Завтра

Смятение — это чувство, вызванное страхом перед тем, что мы ощущаем. Мы боимся этих эмоций именно потому, что не знаем, куда они нас приведут. Отдаёмся чувствам полностью, хотя сомневаемся в правильности этого действия и разрываемся на части от противоречия. Хочется верить, что всё под контролем, но, на самом деле, этого контроля может и не быть… Всё это время на душе царил невероятный покой (скорее всего, напичкали этими таблетками), но стоит отойти ото сна, как внутри снова зарождается то самое беспокойство и волнение. Приступы отошли, но осадок от них остался. — Да, думаю, завтра, — голос негромкий и умиротворяющий, словно его обладатель находится под сводами церкви.- Ближе к вечеру. Мне нужно заполнить кое-какие бумаги касательно выписки. Несмотря на боль в голове и смутное чувство, тут же распахиваю глаза и озираюсь по сторонам. Ну конечно, где же я ещё мог быть? Мягко-зелёного цвета стены кабинета главного врача. Но всё равно, я безумно рад, что оказался именно у Аврелия, а не у каких-нибудь других совершенно неизвестных врачей. Почему-то даже уверен, что мужчина сам настоял на том, чтобы забрать меня к себе. — Нет, я ещё не сообщил о выписке. И миссис Одэйр не в курсе, — доктор разговаривает по телефону. Я растерянно моргаю, не сразу вникая в смысл слов. Энни выписывают, она идёт на поправку. Думаю, вряд ли Аврелий обрадуется, когда узнает, что я подслушал часть его разговора, поэтому я сажусь на кушетке, нарочито вызывая шум. Но доктор не обращает на меня ровным счётом никакого внимания. Может, он уже давно знает о том, что я пришёл в себя? — Да, уже пора, — в конце концов, говорит он, разворачиваясь в мою сторону. Вид у доктора усталый, словно он не спал всю ночь. Глубокие карие глаза с лёгким упрёком смотрят прямо на меня. Отвожу взгляд, виновато поджимая губы. Я ведь так и не знаю, что произошло после моего приступа. — Отлично. Значит, я могу на вас рассчитывать? — слегка напряжённо улыбается Аврелий. — Не волнуйтесь, я знаю что делаю, — после этих слов доктор кладёт трубку на место и довольно шумно выдыхает. Видимо, начинать разговор он пока не хочет. Его плечи напряжены, да и весь внешний вид буквально кричит об усталости. Аврелий коротко качает головой и оборачивается в мою сторону, присаживаясь на край рабочего стола. Сомнений не осталось, впереди меня ждёт долгая дискуссия с докторами… Скажу честно, главный врач нравится мне больше других психиатров. Гораздо больше. Он почти никогда не навязывает своего мнения и не пытается успокоить меня банальными фразами. Но в общении с ним есть другая проблема. Доктор Аврелий как был, так и есть абсолютно непредсказуемый, и мне никогда не удаётся понять, что у него на уме. — Рад снова видеть тебя, Пит, — несмотря на хмурое выражение лица, его голос мягкий и спокойный. Коротко киваю, и поднимаю глаза на доктора. Играть роль здорового больше нет смысла. Карты раскрыты. Всё это время я притворялся. — Должен признать, ты сильно меня… Удивил, Пит.- Я изгибаю уголки губ в подобии улыбки, хотя, на самом-то деле, в словах доктора не было ничего весёлого. — Чем же? — хрипло спрашиваю я, хотя и сам знаю ответ. Но врач на удивление долго молчит, словно тщательно обдумывает ответ. — Знаешь, я долго думал, что тебе мешает, — наконец, задумчиво начинает он.- Ты присутствовал на каждой нашей встрече, слушал советы врачей, выполнял все указания…- «Разве что только парочку пропустил». — Но, кажется, теперь я начинаю понимать.- Сначала я просто жду продолжения его теории, но доктор внезапно замолкает, всё так же предельно спокойно глядя на меня. Как будто на прочность проверяет. И, главное, Аврелий не ждал слов. Он предельно внимательно следил за реакцией, ещё больше распаляя моё шаткое спокойствие. — Скажи мне, Пит, чем был вызван твой приступ? — спрашивает он, даже немного наклоняя корпус вперёд. Я облизываю пересохшие губы и ненадолго закрываю глаза, чтобы привести переполох мыслей в порядок. — Ничего особенного. Я просто увидел на Энни браслет из жемчуга и сразу вспомнил об арене на квартальной бойне. Море, песок, жемчуг, ракушки… — Пит! — Обычно доктор Аврелий никогда не позволял себе повышать голос, и, видимо, сейчас сам впал в лёгкое оцепенение, но тут же сделал вид, что так и планировал.- К чему говорить неправду? — А к чему спрашивать меня, если и так обо всём знаете? — подражая его тону, спрашиваю я. Доктор вновь откидывается назад и чуть заметно качает головой. — Всё это время я, скажем, грубо говоря, даже халатно относился к твоему здоровью. Думал, ты идёшь на поправку…- И тут я понимаю, к чему он ведёт. «Должен признать, ты сильно меня… Удивил, Пит». «Знаешь, я долго думал, что тебе мешает». «К чему говорить не правду?» «Всё это время я даже халатно относился к твоему здоровью». Он считает, что здесь мне находиться бесполезно. Я ненормальный. Психически неуравновешенный Пит Мелларк, заболевающей конфабуляцией. Такому как я здесь больше не место. Они хотят перевести меня, где окончательно и бесповоротно излечат от этой болезни. Избавят от мучительных воспоминаний. Разве не этого я хотел? Тогда почему сейчас внутри меня всё закипает от злости и обиды? — Я… Нет, доктор. Я не… — Тебе здесь больше не место, — словно повторяет мои мысли доктор Аврелий, только не жёстким тоном, как я ожидал, а на удивление мягко. Мужчина уже хочет продолжить, но я его перебиваю. — Нет. Вы не понимаете. Не делайте поспешных решений. Я иду на поправку. Мне здесь хоро…- я осекаюсь, замечая недоверие на лице доктора, и тут же исправляюсь. — Вокруг много врачей. И разве приступы воспоминаний это плохо? Разве не этого вы добивались? Я же вспомнил её и…- Я поздновато осознаю, что сбалтываю лишнего, но предпочитаю сделать вид, будто ничего и не было. Доктор с интересом ловит каждое моё слово, а на его губах играет, непонятно чем вызванная, улыбка. Я тоже молчу и умоляюще смотрю на человека, от которого в данный момент зависит будущее пациента по имени Пит Мелларк. — У тебя всё? — небрежно интересуется он, немного приподнимаясь с места. Я молча киваю, и доктор неторопливо садится за стол на своё привычное место.- А теперь, позволь сказать мне.- Аврелий по привычке складывает руки на столе.- Я не собираюсь переводить тебя в другой лечебный корпус-это раз.- Видимо, мужчина замечает, как я тут же расслабляюсь, потому что поспешно добавляет: — Но! — Конечно, куда же без этих «но». — Здесь ты оставаться тоже больше не будешь.- Я уже раскрываю рот, чтобы возразить, но доктор жестом просит меня замолкнуть. — Позволь мне договорить, — повторяет он, ожидая, когда я вновь смогу нормально слушать.- Я тоже не слепой, Пит, — вздыхает доктор, — ты чахнешь здесь. Сам себе твердишь, что это пройдёт и скоро всё будет в порядке, но если это бездействие будет продолжаться и дальше, то тебе придётся провести в лечебнице всю жизнь.- Я недовольно морщусь, и доктор одобрительно кивает, а потом снова принимает серьёзный вид.- Все твои приступы вызваны… Какими-то моментами из жизни. Ты хорошо запомнил их глазами и, думаю… В двенадцатом таких воспоминаний должно быть предостаточно.- Кровь в жилах моментально холодеет и отливает от лица. «В двенадцатом таких воспоминаний должно быть предостаточно». «В двенадцатом таких воспоминаний должно быть предостаточно». «В двенадцатом таких воспоминаний должно быть предостаточно». Смысл сказанного беспощадной лавиной обрушивается на меня. Вернуться в Дистрикт двенадцать. К себе домой. Хотя не знаю, можно ли теперь назвать это место своим домом? Вдыхать пепел погибших людей, среди которых вполне могут оказаться и мои родители и братья. Видеть все эти унылые лица. Вернуться к Сальной Сей, к Хеймитчу… Вернуться к ней. Нет! Я не могу! Не должен. Всё это время твердил, что больше никогда не увижу Китнисс, не причиню вреда, если не ей, то хотя бы себе. Она будет счастлива. Я буду счастлив тоже, только вдали от неё. — Нет, — хриплю, хватаясь за голову.- Нет. Нет. Нет.- Чтобы не последовало очередного приступа, я с силой жму на виски и закрываю глаза. Меня зовут Пит Мелларк. Мне девятнадцать лет. Мой бывший дом Дистрикт-12. Моя семья погибла во время революции. Это всегда помогало, значит и сейчас поможет. Всё это время доктор с бесстрастным видом наблюдает за мной, будто бы заранее ожидал такой реакции. Лучше бы он накричал. Установил двойной надзор врачей. Привёл бы в чувство и не давал такой разгул моим бушующим эмоциям. Но вместо этого врач просто сидит, молча прожигая меня взглядом. — Я не хочу туда возвращаться, — прошу я, через силу разлепляя глаза.- В любое другое место. В каждый Дистрикт, только не туда.- Сейчас два меня действуют на удивление слаженно. Один не хочет ехать в двенадцатый к своему врагу, другой яростно борется за безопасность любимой. Ведь вред ей могу причинить только я сам. Доктор Аврелий, кажется, даже не собирается задавать вопросы, он просто в упор смотрит на меня и твердит одно единственное слово: «Придётся». — Да ничего не придётся! — кричу я, вскакивая с места, но, всё ещё не отнимая рук от головы.- Да я же убью её! Неужели вы этого не понимаете? Или вам совсем наплевать на её жизнь? — Доктор сощуривает карие глаза и чуть наклоняется вперёд. — А тебе разве нет? — отвечает он вопросом на вопрос. Я так и останавливаюсь посередине комнаты, в смятении глядя на Аврелия. Лихорадочно ищу в голове любые слова оправдания, но их нет. Я на самом деле не хочу её смерти. Отрешённо качаю головой, за что получаю одобрительную улыбку со стороны доктора. — Поезд завтра рано утром. Ты едешь вместе с Энни, и я уже обо всём договорился с Хеймитчем.- С Энни? С Хеймитчем? События ураганом проносятся в моей голове. Не могу чётко заостриться хотя бы на одном, как уже появляется что-то новое. — Энни едет со мной? — единственное, что могу спросить, и то слова до меня самого долетают не сразу. — Ребёнку во благо будет расти у себя в родном Дистрикте, нежели в Капитолийской лечебнице, — пожимает плечами доктор, раскладывая перед собой бланки из той самой стопки. Так он показывает, что разговор можно считать оконченным, но у меня ещё уйма вопросов. — Китнисс там? — В последнее время я почти не произношу её имени вслух, и сейчас это звучит как музыка. Удивительные ноты, складывающиеся в знакомое слово. — Да, — натянуто произносит доктор, словно я затрагиваю ненужную тему для разговора. Значит, стоит продолжать. — И… Как она? — Доктор поднимает на меня усталые карие глаза и в них ясно читается нежелание и сожаление. — Сам и увидишь, — сухо бросает он, снова опуская глаза. — Можно я… — Встречаемся завтра утром. Все вопросы задашь потом, — грубовато отвечает Аврелий, кивая в сторону двери. Видимо, я задел неприятную тему, касающуюся Китнисс, и эта мысль будет вертеться в голове до самого приезда в двенадцатый… Завтра есть последний день для того, чтобы отговорить доктора от необдуманной мысли по моей скорой отправке в этот покинутый Дистрикт.