Гаррота.

      Расскажу с самого начала. Изначально стоит вопрос о том, что стоит выносить на показ, а что и вовсе забросить в дальний ящик и забыть насовсем, но это было уже выше моих сил. Происходящее вокруг меня стало всё больше и больше походить на своего рода выдуманную историю, однако это вовсе не так.       Работа-дом — это два слова описывающие мою жизнь на данный момент. Местами учёба. Всё прекрасно, живу в свое удовольствие ни в чем себе не отказывая. Ну, а если быть точной: появляется свободное время — пропускаю пару стаканов в баре с давней подругой. На этом список моей деятельности заканчивается. Не жалуюсь. Жалуюсь на нехватку свободного времени и «жизненные обстоятельства» в которые я попала не по своей вине. Но пока не об этом.

***

— Элис? Ты что тут делаешь? — Входная дверь магазина, со звоном колокольчика, закрылась за моей спиной. Я заметила девушку, которая расслаблено оперлась об угол дома и, без интереса, разглядывала витрину. Её дорогой и раскованный стиль сегодня разбавила чёрная косуха и синие узкие джинсы. — Подумала, ты будешь не против выпить, — она слегка улыбнулась. Я задумалась буквально на секунду. Бокал, два, три. Ночь, друзья, утро, похмелье. Экзамен, восемь ноль-ноль, двадцать семь билетов. Пожав плечами и безразлично кивнув, я повернула ключ в двери и проверила закрыта ли она. Мы двинулись в бар.       Элис была из «этих». Вся её одежда — один из последних трендов, машина из салона, при необходимости — телохранитель, большой дом на окраине города и самая важная часть: богатая семья. Но, стоит заметить, что так было далеко не всегда, отец её долгое время держал небольшой магазин безделушек напротив того, где я работаю: денег мало, но на обычную жизнь хватало. За десять лет что-то вдруг изменилось, магазин был продан, а в нашем небольшом городке появился большой дом «богачей». Слухи поползли быстро — никто не знал точно, как Нил с простого магазинчика поднялся так высоко. Кто говорил лотерея, кто говорил на бирже. Вместе с этим изменилась и Элис: громкая весёлая девчонка с брекетами и ужасным зрением резко просекла фишку — красоткой стать легко. Мы мало раньше общались, финансовая пропасть между нами давала свои плоды. Пока в свои пятнадцать после школы я помогала отцу на работе, она — развлекалась с детьми из сливок общества. И вот, после окончания школы, отец подарил мне старый «Форд», копил на него четыре года, в который буквально на следующий день влетела на перекрёстке выпившая Элис. Думаю, это был переломный момент в жизнях обеих. Мы обе отделались лёгкими ушибами, а вот тачка была в ужасном состоянии. Её положили в рехаб на пару недель, а мне — починка авто и сверху деньжат, чтоб без огласки. Это была моя первая и, надеюсь, последняя встреча с Нилом, неприятный мужчина. Строгий, властный и упёртый. Спустя пару месяцев умер мой отец, тяжело пришлось: все дела с его продуктового маркета упали на меня. Мама с трудом приняла его смерть, пришлось тащить всё на себе. И в это время явилась Элис, в качестве поддержки она выбрала охапку наличных — назвав их «карманными», она принесла соболезнования и долго не уходила от меня. Думаю, с этого всё началось.       Долго мы привыкали друг другу, она настойчиво требовала от меня простого общения, как-то раз даже сказала «Нищие такие дружные, у меня никогда такого не было». Обидно, но есть в этом правда. Прошло чуть больше пяти лет, но мы поддерживаем дружеские отношения, хоть для меня это и было весьма трудно, но Элис была отличным финансовым помощником в моих делах, терять её не хотелось. Время от времени она приезжала обратно к нам в город — ради встречи со мной, а я была рада, что хотя бы неделю-две я забуду про долговую яму. Она зовёт меня на светские мероприятия, я её в тухлые бары. Так и живём. Нашим излюбленным местом стал бар «Две белки», заведение так себе, но студентам большие скидки, что не могло не порадовать. Прокуренное тёмное помещение, где собрались все отбросы общества разных возрастов. Элис сделала заказ на двоих — сегодня в нашем скромном меню два больших стакана светлого и орешки, вид и запах которых напрочь отбивает аппетит. Белокурая девушка спустя нескольких посещений этого бара была «своя», перестала брезгливо рассматривать пошарпанные стены, осуждающе смотреть на местных пьяниц, а народ, узнав что Элис — дочь самого Нила Уолсон’а, самого богатого человека в городе были шокированы. Казалось бы, человек из высшего общества, тусуется с отбросами, и оказалась не такой уж и заносчивой и вовсе «простой». Но я то знала, что всё иначе.       Разглядывая заведение я заметила толпу молодых и пьяных: поняла сразу — мои. С широкой улыбкой и осознанием того, что не одна я буду с похмелья заваливать экзамен, шагнула в их сторону. За большим и шумным столом я увидела всех тех, с кем мы обычно как зомби двигаем на пересдачу и вроде легче стало, а вроде так противно. Смешанные чувства. Я долго смотрела за реакцией Элис — на милом личике проскользнула такая же тень отвращения, что и у меня, но она резко натянула улыбку и села с ними за один стол. По её мнению я — единственный человек из всего окружения, который «искренне» с ней дружит. Лицемерно? Может, но тут каждый за себя. Вечер прошел для меня быстро, так что я даже не успела понять как быстро опьянела и так же быстро протрезвела. Элис громко хохотала, пока вокруг неё столпились мужланы и всячески выказывали знаки внимания. Время — половина третьего ночи, голова стала раскалываться пополам. Хоть я и завсегдатай этого заведения, но в некоторые моменты мне хотелось просто исчезнуть отсюда. Сигаретный дым уже резал глаза, добавляя силы головной боли, а алкоголь не давал никакого эффекта.       Протиснувшись к барной стойке, где стояла Элис, я слегка толкнула её в плечо и она сразу же поняла. Через пять минут мы были на улице, где как всегда стоял высокий мужчина возле чёрного авто и ожидал нас. Это впервые вызвало у меня восхищение, быстро прошмыгнула за блондинкой в салон и мы двинулись вниз по улице. — Боже, я так провоняла, — сообщила Элис, снимая с себя кожаную куртку. — Это было весело, да? Что с тобой? — Она заботливо взяла меня за руку и заглянула в глаза. — Завтра с утра экзамен, — я убрала свою руку. — В любом случае пересдача будет. — Я вздохнула, из лёгких, казалось, повалил дым, что я впитала за всё время в баре. — Скай, ты справишься, я уверена. — Легко улыбнувшись, она достала смартфон из кармана и стала листать сообщения.

***

      День не задался с самого начала. Проспала, мать как обычно с самого утра ревела в подушку. Так звонко, будто выла, тем самым вновь погрузив меня в обычное будничное состояние. Она совсем поплохела, времени со смерти отца прошло достаточно, но справиться с этим у неё не удалось. Жалобы соседей, вызов полиции и огласка на весь район — еженедельное мероприятие. Мама теряет рассудок, медленно, но верно. Горечь от этого осознания утихала, когда я находилась от неё дальше.       На улице шёл дождь, такой сильный, что на расстоянии вытянутой руки ничего не было видно, опоздала на экзамен и преподаватель даже на порог аудитории не пустил, слушать ничего не захотел, развернул и направил к выходу, небрежно бросив вслед дату пересдачи. Не впервой, развернувшись я направилась в наш магазинчик и начала свой рабочий день. Понимание приходит только тогда, когда теряешь всё, что у тебя есть, возможно, для меня ещё не всё было потеряно.       В конце дня, пересчитывая скудную выручку, я взглядом пробежалась по полкам, выбирая, что сегодня приготовить на ужин. Банка с томатным супом и два бурито. Звякнул колокольчик, я резко взглянула на наручные часы. Десять часов вечера. — Мы закрыты, — громко зазвучал мой голос, но шаги в мою сторону не прекратились. — А вот и я, — тонкий голос Элис разнесся по пустому помещению, смешиваясь с треском работающего на износ холодильника. — Тебя подвезти? Я расслабленно выдохнула когда она расправила руки, приглашая в объятия. В нос ударил тяжёлый запах приторных духов. — Было бы славно, — свой ужин я закинула в рюкзак и мы вышли на улицу.       Элис села за руль и начала свой длинный рассказ обо всём, что произошло за день, уткнувшись головой в окно я наблюдала за мелькающими улицами. Недосып давал о себе знать и в какой-то момент веки тяжело опустились. — Так вот, ты пойдёшь со мной? Прошу! Без тебя будет совсем не то, — она мотнула головой в мою сторону, умоляюще округляя глаза. — Скай, я сделаю всё, что ты захочешь! В эту пятницу, прошу! Моментально выходя из забытья, я совсем прослушала её монолог, не зная как реагировать на просьбу. В попытках найти подходящие слова я заметила как мы уже подъехали к моему дому. — Дай мне время подумать, ладно? — С облегчением открыв дверь, я пыталась уловить в памяти хоть частичку от рассказанного ею. — Отлично! Я пришлю тебе фотографии.       На утро проверяя свою почту я заметила три письма от Элис. Быстро пролистав большой текст о хэллоуинской вечеринке, фото локаций и три фотографии предполагаемых нарядов, я остановилась на списке приглашённых гостей. Куча незнакомых мне людей и две фамилии рядом — Уолсон, Баррет. Костюмы на Хэллоуин были… Впечатляющими, в самом сомнительном смысле этого слова: пародия на близняшек из «Сияния», два голубых платья с белыми детскими гольфами и два обтягивающих чёрных костюма, будто снятые с доминатрикс или женщины-кошки, с белыми, как снег, париками, я уже тогда знала что она выберет.

***

      Расслабление прошло волной по всему телу, когда табачный дым наполнил лёгкие, избыток вышел через нос и струился в открытое окно. К дому подъехала машина и Элис опустила окно, выглядывая в мою сторону. Накинув на себя прохудившуюся куртку, взгляд упал на большое зеркало в комнате, в тусклом дневном свете бледно-розовая кожа щёк казалась почти прозрачной, выставляя синеву вен под уставшими глазами напоказ. Послевкусие сигарет казалось таким удушающим и стены будто бы тогда уже начали давить на меня.       Элис пригласила меня в дом. Большой, роскошный, отделанный в одном стиле — был совсем пуст, была я здесь последний раз… Года три назад? Может больше. Она бросила на чёрный кожаный диван в гостиной большую кучу пакетов с вещами и принялась их разбирать. Я стояла в дверном проеме и наблюдала за ней. Мои мысли никак не могли собраться в кучу, снуя туда-сюда. Она быстро разложила по кучкам одежду, дав понять где мой размер, а где её и долго рассуждала о том, как трудно прошёл её месяц в Нью-Йорке и как часто пропадает отец на работе. На все вопросы о работе отца она отмахивалась, говоря что-то про недвижимость и продажу рабочих мест в большой компании, как рассказывал ей отец. Человек был нелюдим и ни с кем кроме дочери и «коллег» не общался. Да и моё ли это было дело? Нет, но пространного интереса не убавляло.       Большую часть времени наедине с Элис я провела в основном в своих раздумьях и попытках разгадать её и её семью, рассказы о парнях и сексе в тот момент меня не интересовали. Элис будто прорвало, она не считала нужным дождаться от меня ответа на какую-либо историю, она просто говорила и говорила, мне казалось, это продолжалось вечность.       Когда мы примеряли костюмы, Элис чётко обозначила свою позицию насчёт чёрных кожаных комбинезонов, что жутко впивались мне в промежность, также она отметила белый парик с ровной выстриженной чёлкой: по её мнению, белый мне был к лицу, больше, чем натуральный медно-русый. Я безучастно наблюдала за тем, как она вытряхивала килограммы косметики из потрёпанной жизнью косметички. В голове то и дело кружились мысли о работе, большие счета, выставленные за неуплату аренды в магазине, счета за дом, оплата учёбы. Гроши, которые я называю выручкой с магазина, не покрывали и части долгов скопленных за годы. Последним стало то, что маму сегодня забрали на лечение. Добавилось ко всем счетам ещё и оплата за содержание в сумасшедшем доме. Дом и отец Элис, грандиозное событие в городе — празднование Хэллоуина, всё будто навалилось в один момент и никак не хотело от меня отлипать. Казалось, чем больше я пытаюсь вылезти из ямы, тем больше она меня засасывает и душит. В этот момент хотелось просто пропасть.