоем? — Влезем. — Юй начал снимать одежду, пристально смотря на парня. — Мы простынем. В комнате-то холодно. — Как раз воздух прогреется, кандёр на полную стоит! Осмотревшись по сторонам, все еще смущенный Чжоу, не отошедший до конца от последних событий, медлил, раздумывая. Его растерянность и смущение были очевидны, он отводил взгляд как только Юй поворачивался к нему, заглядывая в лицо с интересом, вероятно, ему не давало покоя то, что он сам, по своей инициативе сделал этот шаг. Юй, понимая все без слов и намеков, просто прошел в ванную комнату и начал набирать воду, порывшись в целой горе подарочных корзинок и коробок, нашел набор, предназначенный для приема ванной, и закинул в воду соли и масла. А затем заволок в помещение ванной тело Чжоу с пылающими ушками и надутыми губами, сняв последние вещи с себя, он помог раздеться сопротивляющемуся парню. — Хахах. — Что? — Что-то ты поздно ломаться начал. Хахах. Вместо ответа Юй почувствовал удар по заду чем-то твердым и тяжелым, он чуть не опрокинулся в воду через бортик ванной, Чжоу стоял над ним с недовольным, покрытым красными пятнами, лицом, плотно сжатые пухлые губы вытянулись в струну, а взгляд метал молнии. — Ну ты че? Я ж шучу. Прям по-настоящему обиделся, или так оттачиваешь актерское мастерство? — Не смешно. Дальнейшее раздевание и погружение вводу проходило в гробовой тишине, Чжоу был серьезен и немного обижен, а Юй ухмылялся тому, каким обидчивым стал этот бандит ЧжоЧжо, стоило им начать «такие» отношения. Устроившись в ванне, лицом друг к другу, и кое-как разместив длинные ноги, оба, наконец, отвлеклись от своих мыслей. После холода, сотрясающего все внутренности, теплая, даже слегка горячая вода, моментально растопила лед. — Это жасмин? — А ты как думаешь? — Юй иронично скривив лицо, поднял из воды маленький белый цветочек. Чжоу расслабленно откинулся на спинку ванны и, проведя влажными руками по голове, взлохматил волосы, поставив их смешным ирокезом. Длинным ногам было тесно и одну он закинул на бортик, освободив место для ноги Юя с одной стороны. Безмятежности к этой атмосфере добавлял шум воды и радужные отблески на островках пены, плавающей на поверхности. Теплые оттенки кожи, насыщенные теперь розовым цветом, отражали своей влажной поверхностью свет, исходящий от светильников. Юй, перехватив возвышающуюся на бортике ногу Чжоу, начал методично массировать стопу, разминая ее сильными пальцами, то сжимая, то поглаживая, сгибая и разгибая каждый палец, массировал их подушечки, Чжоу сглотнул слюну, моментально наполнившую рот. — Не обязательно быть таким охуенно милым. — Я охуенно милый?.. Я просто знаю, что это приятно. Хочу сделать тебе приятно. Ты мне сегодня сделал… приятно, теперь моя очередь. Хахах. — Ты хочешь отделаться массажем ног? — Сделаю все, о чем попросишь. Чего хочешь? — … Хочу чтобы... ты меня понимал. — … — Юй замер, лишь слегка поглаживая голень парня, — я думаю, я понимаю, но я хочу от тебя услышать все. — Я уже все говорил, много раз, просто ты не слушал. — … Я ничего и никого не слышу кроме тебя последнее время. Зря наезжаешь… Чжоу, помолчав немного, наблюдал за тем как скользят руки Юя по ноге, но не чувствуя ничего кроме сжатого тисками горла, вспоминая последние месяцы, вспоминая этот ад, продолжил. — На самом деле я думаю это карма, помнишь, я упоминал в интервью про парня, с которым учился, который предложил мне "быть вместе". Ну.., это правда. На самом деле я о нем почти не вспоминал, только когда съемки начались, начал думать, что это наверно за него ко мне ответочка вернулась. Я не знаю чувствовал ли он себя так же хуево как я, но судя по тому как мы были с ним близки, скорее всего да, к тому же он перевелся в другую школу сразу после того разговора… — Что значит близки? — Ну… по мне, мы были просто друзьями, проводили все время вместе, я ничего такого не чувствовал.., а когда он мне предложил быть вместе, я не просто сказал «нет», я его выгнал в ночь из дома и на телефон отправил сообщение, чтобы он не появлялся у меня на глазах. Короче, психанул. Он неделю в школу не приходил, а потом сказали, что он перевелся. Я не могу по-другому объяснить за что мне все это. — Что значит «за что мне все это», ты считаешь меня наказанием? — Нет, просто меня вселенная поставила ровно на то место, где был он. — Что ты несешь?! — Юй положил ногу Чжоу на прежнее место и с каменным лицом отклонился на спину. Закрыл руками лицо, шумно выдохнув, и вместе с воздухом проговорил. – Почему ты такой осел? Я не баба, конечно, чтобы обижаться, но ты вечно меня с дерьмом смешиваешь с лицом агнца на заклании! Как реагировать на это? — Юй! Ты же понимаешь о чем я говорю! Скажи откровенно! Рады будут твои родные, что я с тобой? Мне, правда, похуй на менеджеров и общественное мнение. Но это родные, как отреагирует отец, я не знаю как ты, но у меня судорогой желудок сводит от одной мысли, что мне придется объяснить им, что я мужчину... что я с парнем… Это будет ад!.. Я не смогу им сказать… А если не смогу сказать им, то это тупик опять... Юй подскочил из ванной, поднимая вместе с собой потоки брызг, схватил полотенце и, обмотавшись им, вылетел за дверь, громко хлопнув ею. — По крайней мере, я никогда не буду тем, кто с утра скажет, что так много выпил, что ничего не помнит, — Чжоу практически выбежал из ванной следом, догнав Юя уже возле кровати, встал посреди комнаты с лицом, готовым взорваться как граната, чеку уже вынули, теперь парня просто необходимо было осторожно зажать и, выиграв время, найти подходящий аргумент, чтобы заткнуть запал. — Что!? О чем ты? — О тебе! О том, что ты напугался первый, о том, что продинамил меня, о том, что ты не хотел нести ответственность. Ты думаешь я поверю в то, что у тебя случился приступ амнезии! — ЧжоЧжо, я действительно не понимаю о чем ты, Юй примирительно поднял вверх обе ладони, сменив гнев на милость, поистине, этот Чжоу умел все перевернуть с ног на голову и каждая их ссора заканчивалась тем, что объясняться приходилось Юю. — Я говорю о наших играх под одеялом и о том, что на утро оказалось, что ты ничего об этом не знаешь! — Когда? — Учитель Чай проставлялась выпивкой… — Чжоу, серьезно не помню ничего… Прости. Что было? — Какая разница теперь. Главное, что я варился в этом все это время, а теперь оказывается я злодей, потому что считаю, что эта «жесть», что происходила все это время, это наказание. Когда я начинаю думать обо всем, я не верю, что это мои мысли. Когда встретил тебя, я понял, что все это время был одинок, понимаешь… Просто появился ты и появилась возможность сравнить. До и после. Это стоит очень дорогого, когда есть человек, который с тобой на одной дороге, который не противник тебе, а подельник. Я перестал бояться, теперь мне кажется, что бояться идти вперед к своей цели это глупо, но это только лишь потому, что я ощущаю тебя рядом. Бля, как сказать?.. Ты будто мой вестибулярный аппарат, понимаешь, ты все уравновешиваешь, я физически ощущаю, что ты недостающая часть. Хочешь, смейся! Наверняка это действительно смешно. Я не знаю как до меня дошли эти мысли. Это все в мелочах, в каких-то незначительных деталях, разговорах. И эти видео, блять, эти долбаные видео, что снимали девчонки. Юй, присевший на кровать, растерянно улыбнулся и тут же взял себя в руки, боясь обидеть еще больше парня, кидающего на него фразы, будто бьющего посуду об пол. Только Вэй Чжоу может признаваться в любви так, с раздражением и гневом, никакой розовой ваты, только суровая действительность. Другой человек на месте Юя и не понял бы, о чем сейчас кричит Чжоу, но Юй с каждым услышанным словом понимал все яснее, что его чувства взаимны, он с легким вызовом посмотрел на парня, все еще желая услышать три четких слова. Чтобы он произнес это вслух, как доказательство, что это не воображение, как доказательство, что Чжоу, его ЧжоЧжо, будет нести ответственность. — Я не верю, что ты чего-то боялся до моего появления. Я помню тебя с первой минуты, ты пер напролом. Чжоу, будто потеряв мгновенно все силы, пристально посмотрел на Юя. — Ну и не верь. Не важно как я выгляжу со стороны, внутри все иначе. — Я знаю… Может поэтому... я тебя полюбил. Иногда очень сложно выдавить из себя эти слова, потому как они затасканы миллионами людей, не понимающими их основной смысл. Возможно, не нужны слова, важно не говорить о своих чувствах, а, наконец, научиться чувствовать. Не терять сил на проговаривание попсовых формулировок и выдумывание экстравагантных способов сказать человеку о любви, а отдаться полностью в плен своих эмоций и, впитывая каждую секунду данного вам совместного времени, наслаждаться им. Но сейчас для Юя был только один способ обрести твердую почву под ногами. Добиться признания. Последние слова Юя заставили Чжоу мотнуть головой в сторону, после нескольких секунд молчания он подошел к кровати, на которой все еще сидел Юй, с вызовом вскинувший подбородок вверх. Положив ладони на широкие плечи парня, он взгромоздился на его колени лицом к лицу, и посмотрел в глаза, изучающие все его лицо, с нежностью переходя от губ к глазам и, цепляясь за ушки и за кожу на шее, провел раскрытой ладонью по влажным волосам. От одного этого кошачьего приближения, от того как уютно Чжоу пристроился на его коленях, где-то глубоко внутри вспыхнуло пламя, жадное, нетерпеливое. Хотелось обнять его до хруста в костях, хотелось с силой, врезаясь пальцами в плоть, мять эти оголившиеся бедра. Полотенце, которым Чжоу, впопыхах, обвил свою талию, неприлично задралось и своими, также неприкрытыми коленями, Юй ощутил гладкость и тепло бедер и ягодиц парня. Все смешалось, раскаты грома и ухающее в ушах сердце, раскрыв рот, будто собираясь не целовать эту кожу, а есть ее, кусая и втягивая внутрь, Юй заскользил по телу, вместе с тем срывая последнюю преграду, оставшуюся между ними. Полотенце упало и, крепко впившись широкой ладонью в бедро, а вторую руку, по-хозяйски, заведя под Чжоу, Юй, рыча и захлебываясь своей слюной, проник внутрь, заставляя Чжоу ойкнуть, подпрыгнув, и вдруг вернуться в реальность, чтобы поматериться и снова пропасть под ласками мужчины. Дождавшись момента, когда Чжоу, закрыв глаза и закинув голову, начнет опускаться на его руку самостоятельно и когда его щеки заалеют вместе с приоткрытыми губами, Юй убрал пальцы и приставив своего монстра к, все еще, узкому проходу, потянулся к губам Чжоу, наклонив его к себе и прижав одной рукой за талию, начал входить, задыхаясь сбитым дыханием Чжоу. — ЧжоЧжо, не зажимайся так... Аахх. Детка. Любимый мой. Милый мой. Любовный бред тонул в шее, в плечах, словно заливал сладкой патокой уши, и все тело Чжоу начинало гореть огнем, приводя его чувства к запредельному восторгу. Он, расслабившись словно тряпичная кукла, полностью повинуясь сильным рукам, поднимающим и опускающим его на каменного великана, стонал в голос, еле сдерживаясь, чтобы не перейти на крик, когда огонь, бушевавший в глубине его живота, не вылился мощным потоком, заливая живот и грудь Юя. Окрыленный таким эффектом от своей работы Юй, не отрывая взгляда от истекающего младшего Чжоу, закончил, рыча и извергая самые сладкие, нежные и неловкие слова.

***

      Гроза за окном утихла. Освещенные луной, освобожденной из плена туч, капли дождя, задержавшиеся на оконном стекле, светились, будто рассыпанный серебряный бисер. Юй и Чжоу, захваченные теплой и уютной атмосферой комнаты, лежали на растрепанной кровати плечом к плечу. Юй, все еще тяжело дыша, смотрел на потолок, а Чжоу изучал волоски на согнутых в коленях ногах. — Ты мне так и не рассказал, что я тогда пьяный учудил? — Ммм… Руки распускал. — Жалко, что не помню. Хахах. Почему ты утром мне не сказал? — А должен был? Сам подумай. — Чжоу красноречиво поднял глаза вверх и сжал губы. — Почему ты такой ядовитый со мной как только начинаем говорить об этом? – проговорил Юй и, цитируя Гу Хая, добавил, – «Если ты признаешься, то потеряешь один килограмм мяса что ли?!» Чжоу хохотнул, его лицо наполнилось ностальгическим теплом и, наконец, мягко улыбнувшись, он взглянул в сторону Юя, все еще слегка посмеивающегося. — Проблема в том, что это не новелла Чай Джи Дан, все сложнее, реальнее что ли, все гораздо менее романтично. Так ведь? — Ну да, но мы же должны поговорить все равно, а ты как ёж сразу свои колючки, пару слов кинешь и понимай Цзинь Юй как хочешь. Скажи прямо, наконец. — Что сказать? Что? Дался тебе этот разговор. Разве наши родители обсуждают такие вещи, это ж не книжный роман. И так все понятно. — Что понятно? — Юй не собирался сдаваться и Чжоу, потеряв наконец терпение, проговорил. — Хочу я тебя. Ты мне нужен. Мне без тебя плохо. Все мысли о тебе. Доволен! — Скажи правильно! — Я … ну… тебя… Да иди ты! — распсиховавшись до крайности, Чжоу спихнул расслабленное и ухмыляющееся тело с кровати и пошел к окну, прихватив пачку сигарет. — Ну, по крайней мере, не на улицу побежал. Прогресс. Хахах. — Неуклюже, поднимаясь снова на кровать, Юй продолжал улыбаться.