Obey

      Это был первый день, когда Рааст не появился. В нижнем мире время шло иначе, чем в реальном, но Каин пробыл здесь так долго, что успел придумать собственную систему отсчета. Даркин всегда появлялся в одно и то же время, сковывал тело пленника цепями и продолжал истязания, но шли часы, вслед за ними дни, недели, а Рааста так и не было. Долгое время Каин ожидал подвоха, внезапного появления, пока наконец не смирился с мыслью, что о нём забыли. Возможно, в жизни Рааста появилось что-то более интересное, чем бесконечные пытки над пленной душой, а может он просто смирился с бессмысленностью этой затеи, но Каин не обманывался и продолжал ждать, коротая дни в бесконечности…       Рааст так и не появлялся, а привычная система отсчета дала сбой. Каин больше не пытался делить вечность на часы, годы на дни, он верно и постепенно смирялся с одиночеством, с желанием уснуть вечным сном. Но в мире, где его душа обрела бессмертие, сон попросту не был возможен, вместо него - лишь безумие, от которого не находилось спасения. С одной стороны Каин радовался отсутствию Рааста, предаваясь воспоминаниям о прежней жизни, но каждое из них неизбежно возвращало к реальности, оставляя от себя лишь горечь. Он смутно помнил детство, миллионную армию ноксианцев, закованных в доспехи, соленые воды моря, несущего галеры к островам Ионии. На войне он впервые испытал страх, глубокое отчаяние, быстро сменившееся желанием выжить, и он выжил, встретившись с человеком, который изменил его жизнь. Зед не просто спас Каина, он взрастил кроющийся в нём потенциал на благодатной почве орденской дисциплины и магии тени.       Он стал хорошим наставником, духовным лидером, и затем всё изменилось, когда Каин завладел роковой косой… С завидной выдержкой ему удавалось сдерживать рвущуюся наружу силу, но древняя мощь оказалась сильнее. В какой-то момент Каин разучился подавлять голос Рааста, и тогда всё прекратилось. Он умер, и проснулся через много лун, в мире, который стал новым вместилищем для его души, в мире – из которого не было выхода и спасения… Теперь он верил в это, как и в смерть Рунтерры, о которой говорил Рааст. Время успокоило растревоженное сердце и позволило Каину смириться. Он понял, что мир мёртв, как и Зед с его адептами. Не осталось больше ничего, кроме пепла и прошлого, в котором больше не было смысла…       Приняв эту истину, Каин забыл о нем, и больше никогда не возвращался назад, продолжая существовать в бесконечной пустоте, предлагающей единственное верное решение. Принять его – означало смириться с судьбой, пойти наперекор своим принципам, но был ли смысл придерживаться их и дальше? С момента настоящей смерти многое изменилось – Каин остыл и принял свою судьбу, смирившись с бесконечным заточением в нижнем мире. Но как вода точила камень, так и одиночество съедало его, укрывая пеленой нарастающего безумия и желания кричать, звать в пустоту и сбиваться в кровь, только бы его услышали. По истечению большого промежутка времени, Каин понял, что в этом мире есть лишь одно существо, способное отозваться на зов. Он больше не стыдился своей слабости, не цеплялся за остатки сгнившей гордости, а просто позвал, в немой надежде, что его услышат.       Когда же Рааст явился, Каин произнес единственную фразу, способную всё изменить – фразу, которую так долго желал услышать даркин:       - Я твой, - покорно молвил он, встав на колени перед пленителем. – Целиком и полностью…