Есть ли у меня душа?

1.0. — Хорошо, вопрос финансирования аврората мы, можно сказать, закрыли, на сегодня хватит, можно расслабиться. Скажи, Гермиона, что с тобой творится в последнее время? На тебе лица нет, улыбаться перестала… — Все в порядке, Гарри, замоталась немного, отчеты, доклады, доклады, отчеты, еще и Рон каждый вечер бурчит, что провожу с ним мало времени. Вот и сейчас — вместо того, чтобы готовить ему ужин, сижу здесь с тобой. Но, признаться честно, я никогда и не любила готовить. На террассу одного из лондонских кафе падали лучи закатного солнца. Гарри сочувственно смотрел на Гермиону, сидящую напротив и судорожно крутящую в руках чайную ложечку. — Что-то не верится, что дело только в этом. Докладов и отчетов в последнее время ни больше, ни меньше обычного, да и бурчание Рона никогда тебя особенно не смущало. Выкладывай все начистоту… Две пинты пшеничного, пожалуйста — мне и прекрасной усталой даме. Гермиона натянуто улыбнулась. Гарри, как всегда, видел ее насквозь — бесполезно было что-либо скрывать. — Знала бы я сама, что со мной происходит, Гарри… Уже две недели мне кажется, что кто-то высасывает из меня силы и радость, все видится в черных тонах, будто бы неподалеку поселился дементор… Главное, не знаю, почему так — дома и на работе все в порядке, скоро из Хогвартса вернется Роза, первые экзамены она сдала успешно… Хьюго ждет ее не дождется, чтобы про все расспросить. Рон недавно ни с того, ни с сего, притащил откуда-то огромный букет роз, моих любимых… А меня ничего не радует. И еще эти сны… — Что за сны? Ну-ка, расскажи поподробней. — Да что там рассказывать, какой-то странный повторяющийся ночной кошмар — я одна в совершенно пустом помещении, и слышу, как сверху меня зовет чей-то голос — «Грейнджер, Грейнджер…» — и я откуда-то знаю, что это мольба о помощи, и пытаюсь найти выход, чтобы помочь этому кому-то, но нигде нет дверей — только голые стены. И знаешь, Гарри, — Гермиона подалась вперед и перешла на шепот, — ты никому этого не рассказывай, но мне кажется, что это голос Северуса Снейпа. Те же интонации… И я вижу этот сон каждую ночь. Гарри нахмурился: — Странное дело. С чего бы профессору Снейпу звать тебя во снах? Он уже почти двадцать лет как умер… — Не знаю, Гарри. Наверное, я просто слишком замоталась. Надо взять отпуск и съездить куда-нибудь отдохнуть. Гарри покачал головой. — Все-таки здесь что-то нечисто. Когда мне снился Волдеморт… — Но Волдеморт был жив, а Снейп... — Вот это-то и самое странное… Ладно, Гермиона, я поразмыслю над этим. А сейчас давай просто постараемся радоваться тому, что мы до сих пор живы!... Смотри, какой замечательный вечер, выпьем за его здоровье! Гермиона молча приподняла бокал и отхлебнула из него, не чокаясь. На душе у нее было очень скверное предчувствие - словно кошки скребли. 1.1. Гермиона зашла в комнату Хьюго, чтобы немного прибраться. Вечером должны были заглянуть на чай Гарри, Джинни и маленькая Лили — успеть бы испечь кекс. Рон, как всегда по выходным, пропадал за прилавком магазина шалостей вместе со своим братом. Хьюго играл в саду. В комнате сына по обыкновению царил полный бардак. На столе были нагромождены магловские энциклопедии и разбросаны листы бумаги с непонятными набросками — после того, как Хьюго наслушался рассказов деда о чудесах магловской техники, он не отставал от мамы, пока та не отвела его на улицу Пикадилли, чтобы закупиться «книжками про машины и роботов». Теперь мальчик проводил за ними дни напролет. Кровать была не заправлена, на стуле горой громоздилась грязная одежда… Гермиона вздохнула и принялась разбирать завалы на столе. Непонятная тяжесть, давившая на грудь с самого утра, стала еще невыносимее. Сегодня ночью Гермионе снился все тот же кошмар, в котором Северус Снейп — у Гермионы не осталось никаких сомнений, что она слышала именно его голос, — звал ее на помощь. Но на этот раз во сне что-то неуловимо поменялось. Гермиона поняла, что стены не сплошные, и в одной из них должен быть проход, который она не видит, но могла бы нащупать. Как только она это поняла, голос зазвучал громче, будто бы совсем рядом, давя на уши, разрывая голову в клочья… Когда Гермиона проснулась, у нее сильно пульсировал левый висок, и боль все никак не проходила. Собирая изрисованные листы бумаги в аккуратную стопку, Гермиона наткнулась рукой на что-то холодное и вздрогнула. Под одним листом, на котором было изображено нечто волнообразное, раскрашенное красным и черным, лежала серебряная гравированная фляжка. Гермиона взяла ее в руки, и по спине пробежала очень неприятная дрожь. «Откуда это у Хьюго?» Фляжка показалась Гермионе смутно знакомой, но она никак не могла вспомнить, где ее раньше видела. Выгравированная надпись — кажется, на французском — тоже ничем не помогла. Гермиона аккуратно положила фляжку на угол стола, решив обязательно расспросить Хьюго о ней поподробнее, когда тот прибежит пообедать. Но к обеду головная боль, которую почему-то не брало даже самое сильное зелье, разыгралась настолько, что Гермиона крикнула Хьюго, чтобы тот сам нашел себе что-нибудь поесть, а сама ушла в свою комнату, упала на диван, и там и заснула. Разбудил ее звонок в дверь. Гермиона услышала, как сын побежал открывать, и посмотрела на часы. Пять вечера. Поттеры, как всегда, пунктуальны. Приподнявшись, Гермиона повертела головой. Боль не проходила. Гермиона с трудом заставила себя улыбнуться и пошла встречать гостей. — Как ты, Гермиона? — тихо спросил Гарри, когда Джинни ушла с детьми на кухню, чтобы принести посуду и накрыть на стол. — Все так же, — хмуро ответила Гермиона. — Сегодня еще и голова разболелась, я уснула и ничего не успела приготовить. Хорошо хоть, Джинни вызвалась помочь. Гарри озабоченно взглянул на нее. — Ты не замечала ничего необычного с тех пор, как это все началось? Может, натыкалась дома на какие-нибудь новые предметы? — Думаешь, кто-то навел на меня порчу или хочет меня сглазить? — иронически хмыкнула Гермиона. — Нет, Гарри, все по-прежнему… — Мама, мама, — влетел рыжим вихрем в гостиную Хьюго, — а где стоят наши праздничные чашки? Мы с Лили не хотим пить из обычных… если можно. — Джинни должна знать, пусть посмотрит в левом верхнем шкафчике, — отмахнулась Гермиона и тут вспомнила про утреннюю находку. — Хьюго, дорогой, а откуда у тебя серебряная фляжка? — Какая фляжка? — хором переспросили Гарри и Хьюго, первый — заинтересованно, второй — недоуменно. — Сегодня утром я нашла в завалах на твоем столе серебряную фляжку. Не помню, чтобы у тебя раньше такая была… — А, вспомнил! — обрадовался Хьюго. — Это Лили на позапрошлой неделе принесла! Сказала, что нашла дома на чердаке. А мне она так понравилась, что я ее у Лили выпросил поиграться ненадолго, сегодня должен был отдать. — Так-так-так, — резко помрачнел Гарри. — Если это то, о чем я думаю… Хьюго, будь добр, принеси сюда эту фляжку. — О чем ты думаешь? — спросила Гермиона, лишь только Хьюго убежал исполнять поручение. — Подожди, надо сначала проверить, верна ли моя догадка… — Папа, Хьюго куда-то пропал, а мы так и не можем найти праздничный сервиз!... Лили вошла в гостиную и, уперев руки в боки, встала перед своим отцом. — И правда, где они? Гермиона, я заглянула во все шкафчики, но праздничного сервиза нигде нет, — показалась в дверном проеме Джинни. — Ох, — хлопнула себя по лбу Гермиона, — я же его недавно переставила вглубь того шкафа, что слева от плиты. Сейчас пойду, покажу… — Стоп, — осадил Гарри Гермиону, — Джинни и Лили сами справятся, правда? — Да, Гермиона, — улыбнулась Джинни, — ты сиди лучше, отдыхай. — Если мои догадки верны, Гермиона, — сказал Гарри, когда Лили с Джинни опять скрылись за дверью, — лучше нам никого в это дело не впутывать. — Да расскажешь ты или нет о своих догадках? — Мама, мама, вот она! — подбежал к Гермионе Хьюго, держа в руках серебристую фляжку. — Зачем ты ее переложила? Я ее полчаса искал! — Дай-ка сюда, Хьюго. — Гарри взял у мальчика фляжку, медленно изучил ее и снова посерьезнел. — Иди теперь на кухню, помоги девочкам. — А фляжка? Я обещал Лили, что сегодня отдам! — Не беспокойся, я сам ей ее отдам. Скажешь Лили, что попросил у тебя поиграться. Гермиона проводила сына взглядом и повернулась к Гарри. Тот задумчиво глядел на фляжку. — Ну, подтвердились твои подозрения? Думаешь, что мне нездоровится именно из-за этой фляжки? — Да, — сухо ответил Гарри. — Странно, Гермиона, что ты сама этого не поняла. Неужели ты ее не узнала? — Кого? — Фляжку. — Ну, — призадумалась Гермиона, — она действительно показалась мне смутно знакомой. Но я не смогла вспомнить, где ее раньше видела. — А я вот вспомнил сразу. Эту фляжку ты создала в Визжащей хижине, чтобы я смог собрать в нее воспоминания профессора Снейпа. Потом она, по всей видимости, попала к нам на чердак и пролежала двадцать лет, пока Лили не нашла ее и не принесла сюда. Что скажешь? Гермиона ничего не ответила. Боль в левом виске застучала еще сильнее. — А вот и мы! — радостно заявила Джинни, заходя в гостиную. В руках у нее был огромный дымящийся чайник. По обе стороны от нее важно выступали Лили и Хьюго, неся чашки и блюдечки. — Сейчас будем чай пить! Гермиона, с тобой все в порядке? — Потом договорим, — шепнул Гарри Гермионе и поднялся с дивана. — Дорогая, давай я тебе помогу. У Гермионы все еще болит голова. Лили, Хьюго сказал тебе, что твоя фляжка у меня? Я поиграюсь немного и отдам, ладно?... «Северус Снейп, фляжка, воспоминания, голос Северуса Снейпа, белые стены, крик о помощи, дверь…» крутилось в голове у Гермионы, пока она пустым взглядом наблюдала за суетящимися вокруг стола Поттерами и Хьюго. «Где-то должна быть дверь…» 1.2. — Мне действительно стало лучше, — призналась Гермиона Гарри, когда они вечером понедельника сидели в ее кабинете и пили чай. — Намного лучше. И перестал сниться этот странный сон. Но я все равно не понимаю — если дело во фляжке, почему она на меня так подействовала? Рон и Хьюго ведь ничего не почувствовали. Да и ты выглядишь вполне себе молодцом. — Я принял все необходимые меры предосторожности, — улыбнулся Гарри, — тем же вечером отнес ее в свой кабинет в министерстве, а сегодня с утра перепрятал в сейф в Гринготтсе. Будем надеяться, что профессор Снейп не станет являться гоблинам по ночам. Гермиона фыркнула и чуть не расплескала чай. — Ну вот, — облегченно вздохнул Гарри, — узнаю старую добрую Герми. Опять смеешься, улыбаешься… Значит, дело было все-таки во фляжке, я не ошибся. — Но почему, Гарри, ты можешь объяснить? Я долго размышляла над этим и пришла к выводу, что действие этой фляжки подозрительно напоминает действие… — …медальона Регулуса Блека на Рона, — закончил Гарри. — Подавленность и плохое настроение, которые могут перейти в манию преследования. Да, Гермиона, именно так, и очень хорошо, что мы так быстро нашли эту фляжку. Скорее всего, у нас в руках хоркрукс профессора Снейпа — думаю, во время войны у него было достаточно возможностей, чтобы его создать. Правда, непонятно, зачем ему это было надо… и если это действительно хоркрукс, я даже не знаю, что о нем теперь думать и как к нему относиться… — Хоркрукс Северуса Снейпа… — задумчиво произнесла Гермиона, смотря куда-то вдаль. — Если это действительно так… Но Гарри, если ты помнишь, я не призвала эту фляжку, а трансфигурировала прямо из воздуха! Вообще-то, надо сказать, за эти двадцать лет она уже давно должна была исчезнуть! Может, это какая-нибудь другая фляжка, и ты что-то перепутал? Гарри пожал плечами. — Я не сильно разбираюсь в технических деталях, но могу тебе поклясться, что это та самая фляжка, в которую я собрал воспоминания профессора Снейпа. Я помню тот вечер в мельчайших деталях — на дне фляжки была длинная царапина, и точно такая же царапина есть на фляжке, которую нашла Лили! Может, профессор Снейп всегда носил ее с собой, или взял с собой в тот вечер, и она как-то разобралась и пересобралась в момент трансфигурации… Я не знаю, Гермиона, честно! Но эта фляжка явно опасна — по крайней мере, для тебя, и, может, именно из-за того, что ты произнесла заклинание трансфигурации, между тобой и профессором Снейпом установилась особенная связь, которой нет ни у Хьюго, ни у Лили… Гарри замолчал и посмотрел на Гермиону. Та поставила чайную чашку на стол, напряженно о чем-то размышляя. Спустя некоторое время она медленно произнесла: — Хорошо. Давай исходить из того, что мы знаем. Эта фляжка, будь она хоркруксом или нет, принадлежи она Северусу Снейпу или нет, как-то странно на меня влияет. Значит, мне лучше всего держаться от нее подальше. Ты запер ее в свое хранилище в Гринготтсе — замечательно! Пусть она там и остается. Если это действительно хоркрукс, навряд ли кто-либо, кроме Снейпа, об этом знал — если уж он до сих пор не воскрес из мертвых. А мы о нашей догадке никому рассказывать не будем. Так проще всего. Если ты, конечно, согласен. — Подожди, Гермиона, — покачал головой Гарри, — хоркрукс потенциально опасен. Лучше все-таки его уничтожить — даже если это и не хоркрукс, вреда от этого не будет, а если хоркрукс, то пользы будет намного больше, чем вреда… — И как ты собрался его уничтожить? — скептически спросила Гермиона. — У тебя со старых времен остался клык василиска? Или прокрадешься в Хогвартс, чтобы достать из шляпы меч Гриффиндора? Но ты ведь знаешь, что его можно достать оттуда только в случае смертельной опасности — где ты ее видишь? Или же ты собрался с риском для жизни сжечь фляжку в адском пламени? Гарри, поверь мне — раз уж никто, за эти годы, так и не собрался воскресить Снейпа, то пусть они лежат себе спокойно — и Снейп, и его хоркрукс. И вообще у нас других забот невпроворот, один твой аврорат чего стоит, так что давай оставим эту историю в покое. Снимем отдельный сейф в Гринготтсе, — я могу снять его за свои деньги, — и пусть фляжка лежит там. Гарри в бессилии развел руками: — Но любой хоркрукс опасен! Как ты не понимаешь! Этот — в первую очередь для тебя самой! И, как знать, может, для кого-нибудь еще! — Я не живу в ячейке Гринготтса, Гарри! Там одни только гоблины! А его уничтожение может быть опасным для тебя! И Снейп явно не захотел бы стать вторым темным лордом, даже если бы кто-нибудь его воскресил! — Нет, — отрубил Гарри, — я все-таки придумаю, как его уничтожить. А насчет второго Темного Лорда — как знать, Гермиона, как знать… В свете последних статей о том, что могущественные волшебники могут запросто подделывать свои воспоминания, я начинаю сомневаться в героической натуре профессора Снейпа… — …в честь которого ты, между прочим, назвал сына! Впрочем, делай, как знаешь, — махнула рукой Гермиона и резко встала со стула. — Поздно уже, пора домой, Рон и Хьюго меня наверняка заждались. Передавай привет Джинни и Лили. И не забудь мне сказать, если что придумаешь. Я пошла. Закрой за собой дверь и выключи свет, когда будешь уходить. — И тебе доброго вечера, Гермиона, — бросил Гарри в спину подруге. — Обязательно передам и обязательно расскажу. Не беспокойся.