Obey

      Каин не рассчитывал на банальные пытки, не ждал выбитых зубов и вырванных ногтей. Его не хлестали плетями, не насиловали, не вливали в рот раскаленный метал или острую перечную настойку – его просто резали живьем – острыми как бритва когтями. Привычное оружие Рааста стояло у стены, с равнодушием наблюдая за кровавой картиной раскрытым, немигающим глазом, в то время как даркин сосредоточенно разрезал гладкую кожу и сочащиеся кровью мускулы.       Вопреки ожиданиям, боль была реальной. Будучи бессмертным, Каин не мог умереть от неё, но каждый новый разрез ощущался всё острее. В висках гулко пульсировала кровь, перед глазами расплывались бледные круги, но он держался в сознании, кусая губы до мелких ранок, не издавая при этом ни звука. Сегодня Рааст не вдавался в комментарии, лишь методично продолжал терзать податливую человеческую плоть, снимая кожу лоскутами с часто вздымающейся груди. Окровавленные цепи тихо позвякивали в такт движениями, всё сильнее стирая кожу на запястьях, неизбежно подбираясь к кости.       Рааст даже не смеялся, не злорадствовал – его терпение иссякло в первый же день, когда Каин молча пережил лишение глаз и языка. Затем были отрубленные конечности, огонь, удушение… Пленник терпел всё, с каждым днем возрождаясь в целое и невредимое тело. Какой бы ни была боль, а он знал, что это не по-настоящему. Настоящее тело давно погибло, переродившись в прочный экзоскелет даркина, а Раастовы мучения были лишь иллюзией – бессмысленным методом напугать и подчинить себе. Терять Каину было нечего, но подчиняться этой твари он точно не собирался.       Когда грудная клетка с мерзким треском разошлась в стороны, он лишь слабо скривился, наблюдая за тем, как ломаются кости. Сердце, оплетенное густой сетью вен, трепетало в ладонях Рааста словно измученная птица. В воздухе застыл тяжелый запах крови, за все дни, проведенные в регулярных пытках, он успел въесться в стены и стать родным.       - Да что же с тобой не так?! – наконец не сдержался даркин, со всей силы сжав сердце Каина в когтистой ладони, отчего то обильно засочилось кровью.       В ответ Каин лишь хрипло рассмеялся, обнажив окровавленные зубы.       - Возрождай и пытай меня сколько хочешь, - с явным усилием ответил он. – Но я никогда не стану твоим.       - Это мы еще посмотрим, - сопя, пообещал Рааст, вооружившись изголодавшейся косой.       Даркин больше не собирался слушать упрямого пленника, не собирался видеть равнодушного лица, что смело насмехаться над ним. Замахнувшись как следует, он рассек истерзанное тело надвое. Верхняя часть безвольно повисла на цепях, а нижняя рухнула в образовавшуюся лужу крови. Сегодня Каин не на шутку разозлил Рааста, никогда прежде даркин не злился так сильно как сегодня, и в случаях, когда их встречи ограничивались обычными пытками, он никогда не прибегал к окончательному умерщвлению. Рааст знал, что может перековывать тело Каина миллионы раз, но сквозь уязвимую плоть всё никак не мог добраться до души, защищенной незримым барьером. Его то он не мог расколоть, как сильно бы ни старался, и это злило, доводило до белого каления, ведь Рааст привык получать то, чего желает. Неважно какой ценой.

В реальном мире

      Глаза застилала мутная пелена едва испытанного наслаждения. Рааст нехотя открыл их, шумно выдохнул и посмотрел на обомлевшего Варуса, вздрогнув от увиденного. На мгновение ему показалось, что перед ним лежит другой – не стройный сребровласый мужчина с сияющими глазами, а молодой истерзанный парень с глазами расплавленного янтаря, с черными как ночь волосами, что раскиданы по подушке.       Прогнав наваждение прочь, Рааст поднялся с мягкой кровати и прошел к высокому арочному окну, с которого открывался вид на выжженную пустошь, бывшую некогда величавым государством под названием Ноксус. Позади послышались шевеления и он обернулся, заметив сидящего Варуса. Длинные ноги свисали с высокого ложа, а стянутые в тугой хвост волосы, струились по жилистым плечам. Древнего собрата без преувеличений можно было назвать прекрасным, но его нынешний облик слишком уж походил на уничтоженную расу людей.       Рааст часто терялся в догадках, почему Варус решил сохранить это тело – оно было слабым и уязвимым, лишенным защитных пластин и острых клыков – слишком мягким, по сравнению с прежним. С другой же стороны, ему это и не требовалось. Мастерское владение луком сводило на нет всяческие попытки к сближению, Варус мог нашпиговать стрелами любого, кто посмеет подобраться к нему вплотную. Пластины и броня лишь обременяли его, а их отсутствие позволяло быть невероятно ловким и гибким, что идеально сочеталось с амплуа смертоносного охотника.       Впрочем, гибкость пригождалась и в других ситуациях, когда успешная охота кипятила кровь и требовала срочной разрядки. В такие моменты Варус приходил к Раасту и отдавался со всей страстью, на которую был способен. Из всех уцелевших собратьев, только Рааст был самым ненасытным, только он мог мешать боль с удовольствием, обжигая нервы кислотой, смешанной с наркотиком. Но сегодняшний вечер отличился от предыдущих тем, что не Варус пришел к Раасту, а Рааст к нему. Без лишних слов он повалил Варуса на кровать и грубо отымел, в тщетной надежде избавиться от скопившейся злобы. Скоротечная разрядка помогла, но лишь до момента, пока мерзкие мысли вновь не поползли в голову, напомнив о неудачном эксперименте с Каином, который так и не подчинился ему.       - Я знаю, что тебя терзает, - тихим голосом произнес Варус. – В наших жилах течет одна кровь, мы потомки древней гордой расы и я чувствую тебя, Рааст, как никто другой.       - Можешь не говорить мне очевидные вещи, братец, - ядовито прыснул даркин, сбросив со своего плеча ладонь лучника. – И лучше не вмешивайся не в свои дела.       - Уже вмешался, когда ты вторгся в мои покои, - лукаво улыбнулся Варус. – Тебе не дает покоя тот мальчишка, правда?       Рааст предостерегающе засопел, что совершенно не напугало Варуса, привыкшего к вспыльчивому характеру кровожадного любовника.       - Не тебе одному противна мысль, что ненавистные люди стали частью нас, подобно дремлющей в крови инфекции, но с этим можно научиться жить, если знать, как контролировать её, - уже серьезным тоном произнес лучник, прижимаясь всем телом к спине Рааста. – У любого, даже самого сильного противника, есть своя слабость. Охотники, из которых я сплавил это тело, постоянно ставили мне палки в колеса, но со временем я отыскал их слабость. Надавил на неё, и уничтожил их. Теперь их души верно служат мне, исполняют любую прихоть, какая только придет в голову.       - Интересно как же тебе удалось? – хмыкнул Рааст, тщетно пытаясь скрыть заинтересованность в голосе.       - Их слабость – это любовь, - тихо прошептал Варус, обжигая темную кожу теплым дыханием. – И если разделить влюбленных, она угаснет…