Руками не трогать

      — Поттер, Гарри! — произнесла профессор МакГонагалл.       В зале стали раздаваться многочисленные шепотки:       — Гарри Поттер?       — Тот самый Гарри Поттер?       Прошла минута, однако никто к Распределяющий шляпе выходить не собирался. Минерва за всю свою работу преподавателем встречала разных первокурсников, кроме храбрых, там были невероятно скромные и испуганные, поэтому она терпеливо ожидала всю эту минуту. Но не больше.       — Мистер Поттер, подойдите, пожалуйста, к шляпе, не задерживайте распределение, — повторила Минерва МакГонагалл, пристально выглядывая мальчика в толпе.       К шляпе по-прежнему никто не выходил. Поттера тоже нигде не было видно.       Профессор МакГонагалл вздохнула про себя и нацепив грозное выражение лица самостоятельно пошла вытаскивать мальчика из сильно поредевшей толпы не прошедших распределения первокурсников.       Однако Гарри Поттера она там не обнаружила, хотя точно помнила, что в Малом зале он был. Держался на порядочном расстоянии и со страхом глядел на все вокруг. МакГонагалл часто видела подобное поведение у детей, воспитанных маглами, однако все они успешно проходили распределение.       Может, он отстал?       — Может быть, он остался в том небольшом зале? — предположил рыжий мальчик, еще не прошедший распределение.       «Наверняка, Уизли», — подумала Минерва МакГонагалл.       Она еще раз убедилась, что Поттер отсутствует, и на глазах у всех быстрым шагом пошла в Малый зал, где недавно стояли первокурсники. Других идей, где найти мальчика у неё не было.       Гарри Поттер нашелся в дальнем углу, он сидел на скамейке и о чем-то размышлял.       — Мистер Поттер, все ваши однокурсники уже в Большом зале, почему вы еще тут? — поинтересовалась Минерва МакГонагалл.       Гарри лишь неопределенно пожал плечами и со страхом посмотрел на профессора трансфигурации.       «Он очень волнуется и боится», — поняла Минерва МакГонагалл. — «Ругать его пока не желательно».       — Давай я тебя проведу, — произнесла она мягко.       Гарри еще сильнее вжался в угол, а затем, увидев, как профессор МакГонагалл приближается к нему, открыл рот и, заикаясь, проговорил:       — Нет! То есть… Н-не надо… Я это… сам...       Гарри Поттер бросил опасливый взгляд в её сторону, а затем медленно зашагал в сторону дверей Большого зала. Минерва посмотрела ему вслед, а затем пошла следом, держась от него на небольшом расстоянии, решив, что здесь нужен особый подход.       Двери Большого зала открылись. Гарри Поттер немного постоял у входа, окинул толпу удивленных подростков испуганным взглядом и шаг за шагом пошел по направлению к Распределяющей шляпе.       Когда он поравнялся со скамейками факультетов Гриффиндора и Когтеврана, то услышал голоса:       — Гарри!       — Это Гарри Поттер!       — Что это с ним?       Мальчик резко остановился в панике, ноги налились свинцом, отказываясь слушаться. Его мозг быстро просчитывал возможные варианты действий. Что ему делать? Бежать и прятаться? Звучало неплохо. Сзади неслышно подошла МакГонагалл, взяла его за руку и ласково сказала:       — Пойдем, Гарри, я тебя проведу.       Перед глазами Гарри резко пробежало ритуальное рукопожатие с Пирсом. Он выдернул свою ладонь и в ужасе заорал:       — Нет! Пожалуйста, не трогайте меня!       С этими словами он, не разбирая дороги, выбежал из Большого зала.       Дамблдор был в ужасе. Хагрид, конечно, говорил ему, что мальчик запуганный, но он не думал, что ситуация настолько плоха, в конце концов он видел и тот не показался ему сильно отличным от обычного ребёнка его возраста. Однако Гарри Поттер вылетел из зала с такой скоростью, как будто за ним гнался сам Волдеморт.       Директор Хогвартса встал.       — Продолжайте распределение, я разберусь, — сказал Дамблдор и вышел из зала в ту же дверь, в которую убежал Поттер.       Почему мальчик так себя ведет? Не могла же Петуния плохо относиться к сыну своей сестры? Неужели могла? Дамблдору казалось, что несмотря на показное презрение, она любила свою сестру и уж точно не будет срывать на нём злость. Но если не она, то кто? Что произошло с Гарри Поттером? И когда?

* * *

      Действительно, как такое произошло с Гарри? Чтобы это понять, нужно разобраться в его детстве.        Какой самый ранний момент из своей жизни помнил Гарри? Сам Поттер пытался понять это, но точно он не знал. Вернее, он помнил одно событие из очень далекого детства, но к нему уже тогда относились плохо. А значит, что-то произошло еще раньше, хоть как-то объясняющее ненависть Дурслей, но Гарри, к сожалению, его не помнил. Сколько Гарри ни старался, но он так и не смог понять причину ненависти. Дадли, в его глазах, был таким же, как он, но получал совершенно другое отношение. Так что, за неимением данных начнем от последнего момента, который помнил Гарри.       Тридцать первое июля, тогда ему исполнилось семь лет. Из подарков он получил две пары старых носков дяди Вернона. А он так хотел что-то другое. Что конкретно хотел Гарри, он не помнил. Наверное, какую-то старую игрушку Дадли. Что было после дня рождения, также скрылось в глубинах памяти, так что время переносится на полгода вперед.       Семнадцатое января, первый день, когда Гарри попал в больницу. Дадли и его компания — Деннис, Гордон и Малькольм — решили слепить снеговика, но снег был не липким и из него ничего сделать не получалось. Тогда они привлекли Гарри в качестве фундамента. Все просто: Гарри расставил руки, и Дадли с Гордоном насыпали на него кучу снега. Деннис где-то достал морковку и ведро, и вот у них получился отличный снеговик. Гарри, кажется, ещё сперва был рад, что с ним решили поиграть, но быстро передумал.       В этот день Гарри мог умереть от переохлаждения, но странным снеговиком заинтересовалась семейная пара, проходившая мимо. Когда они узнали, что под снегом находится человек, то сразу вызвали скорую помощь. Так что в тот день Гарри еще легко отделался. Хотя не так уж и легко: воспаление легких и температура тридцать девять градусов в течение двух недель. Но он хотя бы выжил…       После выхода из больницы его в первый раз ударил дядя Вернон. Дадли сказал ему, что он не знает, как Гарри оказался снеговиком. Так что Вернон Дурсль решил, что так проявляется странность ненормальность мальчика. С того дня дела Гарри пошли значительно хуже. Дадли понял, что из Гарри получится отличная груша, и Поттера начали регулярно избивать. Ни Дадли, ни его друзья это делать не умели, но мальчику было всё равно больно и жутко обидно.       Переносимся дальше. Самый счастливый день рождения в жизни Гарри. Из тех, которые он помнил, конечно. Возможно, когда он жил у своих родителей-алкоголиков, у него был более счастливый праздник, но, в любом случае, он об этом не помнил. Тогда исполнилось восемь. Почему же оно самое счастливое? Все очень просто. Ему дали кекс. Гарри примерно тогда начал смиряться с тем, что не получит к себе хорошего отношения, поэтому уже понимал, что просто так Дурсли бы ему ничего не дали — скорее всего, этот кекс отказался есть Дадли, а им жалко было выкидывать, а тут как раз день рождения Гарри подошел. Но даже несмотря на это, он светился от радости и был очень благодарен каждому из Дурслей.       Гарри никогда не ел сладкого. Назло ему все съедал Дадли. Единственную сладкую вещь, которую он получал — это сахар. Его Дадли чисто теоретически не смог бы съесть полностью. Но за сахарницей следили, и Гарри редко когда получалось оттуда что-либо взять, а когда впервые получилось, то его постигло разочарование — сахар без всего был совсем не вкусным.       Кекс же был вкуснее сахара. Гораздо вкуснее. Гарри даже не мог нормально описать его вкус, он таких слов ещё не знал. В тот день Поттер разделил угощение на множество частей и заперся в чулане, чтобы Дадли не смог отнять у него кекс, и весь день по кусочку поедал этот деликатес. Тот вкус он помнил до сих пор, и вероятно, он запомнит его на всю жизнь.       Первый счастливый момент в жизни так и остался последним. Дальше события развивались куда хуже. Гарри познакомился с Пирсом Полкиссом.

* * *

      Конец июня.

      В начальной школе Святого Григория, а именно туда ходили Гарри вместе с Дадли, появился новенький. Гарри сразу приметил, что он был похож на него, тощий, тихий, и вечно с каким-то побитым видом. Новичок появился в конце учебного года, а это немного обескуражило Дадли, и он некоторое время не мог придумать, как с ним общаться, и, соответственно, не смог настроить его против Поттера.       Гарри быстро смекнул, что это его единственный шанс на обретение друга. Сначала они с Пирсом перебрасывались фразами, затем между ними возникло некое подобие общения. И вот однажды Пирс позвал Гарри в гости на выходных. Поттер тогда дико нервничал, до сих пор он ни с кем не общался, кроме своего кузена и его банды, да и общением это назвать было сложно. Получив же приглашение в гости, Гарри метался по чулану с множеством мыслей. Что ему с собой брать? Как одеваться? Как себя вести? Приносить ли подарок?       Гарри сразу решил, что подобный шанс ему больше не выпадет, поэтому взял с собой всё самое лучшее. Он надел на себя белую рубашку и черные штаны, подаренные Дадли на семилетие. Это была его единственная приличная одежда, доставшаяся ему случайно. Дадли подарили больше двух десятков подарков, и он просто не заметил крохотный сверток, лежащий под его первой игровой приставкой.       А Гарри заметил.       Поттер уже был достаточно взрослым, чтобы понимать, что его поступок можно расценить как воровство, но моральные дилеммы его не особо беспокоили, он больше боялся того, что пропажу обнаружат. Первое время Гарри даже хотел вернуть подарок на место, притворившись, что ничего не брал, однако вскоре успокоил себя, что Дадли одежды ни за что не хватится, он считает такие подарки бесполезными. Гарри и сам не сильно мечтал о красивых нарядах, но конкретно этим комплектом дорожил.       В качестве презента Пирсу Гарри взял рогатку. Ею он также дорожил, однако не умел с ней стрелять и получил ту практически не напрягаясь - Дадли сам подбросил ему её. Тот хотел подставить Поттера перед Петуньей, в которую Дадли случайно из нее попал. У Гарри же тогда вещей было ещё меньше, чем сейчас, поэтому он быстро заметил лишнее и спрятал как следует.       Наказания правда тогда, увы, избежать не удалось. Петуния заявила, что она все равно уверена, что Гарри стрелял в нее, так как никто, кроме него, этого не мог сделать. Наказание стоило рогатки.       И вот, в семь часов вечера девятнадцатого июня Гарри стоял у трехэтажного дома Полкиссов. Немножко постояв у двери, он собрался с мыслями и решился на то, чтобы нажать на кнопку звонка. Дверь ему открыл Пирс.       — О, Гарри, привет! — улыбнувшись, поприветствовал его тот.       Пирс протянул ему руку, которую Гарри с опаской пожал.       — Привет, Пирс. Держи, это тебе, — протянув рогатку, произнес Гарри.       — Спасибо, Гарри, — Пирс принял подарок, и его глаза заблестели. — Ух ты! Круто!       Рогатка Пирсу понравилась, он тут же начал ее крутить по-всякому, а затем стал резко вскидывать ее и целиться в воображаемых врагов. Тут он опомнился.       — Пойдем в столовую. Будешь чай? — предложил Пирс. — Мама с папой уехали на какую-то конференцию, скоро приедут, но пока что весь дом в нашем распоряжении.       — Конечно, буду! — обрадовался Гарри.       Они выпили по две кружки чая. Поттер взял себе чай с какими-то красными ягодами. Пирс сказал ему, что это шиповник. Мальчик понятия не имел, что такое шиповник, поэтому просто кивнул. Чай ему понравился, хотя было в нём что-то "взрослое" и "горькое", но вот только ему не хватало чего-нибудь съестного. Пирс вместе с чаем кушал какое-то печенье, Гарри тоже хотел и большую часть времени потратил на то, чтобы решиться на то, чтобы попросить печенье, но так и не попросил.       Допив чай, Пирс пригласил Гарри в свою комнату.       — Слушай, я для чего тебя пригласил, мне нужен помощник для опробования кое-каких трюков, о которых я прочитал в одной интересной книге. Ты мне поможешь? — спросил Пирс.       — Конечно, помогу! — другого ответа Гарри дать не мог.       — Сейчас все сам увидишь, — ответил Пирс.       Они поднялись на третий этаж и вошли в комнату Пирса. Повсюду виднелись различные настольные игры, книги и игрушки, но они были аккуратно сложены, комната не выглядела особо грязной, скорее даже наоборот, чистой и убранной. На столе лежали две книги. Какая-то энциклопедия про человека со странными картинками и книга с названием «Лучшие 100 настольных игр разных стран».       Гарри ни разу не играл в настольную игру, по крайней мере, за то время, которое он помнил и только он успел обрадоваться, тому что сейчас они будут играть, как Пирс убрал книгу про настольные игры и дал в руки Гарри странную энциклопедию.       — Вот эта книга. Круто же? — с неприкрытым счастьем в голосе проговорил Пирс.       Гарри попытался понять, что находится в этой книге. Какое-то строение организма человека… Анатомическая энциклопедия? Гарри развернул обложку и прочитал название «Все пытки времен второй мировой войны».       — Эта? — Гарри посмотрел на Пирса совсем другим взглядом.       — Да! Мне ее отец подарил. Он сказал, что ее нигде купить нельзя, — радости в голосе Пирса было хоть отбавляй.       — И что же мы будем с ней делать? — с неприкрытым страхом спросил Гарри.       — О, я опробую пару приемов на тебе. Ты же не против? — спокойно пояснил Пирс, как будто речь шла о чашке чая.       Гарри с ужасом глядел на Пирса. Он не знал, что ему делать. Одна часть его хотела в панике убежать. Другая не желала терять, возможно, единственного друга.       Когда более разумная часть начала побеждать, он внезапно осознал важную вещь. Ну убежит он сейчас. И чего? До восемнадцати лет его будут избивать и унижать, у него не будет друзей, некому даже слово будет сказать. Нет, он не побежит. В конце концов, у всех свои странности. Гарри вспомнил, как каким-то образом на расстоянии перекрасил в розовый цвет волосы своей учительнице. Он тоже не безгрешен.       — Ладно. Я не против. Только давай какой-нибудь самый безболезненный прием, хорошо? — решился он.       — Отлично, Гарри! Я знал, что ты мой друг! — обрадовался Пирс. — Выбирай сам, тут есть много всего: огонь, вода, острые предметы, психологические пытки и еще куча специфических.       — Эм-м… — Гарри призадумался: плавать он не умел, острые предметы… звучало жутко. — Давай огонь, я никогда не обжигался, хоть узнаю, насколько это больно.       — Хорошо. Я сейчас принесу спички, — сказал Пирс и вышел из комнаты.       Вернулся он минуты через две, Гарри за это время уже успел морально настроиться на возможную боль. Он сомневался, что будет сильно больно. Огонь никогда его не пугал, а скорее, даже манил.       — Вот. Я нашел их, — сказал Пирс.       Он зашел в комнату и закрыл дверь на ключ.       — Чтобы родители не увидели, чем мы тут занимается, — пояснил Пирс. — Ладно, начнем с самого простого: я зажгу спичку, а ты поднесешь к ней палец, только не слишком близко, а то он может загореться. Также в книге сказано, что ты должен быть привязан, но так как мы только пробуем, я просто буду держать тебя за руку.       Пирс зажег спичку и взял Гарри за руку. Гарри же с небольшим страхом поднес палец. Боли пока не было.       Спустя тридцать секунд палец у Гарри начал сильно болеть. И с каждой секундой боль все увеличивалась.       — Все! Хватит! — закричал Гарри и попытался вырваться.       Пирс крепко держал его руку.       — Мы только начали, написано, что минута хотя бы должна пройти, но если ты хочешь побыстрее… — с этими словами Пирс опустил палец Гарри прямо на спичку.       Такой боли Гарри не испытывал еще никогда. Даже все побои Дурслей не могли сравниться с таким ужасом, как огонь.       — А-А-А! — закричал Гарри и что есть мочи ударил Пирса свободной рукой.       Пирс не ожидал такого поворота. Он всего на полсекунды разжал хватку. Но Гарри и этого времени хватило. Он выдернул руку и резко прижал к себе. Боль была страшная. На месте ожога были какие-то пузыри, и сама рана выглядела ужасно.       — Пирс, давай больше не б… — Гарри не смог договорить, поскольку на него кто-то набросился.       Это был Пирс.       — Ах, ты, тварь! — заорал Пирс.       Началась драка. Гарри побеждал, поскольку он примерно представлял, куда надо бить, чтобы человеку было больно и чтобы тот не смог ударить в ответ. Спасибо Дадли за науку. Спустя две минуты драки он ударил Пирса головой об пол, и тот перестал нападать на Гарри.       — Открой дверь! — потребовал Гарри.       — Угу, сейчас, — произнес Пирс.       Он встал и направился, однако, вовсе не к двери, а к небольшому шкафу. Пирс развернулся, в его руке был серебряный нож. Гарри резко отпрянул, но Пирс был быстрее. Сверкнуло серебро, и из шеи Гарри фонтаном брызнула кровь. Он упал на пол и попытался зажать рану рукой. Пирс ударил его ногой в лицо. Он, кажется, сломал Гарри нос, но у того не было времени подумать о последствии удара ногой, его больше занимала струя крови, выплескивающаяся из его шеи.       — Огня боишься, падла? — спросил Пирс с ненавистью. — Сейчас я тебе тут устрою огонь.       С этими словами он открыл дверь и побежал вниз. Гарри в это время кое-как сорвал с себя рубашку и заткнул ею рану на шее. Он вспомнил лекцию о первой помощи дяди Вернона, которую тот рассказывал Дадли. Когда кровь перестала вытекать, Гарри побежал прочь из комнаты, но у дверей его встретил Пирс ударом в лицо. Он брызнул в него из какой-то канистры, зажег спичку и бросил её. Гарри загорелся. Пирс с ножом в руке встал у двери комнаты, не давая ему выйти из нее. И Гарри, краем сознания понимая, что если он моментально что-то не сделает, то умрет, выпрыгнул в окно.

* * *

      В тот день Гарри Поттер чудом остался в живых. Спасло его два удачных обстоятельства. Во-первых, приехавшие Полкиссы-старшие, на головы которых Гарри чуть не спрыгнул. А во-вторых, наличие в доме бассейна, куда его скинул Джон Полкисс, не дав ему сгореть. Многочисленные порезы, ожоги второй и третьей степени по всему телу; были сломаны обе руки, так как на них приземлился Гарри во время падения, также была порвана поперечная артерия шеи. Вот результаты этого приключения Гарри Поттера. В результате показаний Гарри на Пирса Полкисса было заведено уголовное дело, однако оно почти сразу же было закрыто за недостатком улик, так как родители Полкисса отказались свидетельствовать против собственного сына.       Гарри не узнал, как отнеслись Полкиссы-старшие к поступку своего сына, но, провалявшись в больнице все лето, Гарри обнаружил в школе живого и здорового Пирса. С этого момента жизнь Гарри превратилась в ад. Как-то по-другому описать дальнейшие два года было сложно. Пирс подружился с Дадли, и они вместе начали пробовать на нем виды пыток. Если раньше Дадли с компанией просто избивали Гарри, то теперь у них появился мозг операции. Начинались пытки с ритуального рукопожатия: Пирс, в память о первой встрече, насильно пожимал руку Гарри, а после начинал экспериментировать. На протяжении следующих двух лет его топили, резали, жгли, кололи, проводили какие-то манипуляции с иголками, а также некоторое время не давали дышать.       Когда все пункты в книге пыток закончились, гений Пирса проявился вовсю. У Гарри был выбор: облизать ногу Пирса, или ему подожгут волосы. Гарри постоянно выбирал варианты, в которых отсутствовало слово «огонь». Он ел червей, кидал учебники в учителей, бегал голым за бабушками и многое, многое другое, что приходило в голову Пирса… В общем, он делал все то, что ему приказывали. Ибо альтернатива была одна — огонь.       К десяти с половиной годам Гарри панически боялся людей и огня. Все время он либо сидел в чулане, либо убегал на целый день в лес, до которого была всего миля пути. В школе Гарри было сложнее всего, ведь там было много людей. Гарри держался ото всех как можно дальше и старался ни к кому не прикасаться. Вскоре Гарри понял, что присутствие людей можно терпеть, главное, чтобы они его не трогали.       Так и проходила жизнь Гарри до его одиннадцатого дня рождения. Это был одновременно и ужасный, и счастливый день рождения Гарри. Ужасным он был потому, что Гарри отправляли огромное количество писем, а он уже давно понял, если кто-то пытается с тобой контактировать, то жди беды. Но одновременно с этим Гарри Поттер был счастлив. Его уже три дня не пытали, и он вместе с Дурслями уехал с Тисовой улицы. А это значит, что пока они не вернутся обратно, пыток ждать не следует, поскольку Дадли без Пирса только и сможет, что избить его, ха! Поэтому, чем дальше Вернон отъезжал от Тисовой улицы, тем счастливее становился Гарри. И даже присутствие трех людей рядом, казалось, не могло ухудшить его настроение. Однако ночью Гарри Поттера ждало событие, которое раз и навсегда изменит его жизнь.