Есть ли у меня душа?

8.0. Утром вторника Гермиона и Северус сидели на диване в учительской гостиной Хогвартса, крепко держась за руки, и смотрели на медленно расхаживающую перед ними и напряженно о чем-то размышляющую Минерву Макгонагалл. Вчера, обессиленные долгим скитанием по беспокойным морским волнам, беглецы не придумали ничего лучше, чем аппарировать в Хогсмид и пешком добраться до Хогвартса, чтобы попросить, как выразился Снейп, политического убежища. Макгонагалл, ничего не спрашивая, впустила их, но с утра потребовала объяснений, и Гермиона с Северусом, перебивая друг друга, изложили свою историю с самого начала — с того самого дня, когда Гермиона нашла на столе Хьюго хоркрукс Снейпа. — Вы нам не верите? — не выдержал Снейп долгого молчания. — Тогда дайте нам просто тихо уйти и начать жизнь заново, мы больше никогда не побеспокоим ни вас, ни магическую Англию… Макгонагалл сурово кашлянула: — Северус, если бы я вам не поверила, здесь уже давно была бы толпа авроров. Не горячитесь, это вам не к лицу. Я просто размышляю, как все лучше организовать. Значит, вы утверждаете, что вас пытаются обвинить в том, что вы намеренно подчинили себе разум миссис Грейнджер и устроили свое воскрешение, чтобы…? — Они считают, что я хочу захватить власть над магической Англией и пойти по стопам Волдеморта, — скривился Снейп. — Более абсурдного предположения у них не нашлось… Пытаются обвинить — это мягко сказано, если бы не Гермиона, меня бы сейчас взасос целовал дементор!.. Да и сейчас, если нас найдут, меня обвинят в том же самом, они не хотят верить ни мне, ни ей! Что самое подлое — они подделали результаты анализов Гермионы и хотели стереть ей воспоминания, уж не знаю, кто там сильнее постарался, Поттер или Уизли. Гермиона посильнее прижалась к плечу Северуса: — Наверняка это Рон. Он порой бывает очень… ревнив. До безумия. Макгонагалл посмотрела на нее поверх очков и хмыкнула: — Да, припоминаю… Ну что же, я могу попробовать помочь вам добиться пересмотра дела, у меня есть какие-никакие связи в верхах. Вы будете готовы подтвердить все под Веритасерумом? Северус и Гермиона переглянулись. Грейнджер коротко кивнула: — Если это поможет… Но это будет такой скандал… Кто сможет нас защитить?.. Не лучше ли нам просто куда-нибудь тихо уйти?.. — Миссис Грейнджер, — строго сказала Макгонагалл, — справедливости и оправдания невиновных надо добиваться до последнего и любыми средствами. Если вы не забыли, именно этому вас когда-то учили на Гриффиндоре. Мне очень горько слышать, что эти правила напрочь стерлись из головы мистера Поттера и мистера Уизли, которых сейчас ведет вперед не сердце и разум, а трусость и ревность. Я, конечно, не оправдываю того, что вы оставили своих детей и супруга, ничего им не объяснив — мы все беспокоились о Розе и особенно о Хьюго, который очень переживал ваше внезапное исчезновение, но ваш поступок, как выясняется, хотя бы был мотивирован благородными соображениями. — Вы серьезно думаете, что если бы Гермиона им все объяснила, ее бы сразу не упрятали в Святого Мунго? — скептически приподнял бровь Снейп. Макгонагалл развела руками: — В свете последних событий это действительно было бы очень маловероятно. Поэтому я и не могу вас осудить. Но довольно об этом. Что я хочу сказать — необходимо добиться пересмотра вашего дела, Северус, и вашего полного оправдания — любой ценой. Я помогу вам в этом. К слову, странно, что вам самому не пришло в голову потребовать от них использования сыворотки правды… — Да разве бы это что-то дало? — махнул рукой Снейп. — Мистер Поттер, как оказалось, имеет огромную власть над нашей судебной системой — все мои показания подгонялись под его личные цели… Я не понимаю, откуда в нем столь сильная жажда мести — Гермиона рассказывала мне, что после войны он меня, хм, обожал… — Он сказал мне, что ты можешь быть только мертвым героем, — Гермиона погладила Снейпа по руке. — И он все еще винит тебя в смерти своих родителей и Дамблдора… — Альбус! — воскликнул Снейп. — Минерва, а ведь он тоже мог бы подтвердить истинность моих показаний! Может, его портрет видел, как я создавал хоркрукс… Давайте поговорим с ним! Макгонагалл вновь задумалась: — Ну что ж, лишним это точно не будет. Пойдемте. Гермиона и Северус встали с дивана, все так же держась за руки, но тут в камине гостиной раздались три громких хлопка, и из него появились взъерошенные Гарри, Рон и Хьюго, судорожно ухватившийся за свой чемодан. Все шестеро долго смотрели друг на друга. Когда общее оцепенение прошло, Рон молча шагнул вперед, вырвал руку Гермионы из руки Снейпа и, дернув жену к себе, жестко схватил за плечи. Та охнула от боли и неожиданности. Хьюго бросился к родителям, чтобы их разнять, но Снейп успел вперед него. — Мистер Уизли! — взревел Северус, оттаскивая Рона от Гермионы. — Соблюдайте приличия! Рон развернулся и попытался ударить Снейпа. Макгонагалл и Гарри, не сговариваясь, одновременно достали палочки: — Инкарцеро! — Локомотор виббли! Ноги Рона слиплись, тело опуталось крепкими веревками, и он упал, гулко ударившись головой о пол. — Папа! — вскрикнул Хьюго. Гермиона обняла его: — Не бойся, с ним все в порядке. — Мистер Поттер, — очень строго спросила Макгонагалл, — я так понимаю, вы все-таки решили перейти на нашу сторону? Гарри хмуро окинул взглядом всех собравшихся: — Я еще ничего не решил. Мне просто не нравится, когда моим лучшим друзьям делают больно, с кем бы они не держались за руки — особенно, когда это делают мои же лучшие друзья. Мнение Рона я уже выслушал, и не раз, теперь хочу выслушать ваше. — Отлично, — кивнула Макгонагалл. — Мистер Хьюго Уизли, вам не следует присутствовать при этом разговоре. Ваша мама вам потом все расскажет и объяснит, и можете быть уверены — ей здесь ничто и никто не угрожает. Отправляйтесь в башню своего факультета, мы придем к вам, когда закончим беседовать. Северус, миссис Грейнджер, изложите мистеру Поттеру все, что вы только что изложили мне, а потом мы пойдем побеседуем с потретом Альбуса. — Как все-таки иногда приятно снова почувствовать себя ученицей, — шепнула Гермиона Северусу. Тот несмело улыбнулся и кивнул в ответ. 8.1. — Я вас понял, профессор Макгонагалл. Но мне надо сначала услышать, что про все это думает Альбус. Гарри поднялся с кресла и, не глядя на остальных — особенно на обездвиженного Рона, пошел к двери. Макгонагалл только что отчитала его как мальчишку — и за подделывание анализов, и за то, что он вообще согласился с планом Рона. «Мистер Поттер, вы позорите свой факультет! — гневно и торопливо говорила она. — Мистера Уизли ослепила ревность, вас — жажда мести! Хороший герой — мертвый герой, подумать только! Вы не остановились, даже узнав правду! Мне за вас стыдно! В безрассудном поступке миссис Грейнджер мало приятного, но ваше поведение совсем ни в какие рамки не лезет…» «Ну вот, жаждал приключений на свою голову — теперь расхлебывай, — мрачно размышлял Гарри. — Эти двое, кажется, действительно любят друг друга. Снейп, очарованно смотрящий на Гермиону — и в страшном сне такое не привидится. А как же моя мама? Большая любовь на всю жизнь, огромная любовь… «Всегда, » сказал он Дамблдору. Вот вам и всегда…» Он резко развернулся и обратился к Снейпу: — А как же моя мама? Как же Лили? Снейп усмехнулся, будто бы ожидал этого вопроса: — Мистер Поттер, вы опять хотите подловить меня на лжи, двуличии, лицемерии? Извините, мне кажется, в вашем возрасте уже давно пора бы понять, что любовь к живому человеку и любовь к памяти умершего — две вещи совершенно разные и отнюдь не взаимоисключающие. Я никогда не забуду Лили, но это совершенно не мешает мне испытывать глубокие чувства к Гермионе. К слову, она, как мне кажется, отнюдь не возненавидела мистера Уизли… только вот мистер Уизли сам делает все, чтобы она его если и не возненавидела, то, по крайней мере, проникнулась к нему глубокой неприязнью. Гарри только хмыкнул. Все портреты в кабинете директора Хогвартса были пусты — кроме одного, на котором Альбус Дамблдор сидел в кресле и тихо посмеивался в бороду. — Опять вы хулиганили, Альбус, — укоризненно сказала Макгонагалл. — Разогнали всех директоров… Клянусь Мерлином, при жизни вы были гораздо серьезнее. — Ах, Минерва, Минерва, — благодушно отозвался Дамблдор, — нам ли быть в печали? Надо же мне как-то развлечься, а то вы с самого утра оставили меня скучать в гордом одиночестве. О, а кого это вы с собой привели? Тут целая делегация! Гарри, Гермиона… Северус, мальчик мой, сколько лет, сколько зим! Надо сказать, вы выглядите гораздо лучше, чем ваш двойник с портрета! Тот сер и угрюм, а вы просто-таки светитесь! Подозреваю, что виной всему прекрасная дама, которая стоит рядом с вами!.. Северус побледнел, потом покраснел, потом очень тихо выругался себе под нос. — Альбус, — прервала Дамблдора Макгонагалл. — Мы к вам по делу. Если вкратце, миссис Грейнджер удалось воскресить Северуса благодаря хоркруксу, который тот создал сразу после того, как… убил вас, и теперь Северуса обвиняют в попытке убийства миссис Грейнджер, а так же в единоличном заговоре против магической Англии — и обвиняет его как раз-таки мистер Поттер. — Гарри? — Дамблдор удивленно поправил очки. — Это правда, профессор. — Гарри не стал отводить взгляда. — Снейп говорит, что создал хоркрукс для того, чтобы проверить, есть ли у него душа. Я ему не верю. Мне бы хотелось услышать вашу версию событий — если вы, конечно, присутствовали при создании… как-то утверждает Снейп. — Профессор Снейп, Гарри. — Дамблдор посуровел. — Вы могли бы проявить должное уважение к человеку, который не раз выручал вас в смертельной опасности и сделал все возможное, чтобы сохранить вашу жизнь. Поттер зарделся, но ничего не сказал. — Так что, Альбус? — Снейп шагнул к потрету. — Вы видели, как я создавал хоркрукс? Потому что, если мне не изменяет память, ваш портрет был все-таки пустой… Во взгляде Дамблдора заиграли лукавые искорки: — Северус, мальчик мой, я уверяю вас — вы были так пьяны, что ничего не можете помнить! Выхлестать в несколько приемов флягу огневиски… Я просто поражаюсь, как вам в таком состоянии удалось правильно прочитать все заклинания и создать — судя по тому, что вы сейчас стоите передо мной, — полностью рабочий хоркрукс!.. Видимо, правду говорят, что опыт не пропьешь!.. Но если серьезно, то да, Гарри, в тот вечер профессор Снейп пришел в этот кабинет, опустошил до дна флягу, которую я ему когда-то подарил, долго сидел за столом, буравя взглядом стену, затем воскликнул, спотыкаясь на согласных — «Н-нет, у м-меня вс-се-таки н-нет д-души!» — я тогда, помню, сильно удивился, не поняв, как он пришел к такому заключению, — посидел еще немного, пока его взгляд не упал на пустую флягу. Тогда он пьяно пробормотал себе под нос: «Я знаю, как проверить, есть ли у меня душа!», нашел «Тайны наитемнейшего искусства»… и принялся за дело. Я пытался до него докричаться, чтобы объяснить ему, насколько бессмысленна его затея, но он меня, естественно, не услышал. Так что уверяю вас, Гарри, все, что вам рассказал профессор Снейп — чистая правда, какой бы абсурдной она не казалась. Впрочем, чистая правда чаще всего и кажется полностью абсурдной… Поттер снял очки и в замешательстве начал протирать их краем мантии. Дамблдор снова улыбнулся — на сей раз торжественно. — Спасибо, Альбус. И если вас не убедили слова профессора Дамблдора, мистер Поттер, я потворю, что готов рассказать все то же самое под Веритасерумом, — добавил Снейп. — Меня все вполне убедило, — Гарри надел очки и устало оперся об стену. — Снейп… Профессор Снейп, мы назначим новое слушание в кратчайшие сроки, я обо всем позабочусь, и… до тех пор, я думаю, вам с Гермионой лучше остаться в Хогвартсе. Профессор Макгонагалл, можно мне забрать Рона? Я с ним поговорю… и, надеюсь, вы не станете выдвигать против нас встречных обвинений? Северус и Гермиона посмотрели друг на друга и помотали головой. Гермиона добавила: — Зачем? Вам вдвоем много чего пришлось пережить из-за меня… Я на вас зла не держу, да и Северус, наверное, тоже… Снейп довольно ухмыльнулся: — Мне вполне хватило того, как вас отчитала Минерва, мистер Поттер. Вы слушали ее с видом нашкодившего котенка — а я маленьких не обижаю. Гарри промолчал, хоть ему и хотелось ответить что-то столь же язвительное. — Ну вот и отлично, — подвела итог Макгонагалл. — Пойдемте, мистер Поттер, я помогу вам привести в порядок вашего ревнивого друга. Северус, миссис Грейнджер, подождите меня здесь. Я распоряжусь, чтобы вам выделили комнату… Впрочем, Северус, вы не хотели бы вернуться в ваше старое жилище? Оно до сих пор пустует. Флемминг, наш преподаватель зельеварения, сказал, что не может жить в столь мрачном месте — у него для этого слишком слабые нервы. Снейп кивнул: — С превеликим удовольствием. Скажите, пусть там как следует протопят. Когда Макгонагалл и Гарри покинули кабинет директора, Северус повернулся к портрету Дамблдора: — Альбус, я так у вас и не спросил — почему вы решили оставить мне флягу Николаса Фламеля? Ведь явно не для того, чтобы я создал себе хоркрукс? — Ааа, — рассмеялся Дамблдор, — так вы все-таки разузнали, чья это фляга! Но неужели вы не знаете, как она действует? — Нет, — пожал Снейп плечами, — я нигде не нашел этой информации. Понял только, что эту флягу не уничтожить ни одним из известных способов… — Северус, мальчик мой, так и быть — я открою вам секрет. Эффект фляги тот же, что и у философского камня. Дайте настояться любой жидкости в течении двух лунных циклов — и эликсир жизни — ваш. Гермиона ахнула. Снейп с удивлением воззрился на Дамблдора: — Но тогда почему…? — Ах, мой милый, милый мальчик, — Дамблдор с наслаждением потянулся, зевнул и встал с кресла. — Эту загадку я предлагаю вам разгадать самому. Довольно на сегодня. Идите, отдыхайте, набирайтесь сил и заглядывайте время от времени — навещайте старика. И Дамблдор исчез в глубине портрета. Снейп помотал головой: — Ничего не понимаю. Он мог остаться в живых, он мог все рассказать мне, и тогда я бы точно не провел двадцать лет в небытие… — И тогда мы бы не встретились по-настоящему, и ты так и не узнал бы, есть у тебя душа или нет, — продолжила Гермиона, — так что все к лучшему. Зато теперь мы можем жить действительно долго и счастливо… А что у тебя в подземельях такое страшное, что новый преподаватель зельеварения не согласился там остаться? — Да так, пустяки, — махнул рукой Снейп. — Небольшая анатомическая коллекция, всего-то десяток банок с формалином, еще пара-другая черепов, превосходная коллекция пауков… Пойдем, все сама увидишь! 8.2. Когда профессор Макгонагалл сказала мне вернуться в башню Гриффиндора, я сначала хотел отказаться — я хотел остаться с папой, хотя он и некрасиво себя вел с самого утра, а с мамой — так совсем безобразно, он ведь сам мне говорил, что на девочек и женщин руку поднимать нельзя ни в коем случае, но все же он — мой папа, и его нельзя бросать в беде. Но профессор Макгонагалл на меня так строго посмотрела, что я просто взял чемодан и пошел. А потом долго сидел в нашей пустой гостиной перед камином, смотря в огонь. В спальню подниматься мне не хотелось, там обычно холодно и сыро, а в гостиной тепло, и огонь совсем как живой — мне нравится высматривать в нем силуэты и придумывать разные истории. В этот раз я увидел там колдуна, который украл из королевского дворца прекрасную королеву, а потом королева перевоспитала его, и все закончилось хорошо. Только вот я не смог придумать, что значит — хорошо, и так и не понял, вернулась ли королева обратно в королевский замок, или осталась жить в хижине колдуна. И пока я об этом размышлял, в гостиную пришла мама, а с ней длинноволосый мужчина, которого она до этого держала за руку, и на которого папа очень сильно разозлился. Они сказали, что хотят мне все объяснить. « А что мне объяснять, » сказал я, «я и так все понимаю». «Вы и есть злой колдун, который заколдовал маму?» спросил я у длинноволосого. Мама нервно рассмеялась. Она вообще держалась очень напряженно, словно чего-то боялась. «По версии твоего отца — именно так, — ответил длинноволосый, опустившись рядом со мной на ковер. — Но на самом деле я не заколдовал твою маму, а она меня расколдовала.» И рассказал мне самую настоящую сказку про то, как сначала был очень мрачен, зол и печален, потому что у него не было души, а потом мама расколдовала его душу из той самой фляги, которую я когда-то выпросил поиграться у Лили — поэтому мамы так долго и не было, — и превратился в прекрасного короля. «Ну, может, не совсем уж и прекрасного, — добавил он, потерев нос, — но короля — так это уж точно. Потому что твоя мама — самая настоящая королева.» Мама покраснела и глупо захихикала — совсем как некоторые девочки с нашего курса хихикают, когда им что-то говорят мальчишки. Ну тут мне все и стало ясно: длинноволосый — король, мама — королева, теперь они будут вместе, потому что короли должны быть вместе с королевами… Только вот… Только вот… «А как же папа? — спросил я у мамы. — Если вы теперь — король и королева, он же не может быть вторым королем при вашем дворе?» Мама смутилась и ответила, что нет, не может, и что они с длинноволосым — которого, оказывается, звали Северус, — будут пока что жить в Хогвартсе, а папа останется у нас дома. Это меня обрадовало — значит, я смогу видеть маму каждый день, и в то же время огорчило — значит, мама и папа все-таки не будут вместе. Впрочем, подумал я, они в последнее время и так редко были вместе — только по выходным водили меня гулять, — да и тогда с нами очень часто гуляли дядя Гарри, тетя Джинни и маленькая Лили. И мама уже очень и очень давно не была такой радостной, как сейчас, рядом с Северусом. Видимо, для нее он действительно был прекрасным королем, хотя мне и сложно было представить его на троне, в короне и королевской мантии. «Ну хорошо, — сказал я, — тогда мы будем с тобой видеться часто-часто, а к папе я буду ездить на каникулы.» Мама кивнула, посветлев лицом, и я задал два вопроса, мучивших меня с самого утра: «А почему ты меня обманула с волшебной палочкой? Папа на меня очень рассердился… И почему папа так рассердился на тебя?» Мама замялась, а потом объяснила, что Северуса надо было срочно спасать, потому что его хотели казнить, и у нее не было времени мне все рассказывать в деталях, но что она передо мной, конечно же, извиняется, и что обманывать нехорошо, но когда кому-то угрожает смертельная опасность, то все-таки можно. Тут Северус добавил: «А еще мы тебе очень благодарны, потому что если бы не эта волшебная палочка, меня сейчас не было бы в живых.» «Да и меня, скорее всего, тоже…» тихо сказала мама, и я сразу расхотел на них обижаться, ведь я их все-таки спас, пусть даже сам того не зная, а спасителям не пристало обижаться на спасенных. «И папа сердится на меня потому, — продолжила мама, — что меня очень любит и не хочет меня отпускать. Он еще не понял, что если действительно любишь, то надо отпустить того, кого ты любишь, как бы сильно ты его не любил…» Я этого не очень понял, потому что, во-первых, как ты можешь сильно сердиться на кого-то, если любишь, я вот на маму почти никогда не сердился, а во-вторых, если любишь, то зачем же тогда отпускать… Но я не решился расспрашивать маму дальше, потому что у нее был очень усталый вид и она наверняка ответила бы мне «вырастешь — поймешь», и просто серьезно кивнул, как будто бы я был уже совсем взрослый и все и так понимал. А потом мы пошли смотреть, куда их поселили в Хогвартсе. Очень мрачные комнаты в подземелье, недалеко от гостиной Слизерина. Оказывается, Северус уже когда-то там жил и даже был деканом факультета! Никогда бы не подумал, что он слизеринец — был бы я шляпой, я бы его отправил в Рейвенклоу. Он мне сначала с гордостью показал кучу разных банок и склянок, в которых плавало что-то непонятное, а потом спросил, люблю ли я пауков. Я неопределенно пожал плечами, и Северус уже полез куда-то в шкаф, чтобы показать мне «самую полную коллекцию пауков на свете», но тут в дверь постучали. Там была профессор Макгонагалл. «Северус, — сказала она, даже не заметив меня, — оставьте на минутку ваших пауков. Флемминг только что сообщил, что со следующего года увольняется. Вы не хотели бы снова занять должность преподавателя зельеварения?» Северус улыбнулся, и мне очень понравилось, как он это сделал — в глазах у него словно появились серебристые звездочки, а лицо засияло. «Ну, Минерва, — ответил он, — видимо, от судьбы не убежишь. А Гермионе вы никакой должности не могли бы присмотреть? Министром магии она теперь вряд ли снова станет, впрочем, оно и к лучшему…» Профессор Макгонагалл сказала, что подумает, а мне хотелось прыгать от радости, хотя то, что профессор Флемминг уходит, меня немного огорчило — но если мама будет работать в Хогвартсе, я буду видеть ее каждый день! И, может, Северус не такой уж и плохой преподаватель — если он умеет так улыбаться и если мама рядом с ним прямо-таки расцветает…