Человечишко, попавший в силки

      Потерянный день, потерянный Хун Цзинь Юй. Отыграли. Отсняли. Записали. «До самого последнего момента, до самого последнего звука жестокого голоса, была надежда. Чертово воображение рисовало будущее, где я мог делить свое «всё» с тобой. Что сейчас у тебя есть Хуан Цзинь Юй? Бесконечные съемки, сотни тысяч фанов и пустые, одинокие ночи. Ночи, которые не хочется делить ни с кем, кроме одного человека, который оказался слабым ничтожеством. Разве хоть один лишний взгляд был кинут мной без твоего немого согласия? Разве хоть одно прикосновение к твоей коже было без твоего одобрения? Разве не ты заглядывал в мои глаза и удерживал взгляд, говоря мне своим молчанием и волнением, что сердце твое дает сбой? Разве не ты сначала стал мне другом, а потом любовником? Разве не ты, рассуждая о своей роли, говорил со мной о любви, смотря в мои глаза, на мои губы? Разве не твой рот жадно впивался в мой язык и в мою кожу? А теперь? Ты говоришь, что это шутка. Что это мое воображение. Эксперимент. Я был в полушаге от того чтобы броситься в бой. Я не герой. Я не смельчак, но ты, и все что с тобой связанно окутывает, поглощает все мои мысли. Я готов раствориться в тебе. Я готов оберегать тебя. Я готов баловать тебя. Я готов бороться за тебя. Ты вошел в мою жизнь, когда бурлящим потоком сносило с ног, но я был глухой и слепой, думая лишь об успехе. Ты пришел в этой суматохе, пока я отвлекся, подобрался, как захватчик вражеской армии, так близко, что у меня не оставалось возможности убежать и спрятаться от тебя. Ты дождался пока я осознал, что нуждаюсь в тебе, в близости, в общении, дождался пока я приму в себе то, что не могу дышать, когда тебя нет и не могу успокоить дыхание, когда ты рядом и теперь ты говоришь… что ты шутил. Что ничего не было. Если это все выдумка, если нет любви и нет ничего, то почему, сука, так болит все внутри, разрывая в клочья, как замерзшая вода, разбивает стекло бутылки, ледяная кровь в жилах скручивает, все гребанное тело! Без перерыва, без передышки, выламывая ребра, перекручивая в фарш все потроха. Почему горло до сих пор стягивает, как тисками не давая возможности ни дышать, ни есть? Почему бесконечная рябь из твоих образов и силуэтов до сих пор маячит перед глазами стоит их закрыть? Ненавижу себя за это! За то, что поддался, раскрылся, доверился. Ты один знаешь все тайны, все мысли, все запретные темы. Только тебе позволял смеяться надо мной. Только ты можешь быть несдержанным и по-детски прямолинейным. Любовь приходит один раз… говорят мудрецы, держи ее крепко, береги… не всем дано почувствовать это… это прекрасное, потрясающее, уёбищное, отвратительное, тяжелое и гнетущее чувство, способное вознести тебя в рай или вбить в землю вплоть до самого ада, до того самого котла в котором варятся грешники! Не кончается пытка…» — ...Мама... — Привет сынок. Что-то случилось? — ...Нет… ничего…почему ты спрашиваешь? — Ты не часто звонишь, когда все хорошо…, или проблемы или по делу. Как дела? Когда домой придешь погостить? — … — Ты чего молчишь? — ... — Сынок, что случилось? — Не переживай все в порядке, просто хотел услышать тебя. — … Юй я же слышу, что что-то не так, у тебя такой голос. — Просто тяжело мам…. Много работы… Я позвонил, сказать, что ты была права, в Шанхае море таких же парней и трудно добиться успеха, лучше бы я пошел учиться. Ты была права… — Юй, я была не права, жизнь показала, что прав оказался ты. Я горжусь тобой, ты всего добился сам, сам пришел к успеху, я уверена это было нелегко. Сердце мое всегда болело за тебя и болит до сих пор, знай, что мама всегда рядом, я всегда думаю о тебе. — … Надо было просто лечь спать. Как всегда, когда расстроен, но нет надо было пить, вода не тушит такие пожары, огонь нужно гасить огненной водой и вот… рожа в соплях, телефон у уха и растревоженная мама на том конце… тоже плачет. — Сынок, скажи маме, я могу тебе хоть чем-то помочь. — Я справлюсь. Я все переживу. Я дам вам столько поводов для гордости, что вы забудете о том, что когда-то я позорил вас в школе. — Ты со всем справишься. Все будет хорошо…

***

      Как ни странно Юю стало чуть легче, он уже не слонялся из угла в угол, без сна и еды, а лег спать, а спустя два часа проснулся от голода. До этого момента, всегда, когда Юю было плохо, когда он был расстроен чем-то, он просто ложился спать, теперь он чувствовал потребность что-то делать и двигаться и дело даже не в работе, дело в том, что прокрутив разговор с Чжоу во всех деталях сотни раз за последние сутки, он понял, что не верит словам этого человека, они не были настоящими, этот мальчишка испугался или растерян, но он чувствует что-то. Так и сейчас смотря в монитор телефона, он разглядывал лицо парня сидящего на диване с гитарой и поющего песню, жестокие слова которой, по какой-то непостижимой причине, словно руки, сшивающие осколки сердца ниткой и иголкой по живому, заставляли вновь вернуться призрачному силуэту надежды, как живому существу, которое встав за спиной Юя, усталым взором гипнотизируя его затылок, внушая, нашептывает, какой дорогой идти, чтобы обрести неуловимое счастье. — «Если бы эти два слова не прозвучали с дрожью, Я бы никогда не понял, как тяжело это вынести. Не важно, как это было сказано, Это все равно расставание…» — Ты хотел расстаться со мной просто и с легкостью, но и струны твоей души были задеты и твой голос дрожал в унисон с дрожью в моих руках. — «…Если нечего ожидать от будущего, То держаться за руки – это, как путешествие Через тысячи и тысячи дверей. Неизбежно будет кто-то, кто захочет уйти первым…» — Ты боишься рискнуть всем, потому, что не уверен, долго ли это продлиться. — «…Объятия не могут длиться вечно Так что, почему бы в последний момент перед расставанием, Нам не насладиться радостью И слезами…» — Предлагаешь мне смеяться, тогда когда мне хочется выть, я не могу смериться с этим, от того что не могу перестать чувствовать. — «…Десять лет назад, я не знал тебя, Ты не принадлежал мне, мы были все те же, Просто окруженные посторонними, Шли по постепенно становящейся знакомой улице. Десять лет спустя, Мы стали друзьями. Мы все еще можем приветствовать друг друга, Но мы больше не можем найти повод, Чтобы обнять друг друга с нежностью. В итоге неизбежно любовники становятся друзьями…» — Нет, дурачок, нет, все не так. Ты делаешь, очень дорогие, очень болезненные ошибки. Что может заставить человека воспевать расставание, с грустью сожалением, при этом, принимая и осознавая тот факт, что отношения были! Эти отношения были реальными, не шуткой не экспериментом, те слова, которые проговаривал Чжоу в этой песне, подтверждали, что отказ от Юя, его изгнание из жизни - это ложь, этот так же противоестественно для Чжоу, как и для самого Юя. Есть надежда – есть силы идти вперед. С этими мыслями пришла энергия, желание двигаться дальше, впереди съемки вместе, скоро интервью для Ок, съемки для Мадам Фигаро и мероприятие «Французские ночи», будет время, будет возможность поговорить, а пока работа, работа, работа.

***

      Прилетев в Пекин, Юй еще в аэропорту удивился своим ощущениям, «будто приехал домой», хотя так долго его домом был Шанхай, но теперь все встало с ног на голову. Эти съемки, этот сериал полностью поменял жизнь, систему ценностей, представления о мире и о себе. Здесь Чжоу…, это его город, тут они прожили почти два месяца вместе, как молодая семья, в ссорах по бытовым мелочам, в постепенном привыкании друг к другу. Режим молчания прервала мелодия звонка телефона. — Привет. Как перелет? — Привет. Нормально. Даже так, не видя перед собой его лица, Юю было ясно, что Чжоу сейчас взволнован и не знает, что говорить. Когда он сидел в своей квартире и снова и снова прослушивал слова песни, хотелось схватить телефон и позвонить, и задать вопросы, много вопросов и не отступить, пока Чжоу не скажет все как есть. Пока не признается. Требовать, угрожать, приводить аргументы, заставлять, но выбить из него признание, что он чувствует то же что и Юй. Ели сдержав себя тогда от унизительного звонка, он отложил телефон. Теперь, услышав этот голос, и вдруг поняв, что все эти дни, пока они были не вместе, Юй не один прибывал в агонии бесконечного самоанализа и поисков ответов на свои вопросы. Этот взволнованный голос, на том конце телефона, выдавал себя, выдавал чувства человека и провоцировал продлить это мазохистское удовольствие и оттянуть момент этого разговора, который должен был случиться. — Я уже в студии. Примерка и макияж. Когда будешь? — Мы уже подъезжаем.

***

      Покрасневшие испуганные глаза, испуганные, точно как у кота, пойманного за очередной пакостью. Хотелось улыбнуться, рассмеяться, обнять, сказать, что жутко соскучился, чертовски соскучился, рассказать о том, как было тоскливо и тяжело, так, будто ничего не было, не было минут, часов, дней в сумасшествии в молчаливой истерике, которая происходила в голове у Юя. Просто улыбнуться, как всегда, когда эти сияющие глаза соприкасались с его собственными. Любовь это болезнь, безумие и непоследовательность, эмоциональная нестабильность, что еще, кроме любви может заставить человека забывать об инстинкте самосохранения. Чжоу сидел на крае стула, уже одетый в смокинг и накрашенный, с укладкой, словно дорогая фарфоровая кукла, но Юй мог видеть лишь взгляд, его глаза, пытаясь прочитать в них, каков исход и что он решил, да именно он, Юй перестал обманывать самого себя, сейчас все зависит лишь от того, что скажет Чжоу, Юй раскрыл все свои карты еще тогда, в курилке, когда Чжоу сбил его с ног своей глупой ложью. «Может ли под этими теплыми и влажными глазами скрываться холодное и жестокое сердце?» — Ребят сейчас, будет машина, и мы едем, — проинформировал менеджер Юя, не расставаясь с телефоном, лишь убрав его подальше от лица, при этом кинув на парней двусмысленный взгляд, вскинув одну бровь вверх, — поговорите пока. — Почему он так посмотрел? Ты с ним что-то обсуждал? — Да, обсуждал. — Что? — Твой роман с учителем Чай и то, как ты на хуй послал главного петуха Китая. — … — Это правда? — Про учителя нет… — А про него? — Что сейчас говорить об этом… — Отказался от таких возможностей? Такой моралист?.. Разбалованный мальчик. Сейчас тебя будут в дерьмо окунать, по любому поводу и без такового. Чжоу заметно перекосило, от услышанного, было видно не вооруженным взглядом, как из недр человека поднимается булькающая, кипящая лава гнева, заполняя до самых краев. - Я должен был согласиться? — Что так разволновался? Ты человек свободный, отношений нет, все мысли только о карьере, это было бы логично, если бы пошел на это. — Это не в моем характере! Наверное, это больше подошло бы тебе? У тебя уже есть необходимый опыт. — О чем ты? — О твоей девушке, которая… не твоя девушка. Ты, трахал ее, чтобы получать работу или она и наличными расплачивалась? — К чему сейчас этот допрос, это смешно. — Я не допрашиваю, я проговариваю факты. Факты твоей биографии Хуан Цзинь Юй. Как, блять, у тебя язык поворачивается заговаривать со мной об этом, давать такие советы, таким тоном, когда ты сам… эскорт. Ждешь от людей такого же отношения к этому, так легко ложится с кем-то в постель не из-за чувств, а из-за выгоды, с холодным расчетом? — Ты не такой? — Нет, я не такой. — Почему тогда ты лежал в постели со мной? — … Больнее всего слышать упреки, которыми ты сам упрекаешь себя, ощущая стыд. Чжоу вихрем поднявший свой взгляд и пристально смотревший на Юя, до последней произнесенной им фразы вдруг, опустил его в пол и, скрестив руки на груди, закинул ногу на ногу, упрямо стиснув рот. — Машина есть! Ребят выходим!

***

      Чжоу почти прилип лбом к окну машины, вглядываясь в весенний расцветающий Пекин, отстраненный, словно завязанный в узел, как обиженный упрямый ребенок. Юй сидел откинувшись на сиденье, ему было спокойнее, только от того факта, что этот человек находится рядом, дав себе обещание, решить все и добиться положительного ответа, согласия, он смотрел, то на спину Чжоу, то в потолок, время от времени вздыхая, вбирая полную грудь воздуха и шумно выпуская его сквозь сложенные трубочкой губы. — Если бы я не принял решения, быть с ней, то я никогда бы не встретил тебя. — Мне не нужны твои объяснения, просто забудь, — Чжоу выпучив глаза и, проговорив это в полголоса, красноречиво покосился на водителя и менеджера Цзинь Юя сидящих впереди. — Я хочу услышать от тебя это еще раз. — … Что я должен тебе сказать? Ты не понимаешь что ли сам! Хуй с ним со всем, но ты задай себе вопрос к чему приведет все это, ты согласишься с этим стоя перед своей мамой… отцом… Зачем продлевать это издевательство над собой, если все обречено! Нет будущего, понимаешь! Нет! Чжоу, находясь на грани истерики, снова уткнулся в окно, было видно сидя позади него, как пылает его лицо и чувствовался жар, исходящий от его тела. — Почему ты лег со мной? — … — Чжоу резко повернувшись и снова бросив взгляд на передние сиденье, одним только взглядом, предупредил Юя, чтоб тот прекратил этот разговор. — Я буду задавать тебе этот вопрос, пока ты не ответишь! — Блять, если бы я знал! Это какой-то пиздец! Я и без тебя не могу и с тобой не могу.., — выдавив со скрипом эти слова, он развернулся на сидении и откинулся на спинку, открывая взгляду Юя свои покрасневшие глаза. — Какое-то сумасшествие, наваждение. Я ждал тебя, думал поговорить по-хорошему, может, выберемся из этого вместе, но… Я сам не знаю, чего я хочу и как быть теперь… — Макияж поплывет… Давай отработаем, а потом поговорим, спокойно. Я просто буду с тобой рядом... Я никуда не пропаду. — По какой-то необъяснимой причине Юй понял, что именно этих слов ждал Чжоу, хотя и не признался бы в этом даже под страхом расстрела. Рука, сама придя в движение, скользнув по бедру Чжоу, только лишь по ткани, нашла руку, зажатую между бедер парня, вытащила ее с усилием и сжала кисть. Юй и сам был ошеломлен этим, будто кто-то невидимый управлял им, как марионеткой. Кто-то сильный, властный и капризный, но прекрасный? Кто-то кого проклинают и превозносят? Это не чепуха, то, что пишут, в этих дурацких, детских книгах, это не чепуха, потому как Юй чувствовал то самое тепло, поднимающиеся глубоко из груди вместе с гулким стуком сердца, исцеляющее, дающее силы и уверенности. И удивленный взгляд Чжоу и его неровный вздох обращенный к Юю, говорил о правильности, этого не высказанного и необдуманного выбора. Сейчас ничего не важно, важно быть вместе. Вместе. Вместе. Важные вещи произносятся трижды. Звук шагов, двух пар ног, по холодным плитам подземной парковки отеля. Чувствующий себя лишним менеджер уже ушел далеко вперед, с упреком и неодобрением, бросая взгляд, на силуэты склоняющиеся друг к другу. Юй вдруг почувствовал физически, как воздух, между ними начиная привычно искрить, вдруг согрелся и вскидываемые время от времени глаза Чжоу в его сторону, вновь начали привычным блеском заводить его сердце. — Запишем видео? — проходя по коридору отеля в сторону зала, Чжоу включил камеру на телефоне и с улыбкой начал общаться с фанами, ловя в кадр задумчивое и все еще напряженное лицо Юя, не совсем отошедшее от пережитого. На входе в зал их тут же поймали и спешно пригласили Юя для дачи интервью. Теперь нужно следить за словами и заботясь не только о себе, но и о взволнованном и растерянном парне, который только начинает принимать решение, и понимать себя. Как только Юй отошел от репортеров и вернулся к Чжоу, которого тоже подхватив оттащили к интервьюерам, к нему начали подходить люди для того чтоб сделать фото, а затем учитель Чай, взяв под локоть повела знакомить с нужными людьми. Юй старался найти Чжоу взглядом, но тот уже потерялся в море людей в дизайнерском шмотье и надменными лицами, пройдя к столику за которым они должны были сидеть вместе, он стал ждать, спустя время подошел Чжоу и с каменным лицом сел рядом. Совершенно очевидно, что он обижен, вскинутый вверх подбородок, плотно сжатые губы, взгляд, устремленный в одну точку, и что теперь делать Юй? Только найденная опора под ногами была выбита, гипнотизируя упрямый профиль, Юй мог только телепатически внушать человеку свои мысли, «Только не становись снова упертым ослом, не злись. Будь милосердным, будь понимающим. Посмотри на меня и пойми, что, чем бы я тебя не обидел, я сожалею». Немного посидев за столиком и послушав выступление и речь ведущего, их подняли для того чтобы сделать фото участников мероприятия и прочитать свою короткую речь на камеру. В шумном зале, вспышки фотокамер, щелчки, создающие рокот, похожий на «пенье» насекомого, прекрасная сервировка столов и красиво оформленный зал, в центре зала на свободном пространстве, фотографы делали групповые фото для прессы. Известная актриса Цинь Лань встала посередине, Юй и Чжоу по обе ее стороны, как полагается, принимали позы и «делали лица». По поведению Чжоу было понятно, что он все больше и больше накручивает себя, своими собственными размышлениями, нужно было делать что-то и сделать немедленно, иначе каша, в голове человека, закипая, начнет выползать за пределы этого волшебного горшочка. Дождавшись последней вспышки и щелчка затвора камеры, Юй протянул руку обхватил ею кисть руки Чжоу, парень одернул руку. Но его лицо, переменившись в считанные секунды, расцвело алым румянцем и высоко поднятые брови, придали Чжоу удивленный и слегка испуганный вид, он начал озираться в поиске потенциальных свидетелей происшедшего и, быстрым шагом, двинулся прочь из зала, увлекая за собой высокую и слегка ссутулившуюся фигуру Юя. На самом деле, осознание того что сделал, пришло к Юю, на пару мгновений позже, чем его рука в порыве сорвалась с места, теперь идя следом за своим мужчиной, он судорожно думал, к чему может привести эта выходка, совершенная на эмоциях. Они, не сговариваясь, вышли из зала и направились в сторону лифта, зайдя туда молча наблюдали, как уменьшаются цифры, дверь открылась на подземной парковке, но Чжоу протянув руку, остановил Юя кивая на многочисленный стафф слоняющийся тут, вернувшись обратно, он нажал последнюю кнопку и парни глядя на своих зеркальных двойников отправились вверх. На последнем этаже в конце коридора свернули на лестницу и по ней добрались до крыши, используя предоставленные магнитные карты, вышли на влажный прохладный воздух, хмурое небо было черно, ни одной звезды, луна скрыта грозовыми облаками, дождь ждавший до самого позднего вечера начал то и дело вырываться из плотных объятий тучи. — Макияж! Пошли сюда, тут дальше бассейн и комната для полотенец и лежаков, — быстрым шагом они пробежали половину крыши, как школьники, забравшиеся на закрытую стройку, озираясь и похохатывая на ходу. — Я когда рядом с тобой, становлюсь полным кретином! — Ну… какой есть! Хахах. — Сам такой! — Чжоу пнул слегка Юя по ноге и снова скривился, теперь уже театрально изображая обиженного насмерть человека. — Я вижу тебя насквозь, ты уже не злишься! — Ты сказал, что будешь рядом и слинял, как только слегка надавили! Много неудобных вопросов задавали? А что будет дальше? — Чжоу! Не говори, что ты не видел, что меня уволокли сразу к Юань Ли и его женушке, ты же знаешь пока есть возможность нужно набирать очки. — …Видел, что тебя нет! Уфффф, ну ладно признаю, психанул. Я просто на взводе, понимаешь? И.., что на счет вопросов? Покоробило? — Хахах, пусть, что хотят, спрашивают. То, что между нами, это наше дело. Мы никому не обязаны докладывать, что и как у нас с тобой. — Менеджер согласен? — Нет. Хуй с ним, сегодня один завтра другой. Гром уже был слышен вдалеке, и сейчас ветер гнал эти вспышки и раскаты в центр Пекина. — Вот будет смешно, если нас здесь убьет молнией. Представь газетные заголовки. Это будет тайна всех времен и народов, что делали Хуан Цзинь Юй и Сюй Вэй Чжоу в тесной будке для лежаков на крыше отеля. Хахаха. — Хахах, какие тут могут быть тайны, я думаю, наши обугленные тела будут в такой позе, что у следователей не будет много версий. — … Юй шагнул в сторону, скривившегося от явно неудачной шутки, Чжоу и, обхватив его плечи, притянул к себе в объятия. — Жутко скучал по тебе. Чуть не помер. Не убегай так больше и не ври мне. — … Повернув голову в пол оборота и посмотрев внимательно во влажные глаза Чжоу, Юй положил ладонь на шею парня и, задев большим пальцем руки мочку уха, заставил, тем самым, его склонить голову, прижавшись к руке плотнее. — Ты такой красивый, сводишь меня с ума. Чуть передвинув голову, Юй прикоснулся губами к уже приоткрытому рту, постепенно вбирая в себя губы, чувствуя привкус бальзама, которым пользовался Чжоу, он прижался плотнее и, дрожа всем телом, углубил поцелуй, запуская язык в податливый рот, зарываясь руками в густую и жесткую от лака шевелюру парня, задыхаясь, захлебываясь в бешеном сердечном ритме и ответной дрожи Чжоу. Абсолютно пьяными глазами Чжоу можно напиться вдоволь, просто заглянув в них, теряясь в синем, в лунном свете, лесу, блуждая в нем и не имея возможности найти дорогу назад. Чуть приоткрыв глаза во время поцелуя, чтоб увидеть увлечённое лицо Чжоу, Юй обнаружил, что тот тоже смотрит, рот сам собой раскрылся в улыбке, не отпуская чуть прижатый зубами плотный язык. — Рассматриваешь мое глупое лицо? – наконец Юй выпустил язык и, внимательно и тепло, заглядывая в лицо Чжоу, ждал ответа. — У тебя не глупое лицо. — Раньше ты так не думал. — Ты не знаешь о чем я, на самом деле, думал. — Расскажи. Я хочу знать все. — …Нам нужно вернуться, закончим дела и поговорим. — Ты действительно думаешь, что я могу появиться сейчас в зале, — Юй красноречиво кивнул в низ, указывая взглядом на выросшую третью ногу между своих ног, упруго натягивающую штанину дизайнерских, ненадежных брюк. — Полегче парень! Порвешь штаны. Подумай о работе, мне помогает. — А мне ничего не поможет. Мне ничего не поможет, ты рядом и все мысли «под ремнем». Чжоу поменявшись в лице, будто принимая какое-то решение, вдруг густо покраснел и пристально посмотрел в глаза Юя. Прихватив его за талию, Чжоу, по-мужски сильно, прижал тело парня к себе и, склонив голову, дотронулся губами до шеи сбоку, медленно осыпая ее мелкими поцелуями. Коротко вскинув взгляд проверяя настроение и цепляясь глазами за красивый изгиб губ и напряженную линию бровей, начал опускаться вниз, скользя руками по спине, пояснице и, нащупав ремень под пиджаком смокинга, потянулся к пряжке. — Ты можем этого не делать…, если не хочешь… или не готов, — Юй захлебывался влажным, наполненным запахом дождя, воздухом и, не отрывая взгляда, ловя каждое движение тела Чжоу, каждую перемену на его лице, сходил с ума от вида его красных щечек и блестящих губ. — Я хочу… Справившись кое-как Чжоу расстегнул дрожащими руками ремень и расстегнув ширинку, приспустил брюки. — Хахах. Ты ж говорил, что белые трусики только девочки носят. — … Оттянув резинку боксеров и, выпустив твердую, как камень плоть, Чжоу взяв его двумя пальцами и направив на себя, слушая тяжелое дыхание парня, возвышающегося над ним, не знающего, куда деть руки и куда деть самого себя от обрушившихся эмоций и безумного возбуждения, приблизился к пылающей головке и прикоснулся губами. Прислушавшись к своим ощущениям, Чжоу почувствовал приятный мускусных аромат, который лишил его остатков разума, раскрыв рот и высунув язык, он прикоснулся им к головке, сначала слегка пробуя на вкус, а потом, под аккомпанемент яростных стонов Юя, впустил член в свой рот, захлебываясь от слюны и новых ощущений. Гладкая бархатная кожа скользила внутри рта. Чжоу пробовал брать его правильно не задевая зубами, и гладить его языком. Не смотря на то, что все проходило, как попало, скомкано и не ритмично, из-за отсутствия у парня опыта, Юю это не мешало метаться сознанием, как в бреду и, в порыве предоргазменной агонии, крепко схватив голову Чжоу, начать, интенсивно двигая бедрами, доводить себя до почти смертельных ощущений блаженства. Успев, в самый последний момент, вытащить свое истекающее орудие из мокрого от слюны и смазки рта, он выстрелил, с грудным рыком, в подставленную руку.