Ты сделал это, Осаму.

***

Как глупо. Неубиваемый самоубийца, безуспешно пытающийся покончить с собой, тот, с кем не мог справиться никто - и так закончить. Акутагава, Фицджеральд - неважно, из Мафии ты или из Гильдии, против Дазая ты бессилен. Но, право, как забавно - лучшие убийцы ничего не могли ему сделать, а обычный пацан с ножом смог. Все по стандартам дешевых отвратительных криминальных сериалов: ночь, улица, фонарь, аптека, мудак, желающий денег, холодный металл, один простенький удар в спину. В этот раз Неполноценный человек ошибся. А знаешь, что еще забавнее? Накахара оказался там по той же причине, что и Осаму - выслеживая этого совсем еще юного убийцу. Только второй делал это по собственной инициативе, не удосужившись уведомить остальных членов ВДА, в то время как первый выполнял приказ босса, желающего узнать, кто посмел наводить свои порядки на территории Портовой мафии. Одна цель - и такой разный результат. Чуя видел все. Как зоркий глаз Дазая шарил по темным углам в поисках, как его губы слегка дернулись в ухмылке, стоило ему заметить черную тень, как он приготовился к удару... Но Осаму совершил ошибку. Он недооценил соперника и переоценил себя. Легкий, кошачий прыжок не дал и шанса уклониться. И по груди, с левой стороны, начало расплываться еле различимое в темноте бесформенное пятно. Странно. Почему удар получил Дазай, а в груди так заболело у Чуи? Парню не понадобилось и минуты, чтоб понять, что нажиться не удастся. Убийца, стряхнув что-то с блеснувшего искрой лезвия, удалился так же бесшумно. Чуя не помнил, дышал ли он, моргал ли. Он не помнил, существовал ли такой человек, как Чуя, когда еще не сошедшая с губ ухмылка снова дернулась, и из уголка рта Осаму потек ручеек такого же цвета, что покрыл грудь. Прошло несколько секунд. Или лет? Неожиданно все это время державшийся на ногах Осаму рухнул. Замороженного страхом и чем-то еще рыжеволосого словно пронзила молния - он метнулся к суициднику, лежавшему на спине и почему-то улыбающемуся. - Твою мать, твою мать... Не смей умирать, ублюдок, не смей! Дазай усмехнулся и неожиданно закашлялся. Чуя в панике что-то искал в карманах, прекрасно зная, что у него нет ничего, кроме пистолета. - Решил сразу прикончить меня, малыш Чуя? Чтобы я не мучался? - Заткнись, сволочь, своими разговорами ты только все ускоряешь... Ёсано... Надо позвонить Ёсано! - Можешь не стараться. Ее нет в городе. Чуя не чувствовал мокрых дорожек на своих щеках. Только мокрое пятно на груди того, кто лежал на земле. Рыжий, сам удивляясь своей аккуратности, опустился на колени и бережно положил голову Дазая на них. - Почему ты такой мудак, Осаму? Почему ты позволил обычному пацану ударить тебя? - Не могу сказать, малыш Чуя. Иногда и шестерка бьет туза, знаешь ли. Более того, почему ты плачешь? Моя мечта сбылась. Этот парень сделал то, чего я сам не мог сделать. Он дал мне возможность узнать что-то больше этого прогнившего насквозь мира. При встрече поблагодари его от моего имени, ладно? Накахара тихонько, чтобы Дазай не услышал, всхлипнул. Однако этот звук не укрылся от ушей раненого, и он, улыбаясь, поднял руку и вытер краем бинта мокрые полосы на щеках рыжего. После этого последний неожиданно для себя спустил голову суицидника с колен и, наклонившись чуть ниже, прикоснулся губами к другим, пересохшим. Чуя чувствовал металлический привкус крови. Дазай - солоноватый привкус слез. "Когда-то ты сказал, что тебя не интересуют мужчины." "Похоже, я ошибся." Наконец подняв голову, Чуя смотрел на гаснующие огоньки в карих глазах. - Я ненавижу тебя, Дазай. - А я люблю тебя, Чуя.

***

В темных глазах отражались темные облака, тусклый и бессмысленный фонарный свет и редкие колючие искры звезд. На сердце у Чуи боль, но не та, от которой хочется кричать, бить стекла, рыдать. Эта боль была светлой и тихой. Она только хотела плакать, но не за свое горе, а за того, кто ушел. Накахара закрыл глаза мертвого и напоследок снова поцеловал как всегда холодные и сухие губы. Он счастлив. Еле сдерживая подступающие к горлу слезы, Чуя произнес: - Мои поздравления. Ты сделал это, Осаму.