Есть ли у меня душа?

0. — Северус, мальчик мой… Когда он уже избавится от кошмарной привычки называть меня мальчиком — своим мальчиком? Что он подразумевает под этим — что я его мальчик на побегушках? Одна нога здесь, другая там? Впрочем, так и есть, я располовинен, распополамлен, не знаю, кто я, где я, и зачем… Кризис личности. Шизофрения. Двойной агент. Приближенный Волдеморта. Любимый шпион Дамблдора. Его мальчик. У, черт бы побрал его ласковую снисходительность! Вот что ему надо сейчас? Если он так приторно обращается ко мне, значит, хочет навесить очередное кошмарное поручение. В прошлый раз пришлось давать Поттеру частные уроки, от которых все равно не было никакой пользы ни ему, ни тем более мне. Что теперь? — Да, Альбус. — Северус, мальчик мой, подойдите поближе… Видите? Еще бы я не видел. Рука совсем почернела и усохла. Заметно даже под мантией, нет смысла прятать. Ходить прямо так и пугать учеников. Хотя почему пугать — так, дисциплинировать. «Черная рука Альбуса Дамблдора» — неплохой бы вышел ужастик. Но все-таки, от меня-то он чего хочет? Он ведь и сам должен понимать, не мальчик уже — гм, совсем не мальчик, в отличии от некоторых… — что заклятие не снять, и что заклятие смертельное. Какое-то нехорошее предчувствие закопошилось в душе… Если она вообще есть, душа. Если у меня есть — душа. Наверное, если бы я точно знал, что она у меня есть, я бы мог свободнее дышать. Может, даже решился бы на побег… — Да, Альбус. — Северус, мальчик мой, вы ведь должны понимать, что я дотяну самое большее до конца этого учебного года? — Да, Альбус. — Северус, мальчик мой, я хочу попросить вас об одном одолжении… 0.1. Фляжку мне подарил. Назначил на роль убийцы и подарил фляжку. Улыбнулся, поправил очки, будто бы ничего такого не произошло, будто бы два джентельмена просто договорились встретиться в начале июня и приятно провести время за партией в гольф на зеленой лужайке, и протянул мне ее. «Возьмите, Северус, это вам от меня на долгую память.» И опять улыбнулся. Мягко, ласково. Он умеет мягко и ласково улыбаться. Я — нет. Только кривить губы. Я пытался как-то научиться улыбаться, как он — не знаю, для чего, да и кому мне улыбаться? Некому. Пытался как-то научиться улыбаться, как он, стоял перед зеркалом, старательно тянул уголки рта вверх, а взгляд все равно пустой, холодный, колючий… Да и откуда там взяться чему-то другому? Попробовал вспомнить о Лили — и ничего. Пустота. Чернота. Нет у меня души, у меня нет души, души у меня нет. Даже у Волдеморта есть душа — разбросана, правда, по всему острову, раздроблена на осколки, но у него есть душа — а у меня нет. Так что я скривил губы, отводя взгляд, и взял фляжку. Легкая, прохладная. Серебристая. Удобно лежит в руке. По поверхности вензелями бежит надпись — кажется, на французском. Спасибо, Альбус. Еще раз спасибо. Спасибо за все — я в вечном долгу перед вами. Именно этот вечный долг и не дает мне уйти. Так бы уже давно смешал в своих котлах что-нибудь быстродействующее, затерялся в Запретном лесу — и поминай как звали. Был Северус и не стало. Вышел весь. Вы ведь знали, Альбус, знали, что я не смогу отказаться. Вы прекрасно осознаете, какую власть имеете надо мной. Дернете за веревочку — и вот он, Северус Снейп, тут как тут. Что изволите, господин директор? К Волдеморту на поклон? Будет исполнено. Поручиться за Малфоя и убить вас? Да, Альбус, да. «Но я надеюсь, Северус, вы не полагаете, что это все? Кто-то должен будет присмотреть за Хогвартсом. И кое-что рассказать Гарри.» Ваше желание — для меня закон, господин директор. «Отлично, возьмите лимонную дольку, Северус. И эту фляжку. На долгую память.» Старый обаятельный лицемер. Жаль, что в молодости я не представлял, чем и как придется расплачиваться за спасенную жизнь — иначе умер бы там, рядом с Лили. Он меня спас, приютил, накормил и поработил. Мне хуже, чем любому домашнему эльфу, — тому явно никогда не прикажут убить хозяина. Да он и не сможет этого сделать. Взять бы эту фляжку и зашвырнуть куда подальше. А еще лучше — засунуть кому-нибудь куда-нибудь. На долгую память. Что тут вообще написано? « La mort ne surprend point le sage; il est toujours prêt à partir.» «Смерть не застанет мудреца врасплох, он всегда готов к путешествию.» Ха. В иронии ему не откажешь. Как и в склонности к эстетствованию… Семнадцатый век, классицизм, Лафонтен… Залью-ка я сюда огневиски, чего уж хорошей вещи пропадать. Открутить крышку… Хотя… ну-ка, ну-ка… что-то тут не так… Господи, Альбус, где вы откопали эту флягу? И как? И почему решили оставить ее мне?.. 0.2. Я не трус, Поттер. Я — не трус! Посмотрел бы я на ваше хваленое гриффиндорское благородство, на вашу гриффиндорскую смелость и отвагу, если бы ваш учитель — и спаситель — попросил бы вас о небольшом таком одолжении, всего-то навсего запустить в него авадой. Справились бы? Да даже если бы я — а ко мне вы сейчас должны исходить жгучей ненавистью, ваши мысли наверняка сочатся таким ядом, что и василиск бы позавидовал — даже если бы я попросил вас, попросил вас меня убить, вы бы наверняка убежали! А я вот не убежал, не убежал, я — не убежал! Я остался верен до конца! И кто из нас после этого трус? Кто? Кто? Надо успокоиться. Успокоиться. Выдох. Вдох. Как же жжет в груди… Как мне теперь забыть его взгляд? «Северус, пожалуйста…» Если бы он знал… Словно душа напополам разорвалась. Хотя чему там рваться. Но больно. Больно. Последний раз так больно было пятнадцать лет назад. Дважды убийца, и оба раза не по своей воле. Я просто хотел как лучше. Я всегда хотел как лучше. Я выполнил свой предпоследний долг. Осталось рассказать Поттеру, что в нем кусочек души Волдеморта. Всего-то. Как же жжет в груди… Может, смерть все-таки сжалится надо мной? У Поттера две души, а у меня ни одной. Черная пустота. Почему же меня так мучает этот вопрос? Какая мне разница, у кого сколько душ? И почему я так уверен, что у меня ее нет?.. Только потому, что я не умею улыбаться, как он — или потому, что больше никто никогда мне так не улыбнется? Или потому, что я боюсь заглядывать в себя, зная, что найду там только пустоту, которую изредка — вот как сейчас — пронизывают зеленые вспышки боли? Где там моя — его — фляжка? Все, что от него теперь осталось. Как хорошо заструилось по телу огневиски… Альбус, зачем вы отдали ее мне? Я ведь навел справки, она принадлежала Фламелю, скорее всего, он хранил в ней самые ценные эликсиры — зачарована на славу, ни огонь ее не берет, ни разрушающая магия… Не знаю, как она вам досталась, наверное, по старой дружбе, но зачем вы отдали ее мне? На что намекали? Теперь ведь все равно не узнать, да вы бы и не сказали… Но мне нравится пить из нее огневиски. Сидеть в вашем кабинете, смотреть на ваш пустой портрет — я не знаю, куда вы ушли, но оставайтесь там подольше, — и пить из фляги самого Фламеля банальный огневиски. «Смерть не застанет мудреца врасплох…» Да, Альбус, вас она уж точно врасплох не застала… А я в мудрецы не гожусь. Не гожусь. Опять жжет в груди и словно душа пополам… Душа… Если у души есть цвет, она должна быть серебристой, как эта фляга… Если бы у меня была душа, я бы сбежал отсюда, ушел, потому что те, у кого есть душа, не могут быть ничьими рабами, я бы ушел из этого мрачного замка, и моя душа серебрилась бы в солнечном свете… Как больно. Есть ли у меня душа?.. Стоп. Нет. Это слишком опасная мысль. Но какая заманчивая. Слишком заманчивая. Я ведь могу узнать ответ. Я совершил убийство и даже не раскаиваюсь, вы не оставили мне возможности раскаяться в содеянном, потому что я убил вас, исполняя свой долг, выполняя вашу просьбу — откуда здесь взяться раскаянию? Я остался верен вам до конца, и в то же время убийство остается убийством… Вы навеки ввергли меня в бездонную пропасть, Альбус. Мне нечего терять. Куда вы спрятали «Тайны наитемнейшего искусства»? Нет, не здесь. В этом сундуке — ничего. В этом тоже. Поставили на полку, спрятали среди других книг, потому что никто и не догадается там искать? Впрочем, что это я? Дурак дураком. Акцио «Тайны наитемнейшего искусства»! Так. Вот и она. Вот эта глава. Вот эта страница… «Чтобы создать хоркрукс…» Фляжка. Волшебная палочка. Альбус, Альбус, если у меня все получится, значит, Северус Снейп не совсем пропащий человек, и в нем есть что-то кроме пустоты! В нем есть частичка чего-то прекрасного! У него есть душа!..