Трое ассасинов попадают в современный мир! (2 сезон)

      - Кадар! – раздался испуганный голос подруги Маши. Кадар осмотрелся вокруг в поиске источника звука, и наткнулся мутным взглядом на спешащему к нему Люсю и Малика. Бледные, как смерть. Что не сказать о Кадаре. Его лицо было белее свежевыпавшего снега.       - Маша! Где она!? – дрожащим голосом спросила Люся, вцепившись в плечи Кадара, не отрываясь смотря в его опустошенные глаза.       Малик осторожно отцепил руки девушки от брата и прижал её к себе, чтобы хоть как-то успокоить подрагивающее от шока тело. Та, не выдержав молчания ассасина, вцепилась в Малика, как в спасательный круг и тихо заревела от пугающей неизвестности.       Прошло пару часов, а они так и стояли в тишине, ожидая приговора от врача.       Красная лампочка в операционном отделении погасла, но друзья этого не заметили. Слишком были погружены в свои ужасающие мысли.       Дверь открылась, пропуская врача, одежда которого была в многочисленных пятнах крови. Люся вздрогнула от увиденной картины. Ноги девушки окончательно подкосились и она бы осела на ледяной больничный пол, если бы Малик не поймал и не усадил её на стул, присев рядом и не опуская руки, он наблюдал за братом, который подскочил и оказался рядом с врачом, схватив того за плечи, молча ожидая его слов.       - Успокойтесь, молодой человек, - заговорил ровным голосом пожилой мужчина в круглых очках. – Кем вы приходитесь пострадавшей?       - Муж, - прохрипел ассасин, ещё сильнее сжав плечи врача. Малик от услышанного только и мог приподнять бровь, удивившись, но сейчас его волновало другое.       - Молодой человек, - с напором произнес врач, пытаясь отцепить руки Кадара. – С вашей женой все в порядке. Ей очень повезло. Отделалась лишь незначительным сотрясением, наружным перелом руки и ноги, который мы закрыли. Внутренние органы не пострадали. Для такого ДТП её очень повезло.       - А кровь? – дрожащим голосом спросила Люся, не веря своим ушам. Ведь столько крови не могло быть от ран.       - Ах, это! – усмехнулся врач. – Пакет с кровью случайно разлила неопытная практикантка. Не обращайте на это внимание.       Кадар медленно отошел от мужчины и оперившись о стенку, скатился по ней вниз. Звук облегчения был расслышан всеми присутствующими, так же от внимания не ускользнуло, как он рукавом кофты вытер первые слезы от пережитого.       - Когда можно будет её навестить? – спросила Люся, пытаясь взять ситуацию в свои руки, ведь ассасины вряд ли понимали, что нужно делать. В современной больнице они были впервые.       - Думаю уже завтра она очнется после наркоза. Да, примерно во второй половине дня можете…       - Я не уйду никуда, - сказал Кадар, прерывая врача.       - Я понимаю вы пережили шок, но вам нужно отдохнуть.       - Простите, я знаю, что в больнице так не приемлемо, но позвольте ему остаться с ней. Если нужно, я заплачу за частную палату, - сказала Люся, понимая, что вряд ли Кадар сможет уйти хоть куда-то. Люся попыталась выдавить из себя доброжелательную улыбку, чтобы хоть как-то задобрить врача.       - Если только в частную и там будет находиться только муж, - вздохнул врач понимая, что родственники не на шутку перепугались, но в больницу поступало множество людей с ситуациями поужасней. – Пройдемте за мной девушка, мы всё оформим.       - Хорошо. Малик, останься с Кадаром.       Люся нехотя отпустила руку Малика и поплелась за доктором, скрываясь от ассасинов за поворотом коридора.       Малик тяжело выдохнул с нотками облегчения и взглянул на брата, чтобы в следующее мгновение отвернуться. Мужчинам не пристало показывать свои слезы, но, слезы – это не признак слабости. Это признак того, что у человека есть душа. В данном случае страх потерять свою любовь был на столько силен и могущественен, что слезы, увиденные Маликом у брата, были признак большой любви. Кадар не оставит никогда девушку. Её потеря – его смерть.       Малик разглядывал свои руки, сцепленные в замок, изредка поглядывая в сторону исчезнувшей девушки. Нужны ли сейчас слова? Нет. Молчаливая поддержка – это то что нужно от старшего брата. Но, даже Малик не мог бы подобрать нужные слова в данной ситуации. Он просто напросто не мог представить то, что испытывает его брат. Сбоку послышались торопливые шаги, и к ним присоединилась Люся, вытирая слезы носовым платком, любезно предоставленным кем-то из медсестер у регистрационной стойки.       - Жизнь в неопасности. Через полчаса её переведут в палату №113. Кадар, возьми вот эту карточку. Когда найдешь палату, возле ручки приложи эту штуку и дверь откроется. Идти туда и жди врачей. Мы с Маликом пойдем в магазин и купим продуктов для вас, - протараторила Люся, чуть трясущейся рукой передовая электронный ключ-карточку в руки Кадара, который благодарно кивнул и не произнося ни слова встал и пошатываясь отправился на поиски палаты.       - Люся, - дернул девушку за рука ассасин, усаживая её рядом. – Не держи в себе.       - Малик, я, - девушка всхлипнула носом и прижалась к мужчине, пряча лицо на его груди, скрывая от посторонних её жгучие слезы.       Малик приобнял девушку, равномерно поглаживая её по волосам, как когда-то делала их матушка, лицо которой он уже и не помнил.       Люсе было страшно. Сердце болезненно сжималось от пережитого шока. Её губы дрожали от липкого страха за подругу. Что пошло не так? Почему именно пострадала Маша? Если тут виновные и виноватые? Или это злой рок судьбы, которому наскучило сплошное везение, которое преследовало девушек всё это время?       Миллион вопросов проносилось у девушки в голове, ответа на которых не было. Успокоив себя до планки «я выдержу или помру», Люся вытерла платком остатки слез, но мокрое пятно на рубашке Малика скрыть не удалось, поэтому она виновато улыбнувшись, потянула его из больницы за обещанными продуктами.

***

      Кадар не помнил, каким образом добрался до нужной палаты и как в неё попал, но зато четкие и яркие картинки обмякшего тела, как на зло дьяволу стояли перед глазами.       Он убедился во-второй раз, как просто, можно потерять всё в одно мгновение. Почему Боги столь строги с ним? В чём он провинился, чтобы испытать такой ужас?       - Простите, - раздался молодой голос девушки, которая заглянула в палату. – Сейчас привезут пациентку, вы можете выйти из палаты на пять минут?       - Да, конечно, - кивнул Кадар и встал, чтобы покинуть помещение. С волнением стоя возле палаты, он рассматривая проходящих мимо людей. Кто-то плёлся с трудом передвигая ноги и протирая слипающиеся глаза от недосыпа, а кто-то радостно шёл с родственниками, радуюсь выздоровлению. Сквозь поток людей раздался строгий голос медсестры, просившей пропустить их. Они везли пациентку, в которой Кадар узнал Машу. Белая, с темными кругами под глазами, с загипсованной рукой и ногой, а так же перебинтованной головой. Лицо резко осунулось, тело истощало, губы посинели, но ровное спокойное дыхание являлось подтверждением того, что девушка жива.       - Вы её муж?       - Да, - неотрывная взгляда от занесенной девушки в палату, автоматически ответил ассасин.       - Как вас зовут? – спросила медсестра что-то помечая у себя в бумажках.       - Кадар Аль Саиф.       - Иностранец? - удивленно спросила она. – Значит слушайте внимательно. Так как врач разрешил вам находиться в палате с пациенткой, то, во-первых, никоем случае вы не должны беспокоить пациентку. Во-вторых, вы не должны трогать оборудование и лекарства. Если вам понадобиться медсестра, то нажмите красную кнопку возле изголовья кровати. Так же, если ваша жена проснется раньше завтрашнего утра, то сразу же позовите врача. Надеюсь вы понимаете, что пациентке нужна тишина и покой?       - Да, - ответил он, переваривая информацию, которая нисколечко не принесла ему облегчение. Остальные медсестры вышли из палаты и разбрелись по своим делам. Похоже девушка, стоявшая перед ним, была главной.       - Теперь вы можете отдохнуть. Не волнуйтесь, жизни девушки ничего не угрожает.       - Благодарю, - прошептал Кадар и скрылся в палате наедине со своей возлюбленной.       Наконец-то они одни.       Ассасин бесшумно подошел к кровати и присел на стул рядом. Несколько странных предметов, название которых он не знал, были прикреплены к не загипсованной руке девушки. Он осторожно, не тревожа странные шнуры, взял своей рукой её ладонь и бережно сжал её, наблюдая за лицом Маши.       - О Аллах! О твоем величии и мудрости, поют молитвы и слагают легенды. Не будь суров к верному рабу твоему. Помилуй, любящее сердце. Не губи росток великой любви силы. Взгляни в её душу благородную и чистую. Она, как капля священной воды, в адских песках Сахары. Как мудрейший глаз орла гордого. Она священна для моего разума и сердца. Защити мою ненаглядную от злого рока судьбы. О, Аллах…Услышь мою молитву…

***

      - Давай возьмем фруктов и воды, - сказала Люся, взяв корзинку. – А ещё…наверное, нужно позвонить Соне? Но…       - Люся, я думаю нужно оставить её на Альтаира. Он позаботиться о ней.       - Альтаир? – скептически взглянула на Малика Люся.       - Я знаю, ты думаешь, что он безответственен, безрассудный, бестолковый, но Альтаир через многое прошел в жизни.       - Хм, - хмыкнула Люся, скривив уголки губ. Знала она всё благодаря одной особе. – Возьми те яблоки.       - Люся, стой! – схватил её за руку Малик, не давая уйти далеко от него. – Ты винишь её?       - Ты не представляешь насколько, - озлобленно произнесла она, дернув рукой, заставляя Малика отпустить её. – Если бы она не наговорила, то…       - О чём? Что так разозлило Софью?       Люся тяжело вздохнула, взглянув на Малика. Стоит ли рассказать ему? Может быть ассасины смогли бы помочь им?       - Расскажи, - чуть требовательней посмотрел на неё он. – Если это завит напрямую от твоей безопасности, ты обязана рассказать.       - Малик, это…       - Это моя проблема. Мое сердце уже принадлежит тебе, так позволь мне хотя бы защитить тебя.       Люся смутившись от такого признания, отвела взгляд от ассасина. Ей было стыдно, что она так и оставила Малика без ответа на его вопрос. Её тянуло к нему сильно, но прикоснуться, ощутить его тепло, шершавость кожи, она не могла. Да, Люся застряла перед какой-то долбаебной стеной из-за страха поранить себе сердце. Как бы сказала Соня: «Подруга, ты обоссалась, поэтому пиздуй, запусти стирку своих мозгов и здравого разума, и завали сексуального ассасина , а после, уже всё станет на место… Ну, или ты влипнешь по самое гавно». В общем, радугой тут точно не пахнет.       Тяжело вздохнув, она кивнула ему, соглашаясь рассказать все, что знаю.       Оплатив продукты, они пошли на ближайший двор. На улице была уже ночь, и прохладный вечерний воздух помогал привести чувства и мысли в порядок. Дрожь в теле за Машену жизнь потихоньку исчезала, но в душе был кавардак из-за случившегося. Соня – это отдельный разговор, о котором пока не хотелось даже рассуждать.       Присев на скамейку с Маликом, Люся достала купленную полторашку минералки.       - Это случилось много лет назад. Соня тогда жила с мамой, да и с Машей мы только-только познакомились. В то время Соня была спокойной и более благоразумной, чем сейчас, до одного случая. Когда у неё заиграли гормоны и она почувствовала некую свободу в действиях, то стала ходить по клубам. Клуб, как бы тебе объяснить. Это место, где танцуют, пьют и веселятся. Не знаю, есть ли у вас такое.       - Публичный дом?       - Можно и, так сказать. В общем, там по пьяни к ней приставали всякие парни, желавшие поразвлечься с молодой девушкой, но Соня этого не замечала, чем и обернулось её все в один случай. Один не из бедных мужчин, сумел затащить её в свою квартиру, когда она не могла трезво рассуждать, и почти изнасиловал. Но, Соне фортануло. У того мужика дома оказалась домработница и она застукала его в самый неподходящий момент.       - Она спасла её? – тихо прошептал Малик, с ужасом представив это. - Если бы, - усмехнулась Люся. – Мужчина оказался на голову больным и не трезвым, поэтому схватив домработницу, которая хотела позвонить в полицию, ударил её головой со всей силой об угол тумбочки. Именно это и привело в чувство Соню. Она вырывалась, как могла, но это не помогло, - Люся замолчала, вспоминая тяжесть того события, который оставил отпечаток в их жизни навсегда. – Она смогла выбраться, Малик. Я бы назвала это чудом. На тумбочке рядом с кроватью стояла стеклянная ваза. Именно это вещь оказалась чудом. Итогом всего этого стало: один труп, бессознательный насильник и расшатанная психика девушки. Год беготни по юристам и бесконечные суды, Соня не выдержала. Я бы тоже, если бы не Маша. Она…она стала нам опорой в этой ситуации. Люди, именно добрые люди помогали ей, ведь она такая…       - Светлая, добрая, готовая помочь всем?       - Да. Совместными усилиями мы помогали Соне прийти в себя, но решающую роль сыграла именно игра о ассасинах.       - Игра?       - История. Как-нибудь потом покажу. После этого она так увлеклась историей о ассасинах, что сама не заметила, как стала живой, а не пустой куклой. Она сильно изменилась. Стала безбашенной, ничего не боялась в этой жизни, поэтому и творила всякие глупости. Мы привыкли к её выходкам и приняли такой, какой она стала. Правда сразу после этого, Маша влипла в одну историю. Впервые влюбилась в парня. Он ей очень нравился, но Соня почувствовала что-то неладное. Только благодаря ей с Машей не произошла похожая история. Но сейчас…почему именно сейчас, когда она счастлива, так получилось? – на глазах навернулись слезы, вспомнив, что недавно подруга чуть не умерла.       - Люся, не сдерживайся. -       Нет, ты не понимаешь, Малик! Мы сейчас все на грани. Представь, что, если вы исчезните. Раз и вас нет. Три разбитых сердца. Соня, которая наверняка сейчас борется со своими бзиками. Маша, которая лежит на больничной койке, а я…я просто не выдержу.       - Лю…       - Поэтому! Поэтому я тогда тебе не ответила. Что я должна была сказать? Да, Малик, я рада, что ты здесь, но страх, этот липкий страх принести себе лишнюю боль сейчас со мной. Да, я эгоистка. Прости за это. Я простой человек, которому до жути страшно насладиться счастьем заранее зная, что из этого выйдет.       - Знаю, - раздался спокойный голос Малика, без нотки разочарования от услышанного. – Люся, я это прекрасно знаю, поэтому жду. Мне тоже страшно. Страшно потерять тебя. Посмотри в мои глаза, - осторожно приподнял её подбородок Малик, желая, чтобы его возлюбленная увидела отражение души, чувств в его глазах. – Помнишь, когда ты впервые меня поцеловала? Тогда, у ворот Иерусалима. Именно с того момента ты затронула моё сердце, потихоньку заполняя собой моими мыслями о тебе. Люся, ты стала для меня особенным цветком, который хочется оберегать, любоваться и ласкать своими прикосновениями. Другого такого нету на Земле. Мне стали безразличны людские проблемы и игры Богов. Лишь ты стала моим миром. Когда я увидел сегодня брата, то лишь разочаровался в себе. Я слишком долго сомневался в странных, непривычных чувствах, пока мой брат медленно, но верно следовал за ними. Люся – ты моя Махтараон*.       По телу пробежали мурашки. Махтараон. Как заклятье. Оно такое страстное, желанное, нежное, любимое - все эти ощущения оставляет произнесенное слово, глубоко забиваясь в её сердце.       - Подумай об этом, Люся. А теперь пошли отсюда, - поморщившись, Малик оглядел округу, но было пусто. - Я чувствую, как за нами наблюдают.       - О чем ты? – завертела головой Люся, стараясь найти наблюдателя, вмиг забывая о том, что сейчас Малик сказал ей.       - Успокойся, не привлекай внимания. Пойдем к Кадару.       - Хорошо, - кивнула Люся, не на шутку испугавшись.       До больницы они добрались быстро из-за того, что Люся торопилась оказаться в защищенных стенах учреждения, и лишь оказавшись внутри она вздохнула. Малика же это не успокаивало. За ними явно наблюдали всю дорогу, но вычислить откуда он не смог. Нужно было предупредить Альтаира.       В тишине они дошли до палаты 113. Тихонько открыв дверь, они были шокированы. Маша пришла в себя. Она лежала, слушая Кадара. Сколько их не было? Час? Два?       - Маша! – не удержавшись, Люся кинула сумки на пол и подскочила к ней вовремя затормозив у кровати. Сейчас ещё рано было обниматься, ведь её раны были серьёзны.       - Успокойся Люся, - прошептала подруга не в силах сказать большее, ведь голос был сорван и сил в теле не оставалось.       Она очнулась полчаса назад. Перед глазами минут десять плясали белые пятна, а конечности не шевелились, но настойчивый голос Кадара, который держал девушку за руку, помог ей не впасть в панику. Говорить ей удавалось с трудом, голова разрывалась от боли и ее подташнивало. Поэтому она оставалась неподвижной.       - Где Соня? – выдавила Маша из себя, крепко сжав руку Кадара из-за нахлынувшей боли. Вторая рука по ощущениям была в гипсе, как и правая нога.       - Маша, да не волнуйся ты о ней. Она еще ответит за…       - Послушайте, мне сейчас трудно говорить, но вы должны услышать это, - поморщившись, сказала Маша, прикрыв глаза. – Соня не виновата, меня толкнули на проезжую часть.       - ЧТО?!!! Продолжение следует…