Завтра

Чувство вины – это ощущение беспокойства. Оно может быть вызвано разными способами, но всегда вызывает один и тот же симптом – сожаление о содеянном. Тонкие руки, изящная шея и плечи, острые скулы. К этому всему я дорисовываю длинные тёмные волосы, такими, какими я запомнил их в этот раз. Не по чужим воспоминаниям из прошлого, а всего-навсего по вчерашнему дню. Хочу нарисовать её такой, какой вижу сам, но на этом останавливаюсь. Я боюсь изображать её лицо. Вместо невероятных серых глаз, нарисовать холодные стальные радужки вокруг непроглядных матовых зрачков. Улыбку заменить, на чудовищный оскал переродка. Поспешно откладываю рисунок в сторону и подхожу к окну, чтобы сотый раз за день убедиться, горит ли в соседнем доме свет. Отодвигаю штору и тут же отскакиваю на шаг назад. За стеклом из темноты на меня пристально и, тоже испуганно, смотрят два тёмно-золотых глаза. Я смеюсь, впервые после приезда из Капитолия, и не без труда открываю примёрзшее окно, чтобы впустить Лютика в дом. Холодный воздух со всей силы врывается в дом, словно долго ожидал подходящего момента. Кот, не задумываясь, бесшумно спрыгивает на пол, и отряхивается от снега. Я вновь закрываю окно и присаживаюсь рядом с бродягой на корточки. - Ты-то что здесь делаешь? Кот внимательно наблюдает за мной, словно понимает о чём идёт разговор, но ответить не может. - Китнисс будет волноваться,- осуждающе замечаю я. Лютик только хвостом машет. Не торопясь, он деловито проходит мимо меня, ближе к кухонному столу. Я-то думал, что после... того, как погибла младшая сестра, Китнисс будет более снисходительно относиться к домашнему питомцу. По крайней мере, хотя бы будет впускать его в дом. Но, видимо, мало что изменилось. - Ну, и что же мне теперь с тобой делать?- усмехаюсь, поднимаясь на ноги. У меня самого никогда не было ни одного домашнего питомца, (несмотря на любовь к животным) поэтому я понятия не имею, как с ними обращаться. Может быть, пристрастие котов к молоку – это только сказки, однако я всё равно наливаю в маленькое блюдечко белой жидкости, ставлю его на пол, и ухожу обратно в гостиную, на ходу почесав кота за ухом. Кратковременная передышка, и снег снова без устали валит с неба большими хлопьями. Через голову натягиваю привычный свитер и выбегаю на улицу, перескакивая пару ступенек крыльца. Дверь до конца не закрываю и на то есть две причины. Первая – окна в доме сейчас не отрыть из-за мороза, а без свежего воздуха сидеть взаперти тоже нет никакого желания. Вторая – Лютик, который в любой момент может преспокойно вернуться к своей хозяйке. За домом, дохожу до сарая, без труда нахожу там снегоуборочную лопату и возвращаюсь обратно к крыльцу. Если вовремя не расчищать заснеженную дорожку перед домом, то до весны можно с ней распрощаться. А я и не против этого занятия. Всё-таки, стоит иногда выбираться из дома и заняться полезным делом. После долгого пребывания в тёплом помещении, зимний ветер кажется мне по-особенному ледяным, но за работой, вскоре, я перестаю обращать на это внимания. С физическим трудом, пусть на время, но забываю обо всех кошмарах, которые творятся вокруг. Освобождаю мысли от ненужных переживаний и просто отдаюсь делу, как это происходит во время рисования. А как только прерываюсь, поднимаю голову и оглядываюсь, натыкаясь на тёмный этаж соседнего дома – с горечью всё осознаю. Лютик уже сидит на ступенях крыльца, под крышей, чтобы спрятаться от снега. Золотистые глаза с, неприсущей животным, задумчивостью, пристально наблюдают за мной и ловят каждое движение. Приставляю лопату к углу дома, прекрасно понимая, что через пару часов её и вид простынет, и захожу в дом всего на пару секунд, не обращая внимания на Лютика, который как тень засеменил следом. Поверх свитера быстро накидываю куртку и тут же выхожу обратно на улицу, даже не погасив свет в гостиной. Всего-то нужно впустить кота в дом, а учитывая то, что двери в нём уже давно не заперты – это сделать будет легче лёгкого. На пороге останавливаюсь, чтобы подождать, пока кот не торопясь доковыляет следом. Сейчас он, видимо, уже никуда не торопится. - Очень умно с твоей стороны,- усмехаюсь я, после чего пару раз стучу в дверь. Это время тянется для меня густой вязкой патокой, застывающей с каждой секундой, а потом и минутой, всё дольше и дольше. Так и не дожидаясь ответа, я бесшумно толкаю дверь от себя, и та податливо отворяется, словно только этого и ждала. Жестом подзываю Лютика войти внутрь, и тот послушно шествует мимо меня, внутрь дома. Всё. «Развернись и уйди. Мало ли, почему она не смогла открыть дверь?» Зажмуриваюсь, будто хочу вырваться из кошмара. Я открываю рот, собираясь дать ответ, но затем плотно сжимаю губы, позволяя монстру внутри действовать самостоятельно. Против воли закрываю дверь дома, разворачиваюсь и на ватных ногах иду обратно. В мыслях за какую-то долю секунды всплывает сразу несколько вариантов возможных причин и среди них я успеваю отметить, слишком ужасные. Точнее нет. Они приходят в голову первыми. Кожу обдаёт невероятным холодом, который никак не относится к неблагоприятной погоде. Кровь в жилах холодеет, когда я слышу её крик – первое по счёту предположение. Но было уже слишком поздно. Не в силах предпринять хоть какие-то меры, я по чужой воле скрываюсь в тёмных стенах своего дома. Её крик эхом разносится в голове. Он словно сжигает весь воздух. Рвётся, надрывается и пытается достучаться. Но я уже действую с несвойственной мне уверенностью. Отточенные действия, уверенный подход. Только мысли всегда мои. Я понимаю, что совершаю, но ничего не могу сделать. Это как утопление. Я иду ко дну. Над головой шумно перекатываются волны; смыкается вода. Ногами пытаюсь зацепиться за илистое дно. Я уже ничего не вижу – только смутные полосы света, скользящие в глубине. Я погружаюсь в бездну сознания. Мне хочется закричать, но горло сковала вода – воля. Я не могу издать ни звука. А удушье только нарастает. Сознание меркнет. И внезапно всё это заканчивается. Как будто рукой снимает. Глаза не застилает матовая пелена, а действия снова принадлежат мне. В ушах ещё стоит звон от её крика, но вскоре и он затихает, оставляя на своём месте непривычную зияющую тишину. Ошарашенно припадаю к холодному оконному стеклу и изумлённо моргаю пару раз. Крик и вправду стих, а одно единственное окно на втором этаже соседнего дома, озаряет тусклый тёплый свет. *** Я сижу в кухне за столом, на первом этаже и внимательно вглядываюсь в незаконченный портрет, словно в ожидании того, что воспоминания о ней, придут сами собой, когда из коридора доносится короткий стук в дверь. Поспешно убираю «творение» и иду встречать нежданного гостя. А точнее, как оказалось, гостью. Замираю в проходе, всё ещё с опаской и недоверием, вглядываясь в знакомые черты лица, которые пару секунд назад видел, набросками, изображёнными на листе бумаги. - Не помешала? Но девушка робко улыбается, и я более-менее расслабляюсь. У неё просто восхитительная и такая редкая улыбка. Каждый раз, при виде неё, я словно попадаю в иной прекрасный мир. В круг несбыточных иллюзий. На Китнисс надет всё тот же свитер, который так понравился мне ещё вчера, а сверху обычная куртка. Волосы уже не влажные, а ухоженные, собраны в привычную косу, при этом были тщательно расчёсаны. И всё хорошо, если бы не признаки её явного недосыпа. Ловлю себя на том, что откровенно пялюсь на неё, поэтому поспешно отвожу глаза. Рассеянно качаю головой и отхожу на шаг в сторону. - Проходи. Девушка с благодарной улыбкой заходит внутрь, попутно отряхивая одежду и волосы от снега. Пытается навести на себя, совершенно повседневный вид и привычное настроение. Думает, что я не знаю о её недавнем кошмаре. Закрываю дверь уже изнутри, и лихорадочно выдыхаю, пользуясь тем, что стою к Китнисс спиной. Сердце невероятно сильно стучит в груди, отчего глухие удары буквально разносятся по всему телу. С готовностью разворачиваюсь лицом обратно к девушке и слегка удивляюсь, когда вижу её, с интересом и задумчивостью разглядывающую одну из моих картин на стене. - Только я пришла по другому делу,- задумчиво начинает она, не разворачиваясь лицом, чему я безмерно благодарен. Удивлённо вздёргиваю брови и скрещиваю руки на груди. В это время девушка плавно переводит взгляд на другую картину. Проходит ещё около минуты, прежде чем Китнисс вновь начинает говорить. - Ну, вообще-то, я хотела кое-куда тебя сводить. Непринуждённость в её голосе вводит меня в ступор. Она разговаривает так легко и спокойно, словно мы общаемся душа в душу уже долгое время. Хотя, может быть, раньше так и было. Мне этого уже никогда не узнать. Зато Китнисс всё прекрасно помнит. Но могу ли я доверять ей после всего случившегося? «А после чего именно?» Мысленно молчу. Ведь на самом деле, я и не видел собственными глазами смерти моих родных. Версия о том, что их убила именно она, дошла до меня в Капитолии. «Так почему тогда ты так легко поверил, а сейчас отказываешься от правды?» - И куда же?- поспешно спрашиваю я, лишь бы поскорее закончить этот мысленный монолог. Китнисс уже собирается ответить, когда в доме раздаётся громкий звонок телефона. «Чтоб его». - Это доктор Аврелий. Побудешь здесь, пока я отвечу?- спрашиваю на ходу. Китнисс отрывисто кивает, всего на мгновение, отрывая взгляд от картины. Как только дохожу до кухни, беру в руку телефонную трубку и глубоко выдыхаю, прежде чем приложить её к уху. - Слушаю,- как можно спокойнее, приветствую человека на проводе. - День добрый, Пит. - Добрый,- эхом отзываюсь я. Нужно поскорее закончить с этим разговором. Не хочу, чтобы Китнисс приходилось ждать, как и, равносильно, чтобы доктор узнал о нашем общении. - Я не помешал?- Аврелий всегда начинает разговор именно этим вопросом. Можно подумать, что у меня так много дел… - Нет,- через силу, отвечаю я. - Но я ненадолго. В принципе, как всегда.- Доктор говорит с таким предельным спокойствием, что от него мне становится только сложнее держать себя в руках. - Отлично. Тогда чего же мы ждём?- спрашиваю я, нервно переступая с ноги на ногу. Но доктор, как раз, не торопится начинать. В трубке слышится шелест бумаги, значит, он снова собирается что-то заносить в свой блокнот. - В последний раз мы общались…- непринуждённо начинает он. - Вчера утром,- я коротко отвечаю. На какое-то время в трубке воцаряется молчание, а затем следует очередной бумажный шелест. - За это время приступов не было? За всё то время, что я пробыл в окружении врачей, они все как один, твердили мне, говорить всё как есть. Не скрывать и не врать. Доктора убеждали, что от этого будет только хуже. И, скорее всего, они были правды, но только ложь иногда, может действовать и во благо. - Нет,- коротко отвечаю я, всё ещё с содроганием вспоминая приступ, случившийся совсем недавно. - Это хорошо,- обыденно отвечает Аврелий. Он как будто чувствует слова насквозь. Во мне тут же срабатывает чувство вины, ведь доктор хочет помочь, а я бесстыдно вру ему. Но, вместе с тем, просыпается и другое чувство. Что-то вроде осознанности и справедливости. Как будто я поступаю правильно, когда вру ему сейчас. Словно от этого мне станет только лучше. Хотя, может быть, оно так и случится. Кто знает? - А сны? Ты всё ещё видишь кошмары?- продолжает он. Здесь мне не с чем спорить. Мне снится она. Китнисс. И я там тоже есть. Луговина, как заснеженная поляна. Чуть яркое, зимнее, закатное солнце. Её невероятная красота. И мои смертоносные прикосновения. - Да. Доктор ненадолго замолкает (наверняка опять делает какие-то пометки) и этого мне хватает для того, чтобы расслышать еле уловимый шорох из гостиной. Китнисс всегда передвигается почти бесшумно, и сейчас я еле улавливаю шум её шагов. Как она поднимается по лестнице. На второй этаж. Где самая первая дверь ведёт в мою спальню. Моментально, весь воздух, как будто вышибают. Тело пробивает крупная дрожь и я, насколько это позволяет телефонный провод, подхожу к дверям кухни, ближе к гостиной. Китнисс там нет. Сердце успевает пропустить сразу несколько ударов, когда я осознаю, какие могут быть последствия этого «визита». Внутри всё буквально переворачивается; сжимается в тугой плотный узел. -…думаю, у тебя поучится. Только подожди и не торопись. У меня только один совет. Так ты согласен? Погружённый в свои собственные мысли, я не сразу улавливаю слова доктора. - Что?- выдыхаю я, готовый в любой момент сорваться с места. Аврелий молчит. Это молчание, рано или поздно, сведёт меня с ума! - Пит, у тебя всё в порядке?- обеспокоенно спрашивает он. Её крик, и я уже срываюсь с места. Плевать на то, что подумает доктор. Пусть после этого забирает меня куда захочет. Может, это будет даже лучше. Теперь отгородит меня от Китнисс. Я не хочу находиться рядом, если из-за этого ей будет хуже. Хотя, сейчас всё только к этому и ведёт. Не замечаю, как уже поднимаюсь по лестнице и оказываюсь на втором этаже. Дверь в мою комнату, как и думал, приоткрыта. Не мешкая, влетаю в неё и тут же натыкаюсь на Китнисс, которая молча стоит всего в шаге от выхода, и ошарашенно вглядывается в иллюстрации на стенах. Я опоздал.