Не герой

Летние каникулы подошли к концу, и это означало, что мне придётся возвращаться в школу. Не то чтобы я не любила учиться, но саму школу я крайне недолюбливала. Дело в том, что с самого детства у меня проявилась так называемая «болезнь творческих людей» — дислексия. Из-за нее мне тяжело давалось чтение и, как следствие, учёба в целом. Обычно такие дети учатся в специализированных школах, но мне хватило одного года, чтобы понять, что в такой школе мне не место. И вот по моей настойчивой просьбе отец перевел меня в обычную школу. И если в школе для детей с отклонениями мне не нравилась сама учеба, то здесь я столкнулась с гораздо более страшным — детской злобой. Из-за своей болезни мне постоянно приходилось терпеть нападки и обзывательства со стороны одноклассников. Исключением стала Одри Картер — моя лучшая и единственная подруга. Помню, как она пришла к нам в третьем классе, бойкая, вечно весёлая и умная девчонка, ей быстро удалось занять лидирующие позиции в социальной иерархии нашего класса. Одри была моей полной противоположностью. До сих пор не понимаю, чем я — необщительный и диковатый ребёнок, вечно сидящий в стороне ото всех и судорожно пытающийся читать книги по истории искусств, привлекла ее внимание. С ее приходом школа перестала казаться мне чем-то ужасным. Одри удалось совершить практически невозможное: она вытащила меня из моей раковины и стала мне не только другом, но и верным защитником. В ее присутствии никто не мог обидеть меня. Одри помогла мне стать увереннее в себе и постепенно я перестала переживать по поводу своей болезни. Мы были не разлей вода, и даже решили поступать в один колледж после окончания школы.        Но теперь все это в прошлом: ее больше нет.        Прошел уже почти год с того несчастного случая, но я до сих пор помню все в мельчайших подробностях. Прошлым летом мы вместе с Одри поехали в спортивный лагерь, чтобы, по ее словам, хоть немного «растрясти доходяжный мешок с костями», то есть меня. Там мою подругу и убила какая-то жуткая тварь, похожая на льва с хвостом скорпиона. Расскажи я кому-то такое, меня бы сразу отвезли к психиатру. Я уверена, что так бы и поступили сотрудники лагеря, если бы я поделилась с ними подлинной версией того, что видела.        В тот злополучный день я уговорила Одри сбежать с вечерней посиделки у костра, и мы пошли гулять по территории лагеря. После непродолжительной прогулки мы присели на нашу любимую лавочку, находившуюся в тени деревьев, чтобы немного отдохнуть. Мы так увлеченно болтали, что не заметили приближающуюся опасность. Неожиданно из-за кустов, находившихся немного поодаль от нас, выскочило ужасное чудовище. Оно было похоже на огромного льва с человеческим лицом, а вместо хвоста у него было огромное жало, похожее на скорпионье. Монстр посмотрел на нас своими огромными желтыми глазами, наполненными злобой, и прорычал:         — Сегодня ты умрешь, мерзкая полукровка!        Не успела я сообразить, что произошло, как Одри, громко выругавшись, молниеносно вскочила на ноги и выхватила непонятно откуда взявшийся кинжал.         — Лисс, немедленно беги отсюда и уезжай из лагеря как можно скорее, я тебя догоню, — крикнула Картер, а затем кинулась прямо на монстра.        — Но?       !  — Никаких «но», Лисс! Беги! — крикнула Одри, уклоняясь от ударов чудища.        Будучи в состоянии аффекта, я беспрекословно подчинилась и бросилась к лагерю во весь опор. Только добежав до тренировочного корпуса, я обернулась назад и, не найдя глазами подругу, запаниковала еще сильнее. Где Одри, черт возьми?! Неужели она все еще там?! Нет, я не могу ее бросить, нужно помочь!        Забыв про свой страх, я схватила лук и колчан со стрелами, по счастливой случайности забытый на скамейке у входа, и побежала обратно. По дороге я пыталась приготовиться к выстрелу. Хоть и стреляла я довольно неплохо, но то были ненастоящие мишени. Вернувшись на то место, где я «героически» бросила Одри, я осмотрелась по сторонам в поисках монстра, но его уже и след простыл. Подойдя ближе к нашей скамейке, я увидела окровавленное тело подруги, лежавшее под деревом. Мгновенно сорвавшись с места, я подбежала к подруге, наклонилась к ней в надежде хоть как-то помочь, но было уже слишком поздно. Она была мертва. В тот момент я почувствовала полное опустошение и жуткую злость на саму себя за то, что допустила такое. Я словно потеряла часть себя и потеряла навсегда. По своей вине. Из-за своей трусости и слабости. Хотелось разрыдаться, но я не смогла. Так я и просидела рядом с бездыханным телом Одри до самого утра, пока нас не нашли вожатые. На их расспросы о произошедшем я лишь нервно кивала или мотала головой. Говорить у меня просто не было сил. Тогда казалось, что из меня вытрясли всю душу. В тот же день я собрала свои вещи и уехала домой на первом же автобусе.        В итоге все решили, что во время прогулки на нас напал маньяк, неизвестно как оказавшийся на территории лагеря. Директор был оштрафован на крупную сумму, а наш бывший вожатый уволен, но меня это мало волновало.        Приехав домой, я заперлась в своей комнате и не выходила оттуда целый день. Мой папа очень за меня переживал и пытался выяснить, что произошло, но безуспешно. Только через неделю у меня получилось собраться с духом и рассказать ему о том, что случилось в тот день. Мой отец, вопреки моим ожиданиям, спокойно выслушал меня и успокоил. Он стал единственным человеком, которому я рассказала правду о событиях того дня. Именно благодаря ему я смогла смириться со смертью Одри и заставить себя жить дальше.        Этот день навсегда разделил мою жизнь на «до» и «после». С того самого момента я стала постоянно видеть разных монстров вокруг себя. Даже в школе мне приходилось сталкиваться с этими отвратительными созданиями. Осознание того, что их вижу только я, пришло довольно быстро, поэтому, чтобы не вызывать подозрений на счет моей адекватности, мне пришлось учиться спокойно реагировать на них, не шарахаясь в сторону всякий раз, когда на глаза попадается очередное чудище. Спустя три месяца я все-таки пересилила себя и пошла к психологу. Если верить словам той женщины, мои «галлюцинации» стали следствием «психотравмы» из-за смерти лучшей подруги. Легче мне от ее заумных объяснений, конечно же, не стало, но когда ты можешь хоть как-то объяснить происходящие с тобой вещи, становится чуточку спокойней, согласитесь?        Тогда я еще не подозревала, что это было только начало.              

***

       — Лисс, просыпайся, а то в школу опоздаешь, — сказал мой папа, стоявший в дверях моей комнаты.        — Я никуда не пойду, — буркнула я и перевернулась на другой бок.        Мой отец тяжело вздохнул и подошел к моей кровати. Он сел рядом со мной и положил руку мне на плечо.        — Я знаю, тебе тяжело, но ты должна закончить школу, чтобы потом поступить в колледж. Тебе ведь остался всего год.        — Но я не могу! — я села на кровати, и на мои глаза начали наворачиваться слезы.        — Иди сюда, — папа подвинулся ко мне и обнял за плечи.        Я с мольбой посмотрела на него, изо всех сил сдерживая слезы. Несмотря на то, что прошел уже целый год, мне все равно было очень трудно заставлять себя идти в школу, особенно в этот день — день рождения Одри.        — Хорошо, можешь не идти сегодня, но тебе обязательно нужно на улицу. Это я тебе как доктор говорю, — отец отпустил меня и подошел к окну. — Смотри, какая хорошая погода!        — Ладно, прогулка так прогулка, — вздохнула я и проследила взглядом за отцом, выходящим из моей спальни. — Спасибо тебе, пап, за все.        — Не за что, Лисс, — отец грустно посмотрел на меня своими голубыми глазами. — А сейчас, извини, мне нужно ехать в больницу. Через пару часов у меня назначена сложная операция, нужно подготовиться.        На это я лишь молча кивнула, и папа вышел из комнаты, закрыв за собой дверь. Мой отец работает нейрохирургом в Нью-Йоркской больнице. Он каждый день спасает жизни людей и иногда не приходит домой сутками, а когда возвращается, просто падает на кровать от усталости. Нам редко удается пообщаться вот так, как сейчас, но я не виню его за это. Он любит меня и делает все возможное, чтобы я не чувствовала себя брошенной. Иногда я просто не понимаю, почему мы так хорошо ладим друг с другом, потому что мы очень различаемся, даже внешне. У моего папы светлые волосы, голубые глаза и довольно загорелая кожа, а вот я совсем другая — каштановые волосы чуть ниже плеч, зеленые глаза и мертвенно бледный оттенок кожи. Хотя, у нас все же есть кое-что общее — вечные синяки под глазами из-за систематического недосыпа.        Папа говорит, что я полная копия мамы, но проверить его слова я, к сожалению, не могу. Моя мать бросила нас, когда мне был всего год, и поэтому я совсем не помню ее. В нашей квартире не было ни одной ее фотографии, и я догадывалась почему. Папа боялся, что я начну ее искать. Но зачем мне это? Она бросила меня, значит я ей не нужна, а навязывать себя кому-то я никогда не хотела. Пусть живет своей жизнью, мне и без нее неплохо. Пока я думала обо всем этом, я не успела заметить, как оделась. Папа прав, мне не повредит прогулка на свежем воздухе. Прихватив с собой плеер и наушники, я отправилась в парк.              

***

       POV Перси        Сегодня было первое сентября — начало нового учебного года. Для такого ужасного дня он начался слишком хорошо. Во-первых, я узнал, что в этом году моя девушка, Аннабет, будет учиться вместе со мной. А во-вторых, я уговорил Воображалу прогулять первый день учебы и пойти гулять в парк. Как дочь Афины могла согласиться на такое? Сам до конца не понял, но, возможно, мы оба просто хотели избежать очередного неприятного происшествия в начале года. Монстры умудрялись портить нам каждое первое сентября, поэтому мы решили дать возможность нашим одноклассникам провести День Знаний спокойно. Мы договорились встретиться у входа, и я как всегда умудрился опоздать. Подбежав к воротам, я встретился с разгневанными глазами цвета грозовых туч. Только она успела открыть рот, как я подскочил к ней и поцеловал ее.        — Можешь считать это моим извинением, — сказал я и посмотрел на Аннабет, которая перестала злиться и лишь закатила глаза.        — Джексон, ты неисправим! — сказала Воображала и потянула меня в парк. — Пойдем, мне уже надоело стоять на этом месте.        Я лишь улыбнулся и пошел вслед за Аннабет. Мы гуляли по широким дорожкам парка, обсуждая летние каникулы. После победы над Геей боги решили, что нам не помешает отдохнуть, поэтому вся семерка полукровок разъехалась по своим делам. Аннабет ездила в небольшое турне по странам Европы, изучая здешнюю архитектуру. А я отправился вместе с мамой в Монтаук, в наш старый домик на берегу моря. Как ни странно, но после войны с Геей ни одному из нас не попадался ни один монстр, что не могло не вызвать подозрений. Мы понимали, что наша жизнь никогда не будет спокойной, поэтому нас обоих не покидало стойкое ощущение затишья перед бурей. Мы прошли небольшую аллею и вышли на лужайку, по краям которой было несколько скамеек. Мы решили присесть на одну из них и немного передохнуть. Я положил ногу на ногу и откинул голову назад. Только я прикрыл глаза, как вдруг Аннабет дернула меня за рукав футболки и указала пальцем куда-то вглубь парка.        Не успел я что-либо сообразить, как дочь Афины рванула со своего места туда, куда секунду назад показывала пальцем.        И тут я, наконец, увидел причину такого поведения своей девушки. Огромная адская гончая неслась на девушку, которая сидела под деревом спиной к монстру и слушала музыку в наушниках. Когда я догнал Аннабет, мы переглянулись и поняли друг друга без слов. Я на бегу вытащил Анаклузмос и, сняв с него колпачок, побежал навстречу гончей, в то время как Аннабет схватила за руку ничего не понимающую девушку и потянула ее за собой. Я достаточно много времени провел с Миссис О’Лири, чтобы узнать все слабые места адских гончих. Я подбежал к монстру и, пригнувшись, вонзил в него Анаклузмос. Как обычно и происходило со всеми монстрами, которых пронзил клинок из небесной бронзы, он просто рассыпалась в пыль. Но я почувствовал, что что-то не так, слишком уж просто. Вдруг я услышал крик и шаги бегущей ко мне девушки.        — Что ты сделал?! — кричала девушка, стремительно приближаясь ко мне.        Я непонимающе смотрел на нее. Она явно была очень злая, и мне казалось, что ее глаза сейчас испепелят меня на месте.        — Так ты благодаришь Перси за свое спасение! — вмешалась Аннабет, подбегая к нам.        — Какое к черту спасение?! За что ты убил эту собаку?! — продолжала кричать девушка, тыкая в меня пальцем.        Мы с Аннабет переглянулись. Не может быть. Мы не могли ошибиться! Она — полукровка, раз на нее напала гончая, но почему тогда она назвала ее просто собакой? Почему она не поняла, что на нее хотели напасть? Я посмотрел на Аннабет и понял, что в ее голове сейчас крутились те же вопросы, что и в моей. Надо как-то выяснить, что именно видела эта девушка. Вдруг жертва нашего спасения замолчала и с испугом уставилась на Анаклузмос, который я все еще держал в руке.        — Вы и меня хотите убить? — уже более тихо, но не менее уверенно сказала девушка. — Парк не самое подходящее для этого место, вам не кажется?        Осознав, что мы неправильно поняли друг друга, я вернул свой меч в исходное состояние.        — Успокойся, сейчас мы все тебе объясним, — спокойным голосом сказала дочь Афины и положила руку на плечо девушки. — Меня зовут Аннабет Чейз, а это Перси Джексон, — она жестом показала в мою сторону — Ты знаешь что-нибудь о греческой мифологии?        Стандартная схема. За все это время мы с Аннабет успели обнаружить достаточно полукровок, и поэтому мы знаем, как порой бывает тяжело объяснить подростку, что он полубог. Но случилось то, чего ни, я ни Аннабет не ожидали.        — Я не желаю вас слушать! Ты! — она снова ткнула в меня пальцем. — Зачем ты убил Мину?! А ты, — она повернулась к Аннабет. — Не дала мне спасти ее от этого придурка!        — Хэй, полегче с выражениями! Я тебе вообще-то жизнь спас! — не выдержав, выпалил я. — Мы пытаемся все тебе объяснить, но ты даже слушаешь. Эта твоя «собака» никто иная, как адская гончая, монстр из Тартара, и она пыталась тебя убить. Мы спасли тебя от нее, а теперь, вместо того, чтобы спокойно выслушать нас с Аннабет, ты просто орешь на нас, да еще и обзываешься!        — Она вовсе не пыталась меня убить. Она хотела поиграть со мной в фрисби, — грустно сказала девушка и вытащила из своего рюкзака синий диск.        Мы с ужасом уставились на девушку. Она говорила об этом так спокойно, будто играть во фрисби с адской гончей это обычное занятие. Может она еще и пасьянс с гарпиями раскладывает?        — А тебя не смутило, что собака, с которой ты хотела поиграть в фрисби размером с микроавтобус? — первой нарушила тишину Аннабет.        Вдруг глаза девушки расширились, и она с удивлением уставилась на нас.        — Вы хотите сказать, что тоже видели ее такой? — ее глаза широко распахнулись, а голос задрожал.        Мы лишь утвердительно кивнули. Мы уже хотели начать свой рассказ про Олимп, богов и лагерь, но вдруг девушка резко развернулась и побежала прочь из парка.        — Стой! Куда ты?! — крикнул я, и уже собирался кинуться следом, но Аннабет меня остановила.        — Не стоит этого делать. Пусть успокоится и осознает все, что с ней произошло, — сказала мне дочь Афины и протянула мне рюкзак, на котором красовалась бирка с надписью: «Алистерия Уоллес» — Мы найдем ее, а потом отвезем в лагерь.        — Спокойно проведем первое сентября, говоришь? — сказал я Аннабет, и мы, смеясь, пошли к выходу из парка.              

***

       POV Лисс        Я бежала из парка так быстро, как только могла. Кто эти двое и что они хотели от меня? Причем тут греческая мифология? Что еще за адские гончие? И самый главный вопрос: Почему они видели собаку мистера Купера такой же огромной и страшной, какой видела ее я? Может быть, мне следовало остаться и выслушать их. А если они меня обманули, и это были вовсе не старшеклассники, а помощники психиатров, которые ищут сумасшедших, подвергая их таким проверкам? В любом случае, это уже не важно. Они не стали меня догонять, и на этом спасибо. Выбежав на дорогу, я поймала такси и поехала домой. Развеялась, называется.        Доехав до дома, я поняла, что оставила свой рюкзак в парке. Какая же я растяпа! Хорошо, что в кармане моих джинсов оказалось немного денег, которых хватило, чтобы расплатиться с таксистом.        Оказавшись наконец дома в своей комнате, я упала на кровать и уснула. Слишком много впечатлений для одного утра.        Проснулась я только в шесть часов вечера. К моему удивлению, мне ничего не снилось. Потянувшись в кровати, я перевернулась на другой бок и уже хотела продолжить спать, как вдруг услышала чьи-то голоса в гостиной. Мой отец не мог так рано вернуться домой, а о гостях меня не предупреждали. Решив посмотреть, что там происходит, я стала на цыпочках подкрадываться к двери в гостинную, прихватив с собой настольную лампу, на всякий случай. Вдруг это воры? Подойдя к двери, я стала вслушиваться в разговор.        — Я знал, что рано или поздно этот день наступит, и ей придется уехать, — услышала я голос отца из угла комнаты. Он дома! Так рано?!        Стоп! Какой еще день?! И куда уехать?! Я никуда не поеду. Хотя… А речь-то вообще обо мне идет или нет? Чтобы это выяснить, я решила послушать еще и не встревать в разговор, пока не узнаю, о ком идет речь.        — Хорошо, что вы понимаете всю серьезность ситуации, мистер Уоллес. Теперь, когда за ней явились монстры, она всегда будет в опасности. Ей необходимо научиться защищать себя, иначе ее просто убьют, поэтому мы увозим ее в лагерь прямо сейчас, — сказал чей-то женский голос. Кажется, я уже где-то слышала его. Точно! Это была та самая девушка из парка, Аннабет, кажется.        После этих слов у меня не осталось никаких сомнений в том, что речь идет обо мне, и я решила вмешаться. Для подстраховки я взяла в руки настольную лампу и приготовилась обороняться.        — Я с вами никуда не поеду. Вы ничего не докажете! — сказала я и зашла в комнату, с шумом распахнув дверь. — Я не сумасшедшая, поэтому мне не нужно ехать в больницу.        Вдруг я осознала, как выгляжу со стороны: растрепанные волосы, мятая одежда, опухшие после сна глаза и лампа в руке. Ну чем не психопат, а?        — Какую больницу? — недоуменно спросил Перси.         — Вот именно, что ни в какую, — ухмыльнулась я и повернулась к отцу. — Пап, а что эти двое чудиков тут делают?        Я решила поставить лампу на стол, для пущей убедительности, чтобы показать, что эти «санитары» здесь явно лишние.        — Послушай, Лисс, нам предстоит кое-что обсудить. Это очень важно, — сказал мой папа и сел на диван. — Тебе лучше присесть.