Завтра

Одиночество – неясное чувство. Его осознание приходит слишком поздно. Только когда лицом к лицу сталкиваешься с тем, кого уже теряешь. И не всегда ты вовремя успеваешь это предугадать. - Привет,- тихо говорю я, чуть улыбаясь при виде её растерянности. Китнисс недоверчиво вглядывается в моё лицо и неуклюже приподнимается на локтях, отчего в очередной раз становится слишком близко ко мне. Острое чувство наслаждения и тепла, исходящее от девушки, затмевает волнение. Ни о какой осторожности я и не думаю. Надоело. Мудрый взгляд серых глаз сам по себе действует, как отрезвляющее средство. - Не сердишься.- В её голосе сквозит явное недоверие, но я понимаю, что речь идёт не о вопросе. Боюсь представить, как выгляжу в её глазах, если даже мысли и эмоции лежат на поверхности. - Как я могу сердиться на тебя после всего произошедшего?- непонимающе спрашиваю я. Растерянность сменяется облегчением и Китнисс, наконец, может отвести от меня глаза и оглядеться по сторонам. - Я что уснула? Киваю и, одновременно с тем, непринуждённо пожимаю плечами, как бы говоря, что ничего страшного в этом нет. Внутри всё содрогается от бешеных ударов сердца, и я молюсь, чтобы не выдать себя и на этот раз. - Как ты себя чувствуешь?- Китнисс прерывисто выдыхает и оборачивается ко мне. По выражению её лица и взгляду я не могу разобрать ничего кроме беспокойства. - Уже лучше,- эхом отзываюсь я, возобновляя в памяти давние разговоры с врачами, где они интересовались моим каждодневным самочувствием, и уже ничего не оставалось, как говорить им, что всё в порядке. Китнисс наклоняется чуть ближе и вновь одаривает меня хмурым взглядом. - Пит,- тихо и слегка осуждающе зовёт девушка. Её голос кажется мне вымученным и беспокойным.- Ты что опять всю ночь не спал? Отвожу глаза в сторону, грустно улыбаясь своей же наивности и наблюдательности собеседницы. Ей это не меньше знакомо, уж точно. - Не мучай себя. - И это говоришь мне ты?- я оборачиваюсь с презрительной ухмылкой. Китнисс собирается сказать что-то ещё, но после моих слов, поджимает губы, превращая их в тонкую линию. Идиот. Что я только делаю? Она старается для меня; хочет помочь. А взамен получает только расстройство. - Так, ну, всё. Кажется мне пора,- в такт моим мыслям, бормочет Китнисс, поспешно поднимаясь с места. - Нет, стой!- прошу я, ухватив её за руку. Времени на то, чтобы собраться с мыслями - уже нет. - Китнисс,- неуверенно зову я, но она не отзывается, всё так же упорно цепляясь взглядом за входную дверь.- Прости я, правда, не хотел... На секунду заминаюсь, чувствуя, что скрываться под равнодушием со спокойствием и дальше, больше не смогу. - Не хотел грубить. В последнее время такое часто случается против воли. Слишком много сейчас происходит вокруг. Думаешь, так легко заснуть и не проснуться, только после того, как видишь смерти близких? Китнисс поднимает на меня глаза, и теперь они уже не кажутся мудрыми и светлыми. Выцветшие и потухшие – уставшие от такой жизни. - Я понимаю,- тихо отзывается девушка. Впервые я начинаю чувствовать к ней невероятную душевную близость. С какой-то стороны схожую, а с какой-то и разную одновременно. Ей советуют - забыть прошлое; мне – вспомнить. Наши пальцы сплетаются. Так просто. Так естественно. Ободряюще сжимаю её хрупкую ладонь, и от этого становится чуточку легче. - Ладно,- говорит Китнисс, глядя то ли мне в глаза, то ли на синеватые тени – свидетельство недосыпа под ними.- Раз заснуть уже не удастся, то давай на кухню. *** Испуганно вздрагиваю, из-за чего карандаш рисует неровную линию, когда по тихому пустующему дому разносится неожиданный телефонный звонок. Откладываю блокнот с очередным незаконченным рисунком в сторону, и с готовностью поднимаю трубку. - Да доктор Аврелий? С самого ухода Китнисс я только и делал, что продумывал трудный предстоящий разговор, поэтому сейчас мысленно заставляю себя успокоиться. - Пит!- Вместо привычного мягкого голоса Аврелия доносится высокий и нежный женский, который в Капитолии я также слышал каждый день. - Энни?- оторопело переспрашиваю я. - Ох, Боже, Пит, я так рада, что, наконец, смогла до тебя дозвониться. У нас в четвёртом до сих пор какие-то проблемы со связью, представляешь? До потери речи непривычно разговаривать по телефону ещё с кем-то кроме доктора, именно поэтому я не сразу понимаю, что должен ответить. - Я… Тоже очень рад слышать тебя. - Всё хорошо? Доктор говорил – ты идёшь на поправку.- Ну, думаю, после сегодняшнего разговора он должен сменить свою точку зрения. - Да, всё отлично. Как ты? - У меня всё по-старому. Но, дома гораздо лучше, чем в Капитолии. Миссис Эвердин обо мне заботится. Да и доктор часто звонит… - Постой, что?- Я торопливо переспрашиваю, рассчитывая на то, что случайным образом ослышался. - Вообще Аврелий звонит мне раз-другой. А тебе разве нет? - Китнисс. Ты говорила про её мать?- терпеливо повторяю свой вопрос. - Ну, да. Она сейчас работает в четвёртом, в местной клинике, и временно живёт со мной. Миссис Эвердин замечательная - столько всего для меня делает! Замечательная? Я бы не стал называть эту женщину замечательной, после того, как она бросила свою оставшуюся единственную дочь в нездоровом состоянии одну, рассчитывая на удачный случай. Злость вспыхивает внутри и так же быстро затихает, когда я понимаю, что она пусть какая, но мать девушки, о которой я беспокоюсь сейчас. - Да, Китнисс говорила мне, что миссис Эвердин теперь живёт в четвёртом. - Вы общаетесь?- одновременно и воодушевлённо и недоверчиво спрашивает Энни. Понимаю, что не хочу рассказывать никому о том, что вновь могу общаться с Китнисс. Это как маленькая тайна - единственное, что связывает нас, помимо моих приступов. - Кхм, так, слышал краем уха,- отвечаю уклончиво. - Кстати, ты не знаешь, что у Китнисс с телефоном?- Улыбаюсь, вспоминая то, что всегда отвечает на это Китнисс: «Мой дом. Мои связи. Моё спокойствие». - Понятия не имею. - Миссис Эвердин давно хотела поговорить с ней…- Хотела – приехала бы уже давно, как минимум. - Она думает, что Китнисс также лучше будет в четвёртом. Сама женщина расцветает на глазах, представляешь? Я обомлел. «Китнисс также лучше будет в четвёртом». Конечно, лучше. Как же иначе? Я и сам с этим согласен. Тогда почему от одной такой мысли в душе у меня начинает болезненно расширяться старая рана потерь, которая образовалась уже довольно давно, но сейчас здесь, в двенадцатом, на какое-то время смогла забыться? - Наверное,- сквозь зубы, произношу я. Помимо голоса Энни на другом конце провода приглушённо слышится другой и такой же смутно знакомый женский. - Прости, Пит. Мне пора. Я ведь могу тебе звонить, правда?- поспешно спрашивает девушка. - Конечно. В любое время. - Ну, тогда до скорого. В трубке слышится молчание, а затем нудные гудки. Неторопливо кладу телефон на место и только после этого говорю своё «до скоро». *** - Можно мне? Откладываю старый альбом с фотографиями в сторону и неуверенно тяну руку к книге, над которой сейчас вовсю работает Китнисс, аккуратно выписывая что-то под очередным портретом. - Книгу?- девушка непонимающе хмурится, попутно глядя на меня исподлобья. В ожидании киваю. Китнисс выпрямляется, откладывает ручку в сторону и ещё раз переводит взгляд с меня на альбом, прежде чем согласиться. - Зачем она тебе? Кладу тяжёлый том к себе на колени и раскрываю на ближайшей пустой странице. Девушка в ожидании ответа, а я неторопливо беру в руки карандаш и прежде чем начать рисовать, мысленно представляю себе образ Энни. - Хочу кое-что попробовать,- просто отвечаю я, проводя первые линии. - Ты рисуешь?- удивлённо спрашивает она. - Пытаюсь. Я улыбаюсь ей, чуть приподнимая уголки губ. Она тоже улыбается. Ободряюще; по особенному. Иногда мне и вправду кажется, что она дарит эту улыбку только для меня. «Китнисс также лучше будет в четвёртом». Встряхиваю головой, прогоняя ненужные мысли прочь. Поспешно отворачиваюсь и продолжаю рисовать с мыслью теперь уже не об образе Энни, а о том, что каждый день, проведённый с Китнисс может быть последним. *** - Ну, у меня есть небольшая идея на этот счёт,- неуверенно подаёт голос Хеймитч, относительно темы «планы на ближайшее будущее». За время нашего вечернего, семейного, если его можно так назвать, ужина, он тщательно отмалчивался, внимательно глядя на меня. А я в свою очередь упрямо цеплялся взглядом за тарелку и поверхностно теребил вилкой её содержимое. Китнисс не раз замечала мою скованность и неловкость, но предпочитала отложить все вопросы на вечер. - Я думал завести гусей,- беспечно отзывается ментор. Я удивлённо вздёргиваю брови, и поднимаю глаза. Китнисс, поперхнувшись, начинает кашлять, и я придвигаю к ней стакан с водой, к которому также даже не притронулся. - Гусей?- Надеюсь, что он услышит сомнение в моём голосе. Хеймитч кивает и закатывает глаза. - Да, Пит, гусей. Знаешь, птички такие с клювами, белыми перьями и чёрными глазищами… - Я знаю, кто такие гуси.- Поднимаю обе руки вверх и качаю головой. - Так вот я хочу их выращивать,- деловито объявляет ментор, скрещивая руки на груди и откидываясь на спинку стула. Мы с Китнисс переглядываемся. В её серых глазах я вижу прямое отражение своего недоверия. Хеймитч, завидев наше смятение, пускается в объяснение. - Я много думал об этом. На крайний случай они сами смогут о себе позаботиться.Крупные птицы - можно использовать их перья, мясо, а ещё они будут будить меня, если кто-то решит зайти. Хорошая штука. - Птицы – не штука,- поправляет Китнисс, в точности повторяя позу, в которой сидит ментор. - Да без разницы,- отмахивается тот. Сей в это время с улыбкой следила за нашим разговором и, глядя на неё, спокойную я невольно тоже начинаю улыбаться. - Твоё дело, Хеймитч. Мы не против,- ободряюще говорит она. - Серьёзно?- недоверчиво переспрашивает мужчина, переводя взгляд на Салли. Она пожимает плечами, как бы говоря: «Почему бы и нет?» - Я всё равно ещё подумаю на эту тему. Китнисс кивает и делает очередной глоток воды. - Думай подольше,- усмехаясь, советует она. Всё как по-старому. Если Китнисс вновь пререкается с Хеймитчем, значит, к ней возвращаются прежние привычки. То, чего так сильно недоставало. А я и рад только. *** Когда наступает время уходить, все плавно переходят в коридор. Сей покидает нас первая, ссылаясь на оставленную без присмотра внучку. С Хеймичем дела обстоят несколько иначе. Такие ужины у него никогда не проходят без спиртного (хотя я сомневаюсь, только ли ужины). Но, несмотря на неровную походку и заплетающийся язык, прежде чем уйти он ободряюще кивает мне, намекая на то, что всё в порядке и разговор улажен. Один камень с грохотом падает у меня с души, но на смену ему тут же подкатывает другой. Поворачиваю голову и вижу, как Китнисс о чём-то переговаривается с Салли, не замечая нашего немого разговора. «Китнисс также лучше будет в четвёртом». Количество разговоров не закончится никогда и я, увы, не всегда смогу так удачно их улаживать. *** - Почему ты нарисовал именно Энни?- спрашивает девушка, отрывая глаза от рисунка в книге. Должен признать – он получился весьма неплохо. Мы с Китнисс сидим рядом, в гостиной. Её плечо касается моего, из-за чего начинаю чувствовать мягкое притяжение в этом месте. - Я… разговаривал с ней сегодня. Девушка удивляется и окончательно поворачивается ко мне. - Правда? Я киваю и пожимаю плечами. - И как она поживает? От пристального взгляда девушки мне становится неловко, и я беру из её рук книгу, делая вид, что также внимательно разглядываю остальные фото. - Всё хорошо. Доктор часто звонит. И твоя мама о ней заботится.- Делаю паузу, чтобы убедиться, способна ли Китнисс слушать дальше. Она придвигается чуть ближе и тоже опускает глаза в альбом. - Она бы и рада поговорить, но у тебя с телефоном… проблемы,- уклончиво поясняю, чуть улыбаясь. Уголки её губ тоже поднимаются, но совсем ненадолго. Девушка старается вести себя равнодушно, но я вижу, как её взгляд лихорадочно блуждает по книге, бессмысленно пытаясь заострить внимание хоть на чём-то. - И что она говорит? Глубоко вдыхаю. Теперь готовиться следует не только Китнисс, но и мне. - Ну, по словам Энни она беспокоится о тебе… Китнисс замирает и внимательно слушает. - А ещё она хочет, чтобы ты переехала к ней. В четвёртый. Стискиваю зубы, когда в который раз чувствую боль от сказанного. Девушка несколько раз моргает и в растерянности раскрывает рот, желая хоть что-нибудь ответить. - Но она ведь уехала,- непонимающе рассуждает Китнисс, применяя тактику, которой тешила себя всё это время. Я молчу, потому что просто не могу ответить и не знаю, каких слов ждёт от меня она. Китнисс поднимает на меня глаза в поисках поддержки или любых поводов на ложь. Только вот кроме своего же страха и непонимания ей разглядывать нечего. - Но я не хочу уезжать,- тихо отвечает она. Сердце пропускает один удар и шумно начинает биться дальше. Я сразу же понимаю смысл этих слов, но не могу выяснить причины. В немом вопросе, я смотрю на Китнисс почти спокойную и как всегда неколебимую. Она тут же начинает объясняться и с каждым сказанным словом набирается всё большей уверенностью. - Мне и здесь хорошо. Не хочу я уезжать из родного дома. Рядом ты, Хеймитч, Салли! Если мама так беспокоится, то пусть сама приезжает,- в порыве Китнисс машет рукой в сторону входной двери,- и смотрит, как же там поживает её больная дочь! Потому что я… Кладу свою ладонь поверх её, стараясь успокоить. Китнисс замолкает на полуслове, всё ещё тяжело дыша от долгой речи. Её глаза блестят не от слёз, а от уверенности и обиды. - Тише,- говорю я, притягивая её ближе к себе. Девушка ничего не говорит; просто утыкается лбом мне в плечо. - Успокойся,- обнимаю её за плечи и свободной рукой, поглаживаю по спине. Китнисс то и дело вздрагивает, а её прерывистое дыхание мягко щекочет мне шею. Я как будто растворяюсь. Так здорово чувствовать её рядом! Самое дорогое, что осталось - у меня в объятиях. Такое малюсенькое, но бесценное счастье, сладкая истома – прижимать её к себе. - Всё будет хорошо,- тихо шепчу, зарываюсь в её мягкие волосы. От них вкусно пахнет растительным молочком с алоэ, и я невольно готов вдыхать и вдыхать этот запах. - Правда или ложь?- спрашивает Китнисс, возобновляя в памяти нашу старую игру. Девушка поворачивается ко мне лицом. На её губах печальная улыбка, а в глазах я вижу надежду, доброту и немного грусти. - Правда. Обещаю.