Есть ли у меня душа?

9.0 — Добрый день. Бутылочку «Эликсира Фламеля», пожалуйста. Друзья хвалили. Говорили — выпьешь чуток и потом словно летаешь. Вы уверены, что в нем нет никаких незаконных веществ? Нет, сэр. Только природные составляющие и самая капелька магии. Вы и не знали, что я — настоящий волшебник? Не верите? Ваше право. Пожалуйста, вот ваша сдача, приходите снова и не забудьте рассказать о нас знакомым. Гермиона! Принеси еще десяток флаконов с «Фламелем» из подсобки, дорогая, уже почти все разобрали. Последняя партия у меня все-таки вышла просто замечательная. Надо будет заказать с этого… как ты там говорила? С Алиэкспресса? Ну вот, надо будет заказать еще бутыльков и флаконов, довольно дешево получается, да и материалы у них неплохие… Для магглов сойдет, во всяком случае. О, а может, нам начать разливать их в гравированные фляжки? Так сказать, эксклюзив? Ладно-ладно, все-все, я понимаю, что тебе еще надо разобраться со своими документами, но как я все-таки рад, когда ты приходишь помочь мне на выходных… Нет, я не подлизываюсь, я совершенно серьезен. Да, конечно, заедем в продуктовый. А может, лучше зайдем? Готов сам тащить сумки. Небольшое заклинание левитации и дело в шляпе. Не доверяю я твоему шайтан-автомобилю… …Вот так вот, Альбус. Я теперь больше не ваш мальчик и никогда им не буду. Я нашел свою душу, научился сам себе по-настоящему улыбаться и ушел из Хогвартса, вырвался из плена. Когда Минерва предложила мне снова занять должность преподавателя по зельеварению, я, конечно, согласился, потому что надо было как-то переждать неспокойное время и подняться на ноги… Проведение повторных слушаний затянулось, потому что на Уизли уговоры Поттера не подействовали. Он подал было аппеляцию, но после того, как любезная Минерва ему несколько раз напомнила, что у него самого рыльце в пушку, отказался от этой затеи. В день, когда меня оправдали, на последнем открытом слушании, я видел его — он сидел на последнем ряду, прожигая меня полным ненависти взглядом. Мне даже стало немного страшно — вдруг он подстережет нас с Гермионой на выходе и вытворит нечто совсем из ряда вон выходящее? Обошлось. Зато потом… так как в Хогвартс вход ему был заказан — «мистер Уизли, для вашего же блага», сказала Минерва, — он начал забрасывать Гермиону письмами. Каждое утро к ней прилетали большие белые совы с увесистыми конвертами, и в каждом конверте — многословные просьбы вернуться, заверения в огромной любви, проклятия в мой адрес, отказ подавать на развод, угрозы забрать обоих детей… На седьмой день я не выдержал, аппарировал из Хогсмида в Косой переулок, подкараулил мистера Уизли возле паба «Хромоногий кочевник» и дал ему в нос. Ладно. Шучу. Я же не гриффиндорец все-таки. Завел в плохо освещенный угол, нежно ухватил за отворот мантии, заглянул в затуманенные пивом глаза и доходчиво объяснил, что за годы пребывания в мире ином я отнюдь не растерял ни навыки зельеварения, ни влияние в среде домашних эльфов, которые до сих пор прижимают уши, едва заслышав мои шаги, и что если еще хоть раз у Гермионы после прочтения утренней почты испортится настроение на весь день, тем же вечером у него, мистера Рона Уизли, на всю оставшуюся жизнь испортится пищеварение, да так, что даже в Святого Мунго ему ничем не смогут помочь. Мистер Уизли мигом протрезвел, забормотал, что ни сном, ни духом о том, что Гермиона так реагирует на его невинные письма, и что он, конечно, постарается все разрешить мирным образом и в кратчайшие сроки. На том и разошлись. Детей они разделили — Роза не захотела оставаться с Гермионой, Хьюго и слышать не хотел о том, чтобы расстаться с мамой, да и я, если честно, был не против того, чтобы он жил с нами. Способный мальчишка, в Гермиону пошел — все на лету хватает, совсем не надоедливый, а еще ему сразу понравились мои пауки. Я ему показал, где их нужно искать в окрестностях Хогвартса, пару раз даже ходили с ним в Запретный лес пополнить коллекцию. Потом мне удалось заинтересовать его зельеварением. Отдал ему все свои учебники с первого по седьмой курс — думаю, когда-нибудь он и свои напишет, Ж.А.Б.А, во всяком случае, сдал на отлично, и теперь работает в одной из аптек в Косом переулке. Мы задержались в Хогвартсе на восемь лет. Гермиона преподавала нумерологию вместо вышедшей на пенсию Септимы, я же каждое лето рьяно отказывался от часов защиты от темных искусств, которыми Минерва так и норовила меня нагрузить. «Но, Северус, вы же всегда мечтали об этой должности?!» Нет, Минерва, это еще один миф, который сумел создать наш дражайший директор — никогда, никогда у меня и в мыслях не было отказываться от моих любимых зелий. Как может сравниться глупое размахивание палочкой с почти что алхимической мистерией, которая требует стократ больше прилежности, внимания, усидчивости и творческого воображения, чем все защитные и атакующие заклинания вместе взятые? Ах, как же мне порой хотелось придушить Горация в тот год, когда он занял мое место и превратил уроки зельеварения в светский цирк… Но довольно ворошить темное прошлое. Мы задержались в Хогвартсе на восемь лет. Хьюго блестяще сдал выпускные экзамены, а на следующем рождественском балу, когда мы с Гермионой кружились в вальсе, стараясь не замечать, с каким искренним умилением смотрит на нас половина преподавательского состава, моя любимая шепнула мне: «Слушай, а ты не хотел бы вернуться в ту маггловскую страну и начать все с нуля? Хогвартс прекрасен, нет спору, но все это уже было, и не раз, и в последнее время я не могу смотреть на его высокие стены — мне кажется, я вот-вот задохнусь, несмотря на то, что ты всегда рядом со мной…» Я задумался. В последние годы мысль оставить Хогвартс посещала меня не раз и не два, но я видел, насколько Гермиона счастлива, что может быть рядом с Хьюго и пересекаться с Розой хотя бы на уроках нумерологии, и ничего не говорил. Теперь же дети выросли… «Так вот почему ты в последнее время так печальна, » шепнул я ей в ответ. Она кивнула. «Ты знаешь, — продолжил я, — я мечтаю покинуть Хогвартс последние лет двадцать… А с теми годами, что я провел в небытие, так и все сорок. Но почему ты не хочешь остаться в Англии? Ты уверена, что не будешь скучать по детям?» Гермиона мечтательно посмотрела на меня: «Ты не представляешь, как мне было хорошо, когда мы были вдвоем на той квартире — только ты и я, и больше никого. Ни коллег, ни друзей, ни детей, никого… Наш маленький мир. Утопия, воплотившаяся в жизнь. Тебе ведь такое понравилось бы?» Я только согласно кивнул в ответ. Мне не было разницы, куда идти. Главное — никогда не расставаться с Гермионой, моим прекрасным зеркалом. Когда мы подали заявления об уходе, Минерва укоризненно поджала губы. «Альбус, — обратилась она к вашему потрету на стене. — Северус и Гермиона решили нас покинуть. Может, вы могли бы их урезонить?» И тогда, Альбус, вы сказали то, за что я вас окончательно простил — за что я простил вам и годы рабства, и несоразмерную моему преступлению жертву, которую вы от меня потребовали. «Минерва, — ласково улыбнулись вы с потрета, — Северус и Гермиона подарили друг другу свободу, о которой мы с вами можем только мечтать. Хогвартс всегда казался мне тюрьмой, к которой я был прикован навечно, и которую я не решился оставить ни при жизни, ни после смерти. Они же — решились. Пусть идут своей дорогой. Мы их все равно не удержим, да и надо ли? В мире не так уж и много действительно свободных людей…» И мы вернулись в город, где началась наша история. Сняли квартиру, я, как и мечтал в ту страшную ночь в Азкабане, открыл маленький магазинчик и стал торговать зельями, а Гермиона трансфигурировала пару дипломов и устроилась на работу в государственные структуры. Язык выучить оказалось не так уж и сложно — Гермиона когда-то откопала в архивах министерства личные заметки Барти Крауча, который был сверхъестественным полиглотом, и разработала по ним метод, позволяющий при помощи пары заклинаний за пару недель освоить любой иностранный язык, — да и бизнес быстро пошел на лад. Так мы теперь и живем. Душа в душу, точнее, пожалуй, и не скажешь. Вот так вот, Альбус. Теперь я не жалею ни о чем, что мне пришлось сделать в прошлой жизни — в конце концов, не убей я вас, не встретил бы я Гермиону, — наверное, мне даже следует вас поблагодарить… Да, сэр, что вам угодно? Десять «Эликсиров Фламеля» и баночку заживляющего крема? Конечно, минутку. Одиннадцатый «Фламель» бесплатно, берите-берите, подарок фирмы. Не забудьте рассказать о нас своим друзьям. Гермиона, душа моя! Семь вечера, я закрываю лавочку. Пойдем все-таки пешком, на улице прекрасная погода, и мы так давно не гуляли у моря… Завтра заберешь свою шайтан-машину. Пойдем. 9.1. Куда ни глянь — синяя гладь. Мы плывем по океану на большом корабле, чинно рассекающем волны. Ты дремлешь в шезлонге на палубе, я рядом с тобой читаю книгу. Пытаюсь читать. На самом деле то и дело смотрю вдаль, потом на тебя, потом снова вдаль и все время улыбаюсь. Прекрасный подарок на тридцатую годовщину нашей свадьбы — кругосветное путешествие. Вспоминаю прошедшие годы и улыбаюсь снова. Как же ты все-таки изменился. Нет больше и следа того мрачного, саркастичного Северуса Снейпа, мистера «двадцать очков с Гриффиндора», грозы подземелий, измученного внутренней пустотой двойного агента, убийцы Дамблдора. Есть милый Северус, ласковый Северус, улыбчивый Северус, Северус, увлеченно колдующий над своими котлами, Северус, хитро смотрящий на меня перед тем, как выключить верхний свет в спальне, Северус, каждое утро приносящий мне кофе в постель и не изменяющий этой привычке уже тридцать лет… Знал ли кто-нибудь, что под словно бы выгравированной на губах ухмылкой, под черной, внушающей ужас мантией, за вуалью сальных волос, прячущих колючий, почти что безжизненный взгляд, скрывается такое сокровище? Я — знала. Знала всегда. Поэтому сейчас я совершенно счастлива, несмотря на то, что нам когда-то пришлось пережить. Я же, наверное, ни капельки не изменилась. Все так же целые дни провожу за письменным столом, пишу и переписываю документы, пытаюсь придумать, как бы получше наладить международные отношения в одной отдельно взятой маленькой (так и хочется добавить — забытой Мерлином) стране. Но теперь я каждый вечер пытаюсь пораньше улизнуть с работы домой, где меня ждешь ты. Коллеги уже давно привыкли, что я не появляюсь ни на традиционных пятничных посиделках, ни на корпоративах — а на что мне они, когда каждую пятницу ты радуешь меня коктейлями собственного изготовления (все-таки удобно, когда муж — зельевар…), а по большим праздникам мы всегда трансгрессируем в какую-нибудь страну, где раньше не бывали, и празднуем, уединившись в каком-нибудь кафе и наблюдая из окна за толпами местных жителей и туристов. Последние тридцать лет пролетели как в сказке, причем довольно скучной сказке для любого слушателя, которому бы мне захотелось ее рассказать. В самом деле, о чем там рассказывать? Если только о нашем освобождении из Хогвартса и паре незначительных перипетий. Впрочем, Рон, узнав о нашем переезде, на какое-то время словно потерял разум, примчался за нами в Таллинн, снял жилье неподалеку и неделю подстерегал меня на пути на работу, вымаливая себе второй шанс, не обращая никакого внимания на Северуса, который всегда меня провожал. А потом он куда-то пропал, как сквозь землю провалился. Я спрашивала у Северуса, не знает ли он, что с ним случилось, но любимый муж только коварно улыбался в ответ и говорил, что с опытными зельеварами лучше не шутить. А в остальном наша жизнь протекала и протекает безоблачно — словно бы судьба или высшие силы решили вознаградить нас за все, что нам пришлось пережить. Теперь мы живем долго и счастливо, живем душа в душу… Скучная сказка, очень скучная сказка, но другой мне не надо. Проснулся. Жмурится от вечернего солнца и довольно смотрит на меня. Пойдем, душа моя, скоро ужин. А ближе к полуночи мы прибываем в какой-то африканский порт. Надо будет сойти на землю и как следует повеселиться. Ты ведь прихватил с собой пару эликсиров невидимости?.. 9.2. Золотая свадьба Снейпа и Гермионы. Я — в числе приглашенных, с Джинни, детьми и внуками. Вообще-то странно, что они решили отмечать годовщину — все предыдущие годы они жили уединенно, изредка выбираясь в Лондон, чтобы повидаться с Хьюго, и Гермиона по старой памяти всегда заглядывала в мой кабинет в министерстве на рюмочку чая… А теперь вдруг они со Снейпом решили устроить большой праздник, опять приехали по такому случаю в столицу, сняли большой зал в одном из ресторанов, пригласили всех, кого только знали, и, что самое странное, почти все пришли. Наверное, им стало любопытно, с чего это вдруг Снейп и Грейнджер решили выйти из сумрака. Вот сидит совсем уже постаревшая профессор Макгонагалл, нервно озирается вокруг, ищет знакомые лица. Хагрид поглаживает седую бороду, шепчет что-то Невиллу. Хьюго — статный красавец — гордо обнимает жену. По обе стороны от них сидят уже взрослые дети со своими женами, мужьями и детьми. Рон и Роза не пришли, впрочем, здесь ничего странного нет. Роза так и не смогла простить Гермионе, что та ушла от Рона, а Рон… Рон наверняка до сих пор очень зол на Снейпа. Я бы тоже разозлился, хотя в определенном смысле он сам виноват — Снейп же предупреждал его, что не стоит доставать Гермиону. Думаю, что самым унизительным для Рона было после трех безрезультатных недель в Святого Мунго идти к Снейпу на поклон и выпрашивать противоядие… Джинни сидит рядом со мной, с любопытством осматривается вокруг. Рыжая шевелюра поблекла, но огонек в глазах не угас. Она на Гермиону больше зла не держит, да и я — тоже. И со Снейпом смог примириться — не помириться, общаться мы с ним так и не начали, но вот примириться — вполне. В конце концов, они благородно поступили, решив не преследовать нас с Роном. Да и к тому же, кто старое помянет, тому глаз вон. Вот Альбус Северус о чем-то шепчется со Скорпиусом Малфоем и они тихо посмеиваются в длинные усы. Эти двое и спустя пятьдесят лет — не разлей вода. За столом много и тех, кого я совсем не знаю — наверное, преподаватели Хогвартса, которых я не застал, может, еще какие друзья и знакомые Снейпа и Гермионы. О, вот того я, кажется, даже где-то видел — очень похож на мужчину, который когда-то навел меня на след Гермионы, но слишком молод. Наверное, его сын. Неужели волшебник? Как причудливо переплетаются судьбы… Хорошая компания подобралась, шумная, большая. Но где же сами виновники торжества? И зачем они все-таки нас здесь собрали? Вот они. Оба при полном параде, лица светятся счастьем, держат друг друга за руку — попугайчики-неразлучники… Картинка красивая до тошноты, такое ощущение, что вот так они эти пятьдесят лет и провели, при этом ни разу не поссорившись. Приторно-то как, брр. Впрочем, что это я? Мне бы радоваться хотя бы за Гермиону, раз уж за Снейпа при самом лучшем раскладе я порадоваться никак не смогу. А может, мне просто завидно… Джинни, например, никогда на меня так не смотрела, как Гермиона сейчас смотрит на Снейпа — словно для нее в целом мире существует только он, словно бы он ее единственная защита и опора на веки вечные, — а я ведь знаю этот взгляд, Молли Уизли порой так смотрела на Артура, когда они оба были чуть помоложе. Может статься, Гермиона и не преувеличивала, когда как-то призналась мне после третьей порции огденского, что душу Рона она разглядеть так и не смогла, а душу Снейпа заметила с первого взгляда. Я тогда над ней про себя посмеялся, — подумать только, Гермиона, рациональная до мозга костей, рассуждает о душе, — а в последнее время сам все чаще задумываюсь — а вдруг это правда, и душу можно не только распополамить и запихнуть в хоркрукс, а еще и разглядеть в другом человеке… Может, мне надо просто повнимательнее присмотреться к Джинни? Так-так. Снейп взял бокал и, судя по всему, будет произносить речь. Да, вот он коснулся палочкой горла — наверняка наложил Сонорус. Сейчас интрига разрешится… Все замолчали, все трепетно внемлят. — Дорогие родственники, друзья, коллеги, знакомые и родственники родственников, друзей, знакомых и коллег! Мы с Гермионой очень рады видеть вас! Вы, конечно, жаждете узнать, почему два отшельника, никогда, никого и никуда ни по какому поводу не приглашавших, вдруг решили собрать огромную компанию на пятидесятилетие своей совместной жизни?.. Хм, Северус Снейп, который рад кого-то видеть… Гермиона явно на него хорошо влияет. И да, жаждем, жаждем — словно мысли читает. Впрочем, он ведь легилимент… — …еще вас, несомненно, должен мучить вопрос, зачем мы написали в приглашении, что с подарками являться запрещено. Так вот, насчет последнего пункта — во-первых, у нас есть мы, и у нас есть вы, и этого нам вполне достаточно, а во-вторых, мы сами хотим сделать вам подарок. Перед каждым из вас стоит небольшой флакончик с золотистой жидкостью — это усовершенствованная версия эликсира удачи, не вызывающая привыкания. Наша небольшая благодарность вам всем за то, что вы были в нашей жизни, и в то же время — прощальный подарок… Ого, как Хьюго ухватился за флакончик, вертит в руках, чуть ли не обнюхивает. Весь в отчима… Шикарный подарок, интересно, как долго Снейп корпел над котлами? И погодите-ка, погодите-ка, в каком смысле — были? В каком смысле — прощальный?.. Он шутит? — …мы с Гермионой полстолетия прожили душа в душу, и накануне этой замечательной даты решили, что сколько бы нам ни было еще отпущено лет, остаток жизни мы хотим провести в полнейшем уединении, вдали от всех. Я предложил Гермионе сразу же аппарировать в полнейшее уединение, никого об этом отдельно не извещая, но она напомнила мне, что у нас все-таки есть вы, и вы, скорее всего, будете волноваться, если мы вдруг ни с того ни с сего пропадем навеки. Как ни странно, я не смог с ней не согласиться. Хьюго, мальчик, в особенности я не хотел волновать тебя. Как у него дрогнул голос… И какой шум вдруг поднялся за столом…. Ушам не верю, как это они решили уйти? И куда? Может, Гермиона внесет ясность? Вот она сама потянулась за палочкой… — Дорогие, любимые! Я понимаю, что известие вас взволновало, но пожалуйста, еще минуточку тишины, потом вы сможете спокойно продолжить обсуждение. Да, мы с Северусом решили удалиться от мира, чтобы насладиться абсолютным одиночеством вдвоем. Простите, что мы не оставим вам наш новый адрес, но иначе наше одиночество никогда не будет абсолютным. Вам может показаться это странным или даже сумасшедшим поступком, но поверьте — это наше единственное желание, и если мы действительно вам дороги — отпустите нас без сожалений и с радостью в сердце. Мы не знаем, может, мы когда-нибудь и вернемся, но пока что мы просто прощаемся с вами, благодарим за вашу поддержку и любовь — Минерва, перед вами мы до сих пор в неоплатном долгу, — и просто уходим. — Да, долгие проводы — лишние слезы. Поднимите же за наше счастье эти бокалы, полные до краев эликсира жизни — и радуйтесь, и ни в чем себе не отказывайте — все оплачено! Прощайте! Как они оба улыбаются, совершенно сверхъестественно… Обнимают друг друга… Снейп взмахивает палочкой, их вуалью окутывает серебристый свет, и они… они испаряются. Значит, они не шутили. В голове не укладывается. Бред какой-то. Они действительно на старости лет с ума сошли. Не знаю, что и думать. Похоже, никто не знает. Все сидят, молча уставившись в точку, где только что растаяли их силуэты. Хьюго в полной растерянности. Альбус и Скорпиус нервно и совершенно синхронно подкручивают усы. По щеке профессора Макгонагалл медленно катится слеза. Я тоже сейчас, кажется, расплачусь… Гермиона… Опять ты ушла за ним… Но… вот профессор Макгонагалл медленно поднимается из-за стола, кажется, хочет что-то сказать: — Вы знаете, — говорит она совсем тихо, но твердо, — когда-то сорок лет назад я не хотела отпускать их из Хогвартса. Не понимала, почему они хотят уйти из столь замечательного места. Но Альбус сказал мне, что Северус и Гермиона подарили друг другу свободу, о которой мы с вами можем только мечтать, и что их уже невозможно нигде удержать насильно. Только теперь я начинаю действительно понимать, о чем он говорил. Давайте отпустим их радостно и пожелаем им счастья там, где они сейчас, и пожелаем друг другу такой же любви и свободы — она досталась им дорогой ценой, но, думается мне, оно того стоило, и я счастлива, что смогла им когда-то помочь… Она поднимает бокал. Все перешептываются, не решаясь ничего сделать. И тут уверенно поднимается Хьюго, и поднимает свой бокал, улыбаясь, глядит на профессора Макгонагалл, они чокаются… И все начинают потихоньку подниматься за ним, улыбаться друг другу, поднимать бокалы, воцаряется радостный гомон, и я тоже поднимаюсь вместе со всеми, делаю как все, смотрю на Джинни, на Альбуса Северуса, на Хагрида, на Невилла, где-то фоном проскальзывает мысль, что Рон тоже мог бы быть здесь, и… и… Гермиона! Теперь я знаю, что все эти годы видел в твоем взгляде, мельком улавливал в твоих интонациях и жестах, теперь я знаю, почему я так любил наши долгие разговоры по вечерам, в кабинетах министерства, в лондонских пабах, в нашей гостиной… Теперь я знаю, почему тогда, в узком коридоре однокомнатной квартиры, я чуть не заавадил Снейпа, будучи уверен, что он подчинил себе твой разум… Но что же мне теперь делать? И где тебя искать? И надо ли?.. Да, Джинни, дорогая, согласен, совершенно безумный поступок. Но давай за них порадуемся, как они того и хотели. Подлить тебе еще вина? Живи счастливо, Гермиона, живи счастливо…