Завтра

Забота — целенаправленное содействие чьему-либо благу. Стремление сделать лучше, помочь кому-то. Как правило, воздействие играет роль на дорогих людях. - Не шевелись,- тихо командует Китнисс. Умелыми, но боязливыми движениями она, как можно осторожнее, обрабатывает края ран какой-то обеззараживающей жидкостью. Приятного в этом, конечно же, ничего нет. Зажмурив глаза, я тешу себя единственной мыслью о том, что благо сейчас этим нелёгким делом занимается сама Китнисс, а не врачи. Я смог. И я успел. Впервые за это долгое время понимаю, что совершил достойный поступок. Пусть не очень хорошо отыгравшийся на мне впоследствии. Коротко киваю, пусть и снова вздрагиваю от боли. Китнисс уверенно продолжает гнуть своё, не позволяя мне расслабиться. Она серьёзна, как и всегда, только сейчас более сосредоточена. Девушка хмурится и лишь изредка позволяет себе отрываться от работы. Я прекрасно помню, как тяжело она переносила дело, касающееся части медицины и вида человеческой крови. При этом я всегда удивлялся, с какой лёгкостью она убивает животных, но с каким бледным лицом смотрит на свежие раны. - Потерпи немного, ладно?- говорит Китнисс, обращаясь то ли ко мне, то ли к самой себе. Пусть девушка искренне благодарна, но я не хочу, чтобы она, таким образом, искупала свою «вину». Внимательно ловлю каждое её слово, каждое движение и осторожное прикосновение к моей повреждённой коже. - Мне очень жаль, что… Я причиняю тебе неудобства. Китнисс замирает, так и не начав обрабатывать очередную ссадину. Она наклоняется ближе к моему лицу и хмуро интересуется: - Скажи мне, Пит, ты случайно головой ненароком не ударялся? - Нет, я правда… - Ох, замолчи.- Она обрывает меня на полуслове, выпрямляется и снова смачивает чистый от крови край полотенца обеззараживающей перекисью. Затем с нарочитой небрежностью начинает промокать им очередную глубокую царапину. Я морщусь, но ничего не отвечаю. Китнисс злится, но спрашивать, на что именно – я не хочу. Ещё какое-то время мы сидим в молча. Китнисс деловито и бережно обрабатывает даже самые мелкие ссадины. Я же сижу молча, уставившись в окно. День уже наступил, солнечными лучами играя с бликами снега. Шёрстка Лютика, привычно сидящего на подоконнике, тоже отливает необычным золотым светом. Кот отбросил прежнюю неохоту и теперь с интересом наблюдает за происходящим. В гостиной как никогда царит беспорядок. Но мне не кажется это неправильным. Напротив, дом не выглядит пустым обиталищем, за исключением его ненормального хозяина. На полу, помимо разных флакончиков с антисептическими средствами, стоит таз, в котором в полу-алой воде отмокает моя рубашка. Рядом книга, к которой Китнисс даже не притронулась с самого нашего возвращения. - Зачем это тебе?- спрашиваю я, кивая в сторону небрежно брошенного альбома. Китнисс даже не оборачивается. Словно не расслышав моего вопроса, она молча выжимает остатки воды из полотенца и откладывает тряпку в сторону. Затем быстрым движением откидывает косу за спину и, наконец, заглядывает мне в глаза. - Для книги,- просто отвечает она. Я хмурюсь, не до конца понимая смысла. Книга для книги. Китнисс видит моё замешательство, и уголки её губ поднимаются в улыбке. - У моей семьи была книга. В основном её можно считать познавательной. Иллюстрация растений – название, иллюстрация – название. Смысл не в этом,- разъясняет девушка. Взяв альбом одной рукой, она присаживается рядом, и быстро отерев руки о брюки, открывает его. Первое, что я отмечаю – старые, пожелтевшие страницы. Значит, книге уже немало лет. На каждой из них нарисованы вживую, или приклеены, множество фотографий, иллюстраций. По нескольку на одной странице. Свадебное фото мистера и миссис Эвердин, малютка Прим на руках у Китнисс, лесная поляна в цветущее летнее время… всё, что так запомнилось, и с чем было связано счастливое детство. Те вещи, которые вряд ли когда-нибудь забудутся. Теперь я понимаю, насколько важен для девушки этот альбом. Китнисс быстро перелистывает страницу за страницей, не позволяя хорошо рассмотреть ни одной фотографии. - И у меня появилась идея. Что если сделать свою книгу. Книгу… памяти. Заносить в неё что-то из прошлого, что-то из настоящего. Видеть и вспоминать, как было когда-то. - И как будет потом,- поправляю я, всё ещё с интересом блуждая глазами по истёртым страницам. Китнисс согласно кивает и задумчиво начинает поглаживать шершавую постаревшую обложку книги. - Мне нравится,- в конце концов, заключаю я. Рука девушки замирает, а серые глаза с удивлением и добротой начинают смотреть на меня. - Серьёзно? - Конечно. Я уверен – у тебя получится. Ведь здесь столько всего,- я киваю в сторону альбома у неё в руках. - Такое нельзя забыть. «Ну-ну». Я с усилием подавляю усмешку на своём лице, цепляясь взглядом за помятый уголок страницы. Внезапно, Китнисс вновь становится серьёзной. Добрая улыбка пропадает, превращаясь в тонкую полосу, искренний блеск в глазах - тухнет, и девушка нервно начинает, теперь постукивать по истёртой обложке. И когда я уже пугаюсь, что сказал что-то ненужное, она неуверенно начинает говорить: - Ты мог бы мне помочь. У тебя ведь тоже были…- Девушка хмурится и закусывает губу. «У тебя ведь тоже были близкие». Я часто думаю об этом. О их смерти. Это покажется странным, но я бы не хотел, чтобы сейчас они находились рядом со мной. Какой-то, совсем крохотной частью души, я радуюсь, что их нет сейчас. Я не хочу, ведь им приходилось бы страдать так же, как и оставшимся выжившим. Не хочу, чтобы помимо всего, им приходилось делить со мной один дом, одну улицу, один Дистрикт. И дело не в семье. Дело во мне. В том, кем я стал. Я был бы искренне счастлив, будь они сейчас живы. Но это счастье я бы разделял с самим собой. Упорно цепляюсь взглядом за книгу, и как не странно, это помогает мне держать эмоции на замке. Я хмурюсь, открываю рот, собираясь дать ответ, но затем сразу же плотно сжимаю губы. Раньше Китнисс была безмерно дорога мне. Как и семья. Только братья и родители погибли, а она – единственный родной и такой важный человек, сейчас не боясь, сидит бок о бок с не человеком, который в любой момент может наброситься на неё. Опускаю глаза на свои руки, ранки на которых теперь тщательно промыты, и поневоле начинаю испытывать ещё большее чувство вины. - Хочешь, чтобы я вспомнил?- Осмеливаюсь, наконец, задать один из главных вопросов, всё это время неугомонно вертящихся у меня в голове. Китнисс внимательно наблюдает за мной своими серыми глазами, словно как в том самом кошмаре, пытается что-то сказать взглядом. - Нет,- просто отвечает она, тем самым напрочь ломая все мои предположения, тщательно и логически выстроенные на протяжении этих нескольких недель, проведённых в двенадцатом. - Тогда зачем всё это?- восклицаю я, совсем забывая об осторожности и настроенном липовом спокойствии. Китнисс пару раз рассеянно моргает и вдыхает побольше воздуха. Впервые я вижу её растерянность. - Зачем ты помог мне тогда, в доме?- Так и не дав ответ, она кивает в сторону, словно это самое здание из шлака находится в паре шагов от нас. Голос внутри меня тоже сгорает от нетерпения, отчего я начинаю волноваться. Раньше все мои поступки, касающиеся девушки напротив, зависели только от его воли. В этот раз я совершил что-то сам, а значит, и сам ручаюсь за ответ. - Я просто хотел… - Вот и я «просто хочу» помочь тебе, Пит,- не сдерживается она. Тонкие пальцы, порхающие по обложке книги, теперь сжимаются в кулак так, что можно отчётливо разглядеть причудливый узор синих жилок на запястье. - Конечно. Конечно, я хочу, чтобы ты вспомнил. Но я и так слишком многого хотела, и вот к чему это привело,- сквозь зубы шипит она. Но даже тут я готов поспорить. На девушку слишком много возложили. Слишком многого требовали они. После известия о настоящей причине смерти моих родителей, я сильно усомнился в верности всего, что мне так усердно вдалбливали в Капитолии. Быть может, я правда чего-то не знаю, или, напротив, знаю, но в жутко искажённом виде? А эта книга – ещё один способ разобраться во всём? - Хорошо,- в конце концов, отвечаю я. - Что «хорошо»?- Китнисс устало вздыхает и снова начинает выводить пальцем на обложке книги невидимые узоры, словно это каким-то волшебным образом успокаивает её. - Когда я могу помочь тебе? Китнисс непонимающе хмурится, а в её блуждающем взгляде я вижу лишь недоверие. - С книгой,- добавляю я, усердно удерживая в голове только положительные стороны этой нелёгкой затеи. Одна мысль о том, что мне предстоит часами напролёт проводить бок о бок с девушкой из соседнего дома, одновременно и обнадёживает и заставляет внутреннего монстра в предвкушении засесть в голове. Ещё какое-то время требуется Китнисс на то, чтобы уловить суть сказанного, а потом уголки её губ подрагивают от сдерживаемой улыбки. Она кладёт альбом на прежнее место и деловито засучивает рукава свитера. - С этим придётся немного повременить,- отвечает она, снова усаживаясь на пол возле аптечки. P.S. Дорогие читатели, сразу прошу прощения за довольно не большой (в отличие от предыдущих) объём главы. Планировала иначе, честно:D Дело в том, что все предстоящие праздники я буду отсутствовать, а так так не хотелось бы откладывать выход главы ещё на неделю, я решила выложить пусть немного, но сейчас. Надеюсь на Ваше понимание!) Обещаю выложить продолжение как только вернусь, то бишь 13-14 мая.