Завтра

Спасибо – это слово, которое порой может значить нечто большее, чем просто «благодарность». - Почему ты никогда не разговариваешь со мной?- непонимающе шепчу я, потому что говорить во весь голос никогда не получалось. Её тёмные волосы кажутся почти чёрными по сравнению со всем тем, что окружает девушку: белое платье, заснеженная, словно накрытая одной большой простынёй, поляна, бледная кожа. - Почти всегда молчишь, но всё понимаешь. Словно слышишь, но не можешь ответить. На лице Китнисс появляется задумчивое выражение. Она ещё какое-то время стоит неподвижно, глядя в никуда, а потом вновь переводит на меня свои серые необыкновенные глаза. Я подаюсь немного вперёд, когда девушка уже раскрывает рот, чтобы ответить. Но вместо её знакомого голоса я слышу совершенно другой. Чужой и незнакомый. - Пит,- говорит не она. Я испуганно вздрагиваю, когда ощущаю невидимое прикосновение к своей руке. - Пит, открой глаза. - Ты слышишь меня?- спрашиваю я, обращаясь к Китнисс. Но она обречённо и молча смотрит на меня с каким-то сожалением. - Ты слышишь меня?- эхом отзывается чужой голос. Я так и не дожидаюсь ответа, потому что уже теряю связь со сном, вновь ощущая теплоту, находясь в собственном доме, а не на заснеженной поляне. Нехотя раскрываю глаза и первое, что вижу – встревоженное лицо Сей. Видимо, вчера я так и заснул в гостиной. - Простите.- Вот первое, что я говорю этой женщине. Не что она делает в моём доме в такую рань или не, почему вошла без разрешения и потревожила мой сон. Я и так уже всё понимаю. - Я собиралась зайти к Китнисс, как это обычно делала по утрам, но услышала, что в твоём доме звонит телефон и что трубку никто не поднимает,- она мимоходом кивнула в сторону раскрытого окна. Я всегда оставлял его открытым на ночь.- Я не хотела тебя тревожить, честно,- шепчет женщина, снова переводя на меня свои голубые глаза. Хотя, их цвет скорее напоминает серый – словно выцветший за долгое время. Потускневший и потерявший былой оттенок. Дряхлые, но такие заботливые руки Салли успокаивающе, скорее, для самой себя, гладят меня по спутанным волосам. - Простите,- повторяю я.- Не хотел вас… напугать,- я вздыхаю, окончательно избавляясь ото сна. Её необычные глаза метаются от угла к углу, словно женщина никак не хочет пересекаться со мной взглядом, или пытается скрыть что-то. - Мне всё равно уже пора. Китнисс наверняка будет ждать,- сухо отзываюсь я, тем самым, своеобразным способом, спасая Сей. Конечно, слова прозвучали грубовато, но мне не хочется продолжать этот разговор. Ведь я уже знаю, какой будет следующий вопрос. Никто кроме доктора Аврелия никогда не знал, что, а точнее кого, я вижу в своих самых страшных кошмарах. И этот сожалеющий и понимающий взгляд… Все только делали вид, что понимают и из-за этого я всегда злился. На самом же деле, никто кроме меня не мог и не может чувствовать такого же. И Китнисс. Даже Китнисс. Поспешно поднимаюсь на ноги, отчего руки женщины беспомощно падают с моих плеч. Она рассеянно глядит на меня, но ничего не отвечает. Молча кивает и тоже поднимается следом. Вид у Салли серьёзный и задумчивый, словно она мысленно решает какой-то трудный вопрос. Пока мы без слов идём к выходу, я чувствую себя слегка неловко. Словно своей задумчивостью и отрешённостью Сей заглядывает мне прямо в душу. В дверях женщина даже не задерживается. Довольно быстро преодолев ступени крыльца, она уверенным шагом идёт в сторону соседнего дома, даже не обернувшись. - Салли,- зову я, отчего-то чувствуя себя виноватым. Она останавливается на полпути, оборачивается и торопливо дёргает вверх подбородком, как бы говоря: «Ну, что там у тебя?» - Спасибо. *** Китнисс недовольно морщит нос и зябко кутается в куртку, когда снова отряхивается от снега. Только какой в этом смысл? Всё равно белые хлопья, кажется, и не собираются переставать спускаться с небес на землю. С самого утра, без остановки, каждодневно. Сегодня Китнисс вообще кажется мне слишком хмурой. Мы слегка не вписались в график, и теперь народу в Дистрикте попадается гораздо больше, чем обычно. Все торопятся по своим делам и, при этом, не упускают возможность бросить удивлённый взгляд на бывших символов восстания, мирно разгуливающих по Дистрикту. Наивные. Может быть, именно из-за этого день сразу и не задался. Китнисс о чём-то задумывается, внимательно вглядываясь перед собой. Я следую её примеру. Вдалеке виднеется главная площадь, на которой как никогда толпится много народу. - Что там происходит? Девушка, не отводя взгляда, внезапно начинает двигаться совершенно в другом направлении, при этом вынуждая и меня сделать пару шагов в сторону. Теперь вся площадь видна как на ладони. Там, как это бывало почти каждый год, горожане устанавливают огромную городскую ёлку – новогодний подарок из Капитолия. Приближается единственный день в году, когда каждый человек в Дистрикте двенадцать может быть действительно счастлив: без голода, с семьёй, а теперь ещё и без страха. - Прим это всегда нравилось,- прерывисто вздыхает Китнисс. Чтобы удержаться от слёз, она упорно цепляется взглядом за каждого прошедшего жителя. Хотя теперь, чем дальше мы отходим от площади, тем меньше их встречается. А я и забыл вовсе, что один из самых важных праздников в году уже топчется на пороге. Но это и не удивительно. Я любил этот день только потому, что мог больше времени проводить с отцом. Пекарня была закрыта, и он целый день посвящал нам. Мать, конечно же, была против. Она всегда была чем-то недовольна, но всё равно любила нас по своему, и мужу перечить не смела. Сейчас пекарни, как и отца – больше нет, и этот день уже не будет отличаться от всех прочих. Оглядевшись, я замечаю, что мы снова проходим мимо школы и идём всё дальше – к самому краю Дистрикта. Именно там и расположен шлак. Дома здесь стоят в хаотичном порядке. Просто не весь огонь дошёл почти до окраины Дистрикта. Ну, а если такое случалось, то отдельными участками, друг за другом, по цепочке, как спички с лёгкостью загорались обветшалые дома. Каким-то даже повезло. Находясь в стороне, они отделались угольной пылью и выбитыми окнами. Китнисс с ужасом и трепетом смотрела на каждый из них. Раньше здесь толпилось слишком много народу, теперь же улицы давят на нас своей пустотой и молчанием. Я вижу, как Китнисс тяжело находиться в бывшем шлаке, но сделать ничего не могу. Мне чуждо всё то, чем она так дорожила. Что пыталась спасти. И я уже знаю, куда так целенаправленно идёт девушка. Дом стоит всего в паре метров от ограждения, если это можно так назвать. Грубая сетка, выстроенная вдоль первого редкого леса, в каких-то местах просто-напросто отсутствует и не выполняет своей прошлой, и без того халатной функции. Китнисс значительно замедляет шаг, когда видит, что её дом как раз входит в число тех самых «счастливчиков». Его отдалённое расположение от других в этот единственный раз помогло. Но и целой эту постройку тоже не назовёшь. Окон, конечно же, нет; крыльца тоже. Его ступени, как и школьные, напоминают скорее руины, уходящие в землю. Одна из стен слегка обвалилась, образуя своеобразный «проход». С противоположной дальней стороны дома как раз из-за этого покосилась крыша. В том-то и загвоздка, что она не упала, но держится устрашающе не прочно. Китнисс делает уверенный шаг вперёд, и я тут же крепко хватаю её за руку. Девушка вздрагивает и испуганно разворачивается. - Не стоит тебе туда ходить.- Мой голос наполнен холодом, а внутри же всё рвётся от переживания и необъяснимого страха за неё. Девушка вздёргивает брови и кивает в сторону разрушенной постройки. - Это мой дом, Пит. Ничего не случится. Я только сильнее сжимаю ей запястье. Китнисс вздыхает. - Мне только нужно посмотреть, осталось ли что-нибудь целое внутри,- нетерпеливо говорит девушка, нервно постукивая ладонью по ноге. - Я зайду там, если хочешь,- она предпринимает ещё одну попытку. Войти в дом через огромную дыру в стене благо лучше и безопаснее, чем по крыльцу, ушедшему под землю. Неуверенно киваю, против воли отпуская её руку. Девушка благодарно улыбается мне глазами и равными шагами идёт в сторону пострадавшего дома. Китнисс выглядит такой маленькой по сравнению со зданием. Кажется, лёгкое дуновение ветра, и дом развалится как карточный домик, погребая вместе с собой и её. - Стой,- кричу я, уже сходя с места. Китнисс оборачивается и непонимающе смотрит в мою сторону. - Я иду с тобой,- говорю, не замедлив шага проходя мимо застывшей девушки к дому, тем самым стараясь показать ей, что никаких ответов не принимаю. Китнисс это понимает, но всё равно взволнованно начинает теребить края куртки и неуверенно идти следом за мной. Когда мы, таким образом, подходим почти вплотную к самому дому, я еле слышно втягиваю воздух сквозь стиснутые зубы и с готовностью отодвигаю пару досок в стене так, чтобы Китнисс смогла спокойно зайти внутрь. Что-то без устали говорит мне не ходить туда. Но ведь я почти никогда не доверял внутреннему голосу. До этого момента, по крайней мере. - Ты уверена, что всё-таки хочешь туда пойти? Китнисс не оборачивается, но я вижу, как она молча кивает и почти бесшумно переступает «порог». Мне ничего не остаётся, как идти следом за ней. В доме стоит полутьма. Свет льётся только через эту дыру в стене, так как окна плотно заколочены. Виднеются лишь какие-то неясные очертания. И как только Китнисс собирается здесь что-то искать? - Мне нужна одна книга. Я не знаю, уцелела она или нет, но могу точно сказать, где её хранил отец,- в такт моим мыслям, отчего-то шепчет Китнисс. Она старается ступать как можно осторожнее и тише, но на каждый наш шаг дом отзывается предостерегающим скрипом. - Я могу помочь?- спрашиваю неуверенно, впервые проклиная свою неосторожность. Еле разборчиво в темноте, Китнисс пожимает плечами, а потом словно что-то вспоминая, ударяет себя рукой по лбу. - Вон там у нас раньше стоял комод. Посмотри в нём. Это довольно большая и толстая книга. В ней должны быть… фотографии,- всё так же тихо отзывается, руками показывая мне приблизительные размеры альбома. Сама она тоже присаживается на корточки неподалёку и начинает лихорадочно перебирать содержимое полок, которые раньше висели на стенах. То, что она называла «комодом», теперь никак на него не похоже. Ручек на дверцах нет, а выдвижные ящики выпали и валяются в стороне друг от друга. Здесь куча разных мелких предметов, которые я ненароком пару раз умудряюсь уронить, на что дом всё так же протяжно вздыхает, а доски в пробитом полу – скрипят. Китнисс шепчет быть осторожнее, хотя её предельное внимание тоже иногда может дать брешь. - Нет здесь этой книги, Китнисс,- отзываюсь я, когда пересматриваю все ящики. Сейчас мне чудом удаётся скрыть своё недовольство, но как только мы выйдем отсюда – Китнисс не поздоровится. Какой смысл стоило рисковать нервами и здоровьем, если девушка так толком и не знала, есть здесь та самая книга или нет? - У меня тоже ничего,- расстроенно отзывается Китнисс. Я поднимаюсь с места и попутно подаю ей руку. Девушка машинально хватается за неё и легко поднимается следом. - Есть ещё одно место. Если не там – то нигде. Подожди секунду,- она отзывается и отходит от меня на пару шагов в неизвестном направлении. Бездумно начинаю приглаживать кирпичную крошку под ногами. Китнисс то и дело шумит за поисками, а шуршанием гальки я, видимо, надеюсь хоть как-то заглушить это. Взять весь шум на себя. До невозможности хочется поскорее покинуть этот дом вместе с его угрозами. Ведь с каждой ненароком упавшей вещью, с каждый его «вздохом», сердце в груди на какую-то секунду предостерегающе замирает, а потом, так и не дождавшись последствий, продолжает биться в убыстрённом ритме. - Нашла!- радостно выкрикивает Китнисс. Она поспешно вытаскивает большой альбом из-под груды обломков. Слишком поспешно и слишком резко. Дом издаёт привычный скрип, на который Китнисс даже не обращает внимания. Я же замираю. Когда с улыбкой на лице, девушка поднимается на ноги, попутно отряхивая и книгу и себя от угольной пыли, раздаётся ещё один треск. И я понимаю, отчего он исходит, позже, чем кричу Китнисс «Беги!» Одна из стен слегка обвалилась, образуя своеобразный «проход». С противоположной дальней стороны дома как раз из-за этого покосилась крыша. В том-то и загвоздка, что она не упала, но держится устрашающе не прочно. Девушка поднимает голову и непонимающе смотрит на меня всего секунду, прежде чем над её головой не раздаётся теперь уже последний и оглушительный грохот. Я понимаю, что делаю. В последнее время мои действия и желания подсознания – совпадают. Стремительно преодолеваю расстояние в пару шагов, что разделяет меня и всё ещё застывшую в ужасе Китнисс, устремившую взгляд на обваливающуюся крышу. В уме вертится только одна мысль: «Не позволить умереть!», когда я с силой отталкиваю девушку в сторону как раз в тот момент, когда рушится огромный кусок крыши. А дальше – ослепляющая пустота. - Пит!- душераздирающий крик Китнисс - последнее, что я слышу, прежде чем получить удар силового поля. - Пи-ит!- её голос слишком приглушённый и слишком слабый, доносится издалека, почти неразборчивыми словами. Неужели я опоздал? Неужели не успел всего на пару секунд? Я одновременно чувствую и боль и спокойствие. Ни голосов, ни крика. Вообще ни единого звука! Из мыслей, всего на пару секунд как будто исчезают переживания, все минувшие события и я не чувствую абсолютно ничего. Чем яснее я осознаю всю суть случившегося, тем острее чувствую, как тело парализует боль, а лёгкие постепенно лишаются воздуха. И когда под непониманием происходящего уже собираюсь сдаться, меня начинает сковывать удушье. Как будто воздух вышибают из лёгких, а потом сразу же возвращают на место. Всё это время я находился под каким-то невидимым, но слишком ощутимым давлением. Словно что-то затрудняло шевелиться, замедляло дыхание и лишало сил. Какое-то время, и это что-то внезапно исчезает, отчего я начинаю кашлять и при этом хватать ртом угольную пыль. Вспышка. Щелчок. И я с ужасом осознаю, что произошло. - Пит?- нежно и взволнованно шепчет знакомый голос. Китнисс. Только она могла так разговаривать со мной. Тонкие пальцы лёгкими движениями бережно убирают мне волосы со лба и лихорадочно дотрагиваются до шеи – там, где должен биться пульс. Мои ресницы дрожат и взлетают вверх. Я так хочу встретиться с её взглядом. Серые глаза, излучающие одновременно и покровительственный холод и дружелюбие, теперь были переполнены нежностью и невероятным страхом. В них уже застыли слёзы. Бесконечные вспышки приступов и без того мешают сфокусировать взгляд. Но тут ещё и повсюду витает непроглядная угольная пелена и пыль. Я снова начинаю кашлять. - Пит.- Я, точь-в-точь, как и в приступе, чувствую быстрое и успокаивающее прикосновение рук на своей шее и щеке. Серые глаза в любой другой момент сливались бы с окружающей обстановкой, но её, невероятно блестят и пронизывают внимательным обеспокоенным взглядом. Я перестаю задыхаться и теперь уже изредка покашливаю, потому что под рёбрами чувствую сильную боль. Китнисс сразу понимает, что я её слышу. - Осторожнее,- слабо шепчу я, неотрывно наблюдая за ней.- Впереди силовое поле. Китнисс смеётся, а по щекам в три ручья бегут слёзы. - Гораздо сильнее, чем в Тренировочном центре,- продолжаю я.- Но со мной всё в порядке. Так, небольшое сотрясение. Глаза Китнисс расширяются, и она ещё крепче сдавливает мне плечи. - Ты был мёртвым! У тебя сердце остановилось,- в исступлении кричит она, прежде чем успевает подумать. - Ты с ума сошёл?- надрывается Китнисс. Её голос дрожит от несдерживаемых слёз, которые позже падают мне на щёки. Тело то и дело подрагивает, словно её бьёт лихорадка, а не рыдания. Мне и без того больно, но смотреть на неё такую – всё превосходит. - Ну, сейчас-то оно заработало. Всё нормально, Китнисс,- как можно бодрее отзываюсь я, превозмогая боль. Китнисс кивает, но так и не может перебороть рыдания. - С тобой всё в порядке?- Теперь наступает моя очередь изучать её внимательным взглядом. Пара царапин еле различимы в темноте, но наблюдая за поведением Китнисс, можно сказать, что с девушкой всё в порядке. - Ты мог умереть!- кричит Китнисс, не придавая никакого значения моему вопросу. - Я думал, ты просто скажешь спасибо,- как можно непринуждённее отзываюсь я, натянуто улыбаясь. По щекам Китнисс всё так же бегут слёзы, но теперь и она позволяет растянуться губам в улыбке. - Китнисс?- вздыхаю я. Как бы хотелось, чтобы моё недавнее спокойствие теперь передалось и ей. - Да ладно, это у неё гормональное,- слышится голос Финника.- Из-за малыша. - Это не из-за…- начинает было Китнисс, но тут же умолкает, с очередным потоком слёз. Девушка хмурится и придвигается ко мне чуть ближе. - Что с тобой?- спрашивает она, уже готовая вот-вот сорваться с места и побежать за врачами в город. Я машинально качаю головой, всё ещё погружённый в то самое время, проведённое на Квартальной бойне. Моя кратковременная гибель и переживания Китнисс, которые она никак не могла так блестяще сыграть на камеры. - Знал бы ты только, как напугал меня,- шепчет Китнисс, закусывая нижнюю губу и отворачиваясь, сосредоточив внимание на чём-то неопределённом. Я приподнимаюсь на локтях и морщусь от боли. - Тебе больно?- обеспокоенно спрашивает девушка. - Больно за тебя такую,- отзываюсь я. Китнисс поджимает губы и попутно старается вытереть слёзы с лица тыльной стороной ладони. Её пальцы измазаны в саже, которую она только размазывает по щекам. Неуверенно тянусь рукой к её лицу, так что чувствую её прерывистое дыхание на своей коже. Бережно и осторожно, словно боясь спугнуть самого себя, стираю размытую тёмную полосу с её лица и приподнимаю уголки губ в подобии улыбки. Китнисс тоже благодарно улыбается. В её взгляде почти исчезает былое беспокойство и на смену ему приходит какое-то неясное чувство. Удовлетворённости? Мне всё-таки приходится оторвать руку от её щеки и глаза Китнисс тухнут в то же мгновение. В них опять стеклится переживание, а лицо становится сосредоточенным. - Мы не можем находиться здесь долго,- обеспокоенно говорит она, кивая на обломки крыши.- Ты идти можешь? - Если только чуть медленнее,- неуверенно отвечаю я, остро чувствуя боль в груди и под рёбрами. - Медленно лучше, чем никак. Надеюсь, у тебя дома есть аптечка,- отзывается Китнисс, помогая мне подняться следом за ней.- И, да, спасибо, Пит. Краем глаза я вижу, что свободной рукой она бережно прижимает к себе ту самую книгу.