Руками не трогать

      В середине ноября начался чемпионат школы по квиддичу. Состоялся первый матч, в котором Слизерин с перевесом в двести очков обыграл Гриффиндор. Гарри с Джастином смотрели эту игру на большом стадионе с одной из трибун сектора болельщиков Гриффиндора.       Хогвартский стадион очень понравился Поттеру, он был просто великолепен. Это сооружение представляло собой огромное овальное поле, засаженное натуральным газоном. По краям стадиона располагалось по три шеста с кольцами, которые должен был охранять вратарь каждой из команд. На одной из башен, обшитой тканями с чёрно-белым изображением герба Хогвартса, находилась комментаторская со счётчиком забитых голов. Но самое большое впечатление оказало на Поттера количество мест на трибунах. Посмотреть квиддич, казалось, пришла вся школа, но несмотря на это, оставалось еще множество пустых сидений. Гарри вместе с Джастином посчитали количество мест на одной трибуне и решили, что на этом стадионе вполне может вместиться до десяти тысяч человек. При желании здесь можно и Чемпионат Мира по квиддичу проводить.       Финч-Флетчли был крайне недоволен разгромной победой Слизерина. Он поставил пять галеонов на выигрыш Гриффиндора, поскольку не любил ловца серебристо-зеленых и не считал, что Драко, сидя на метле, сможет хоть что-то показать. Но назло Финч-Флетчли Малфой умудрился заявить о себе как о многообещающем игроке в квиддич: на сороковой минуте игры он обогнал нового ловца Гриффиндора — Ли Джордана — и крепко схватил снитч.       Возвращаясь со стадиона, Джастин еще долго ругался на чем свет стоит. В основном он проходился по отвратительной, подлой и грязной игре сборной Слизерина, а также с его языка слетали нелестные отзывы в адрес Ли Джордана. Нельзя сказать, что Гарри был с ним не согласен, Финч-Флетчли был зол и расстроен из-за потери пяти галеонов, но все-таки некоторый смысл в его беспорядочных оскорблениях был. Сборная Слизерина действительно фолила на каждых пяти метрах, а Ли Джордан играл так, будто бы сегодня впервые сел на метлу; нет, летать-то он умел, но этим его навыки и ограничивались… В общем, Гарри был уверен, что если бы он был ловцом Гриффиндора, то точно сыграл бы лучше.       На матч между Пуффендуем и Когтевраном Гарри с Джастином пришли не только для того, чтобы посмотреть на игру, но еще и активно поболеть за команду своего факультета. Умудренный своим неудачный опытом, Финч-Флетчли решил не ставить деньги на победу Пуффендуя.       На трибуне рядом с мальчиками сидела первокурсница Пуффендуя Меган Джонс и взрослый парень, имени которого Поттер не знал. Гарри с Джастином, как и все сидящие в этом секторе болельщики, были одеты в черно-желтую одежду. Они громко скандировали разные мотивирующие кричалки, держали над головами плакаты и просто орали каждый раз, когда квоффл оказывался в кольцах Когтеврана, в общем, любыми способами активно поддерживали родную команду. Но все эти действия не оказали существенного влияния на игру сборной Пуффендуя. Команда черно-желтых открыла счет и удвоила преимущество, но сборная Когтеврана взяла тайм аут и после небольшого отдыха ответила сразу семью голами. В этот раз перерыв вынуждены были взять пуффендуйцы, но и это не помогло: в следующие десять минут они пропустили еще два мяча.       — Привет, Гарри, Джастин. Какой счет? — к их местам подошла Тонкс и уселась справа от Поттера.       — Привет, — поздоровался Гарри.       — Привет, счет на табло, но я могу озвучить его специально для тебя. Девяносто — двадцать, что означает полный провал, — ответил Джастин.       — Это тактика такая, наш факультет использовал ее в позапрошлом году. Я уверена, что Пуффендуй отыграется, — спокойно сказала Тонкс.       — Шутишь?! — возмутился Гарри. — Охотники через каждые пять метров мяч роняют, а про загонщиков я вообще молчу.       — Не шучу, ты просто не видел квиддича, поэтому и делаешь такие выводы.       Гарри был оскорблен до глубины души. Он искал аргументы, чтобы как-то ответить, но не находил их. Ну и что, что он почти не видел квиддича?! Зато он прочитал множество журналов и прекрасно видел разницу между двумя сборными.       — Да ничего подобного, — встрял Джастин. — Они все криворукие идиоты. Не пройдет и десяти минут, как ловец Когтеврана поймает снитч. А я с легкостью займу место загонщика в следующем году.       — Ты так уверен? А давай поспорим. Я с уверенностью заявляю, что Пуффендуй выиграет этот матч.       — Я с вами, — сказала молчавшая до этого момента Меган Джонс. — Готова поспорить, что пуффендуйцы выиграют.       — Давай, — решительно ответил Финч-Флетчли. — На деньги. Пятьдесят галеонов.       Джонс, Тонкс и Поттер с удивлением уставились на Джастина.       Первая опомнилась Тонкс:       — У меня столько с собой нет. Давай десять.       — Сорок, — решительно ответил Джастин.       — Ну… Ладно! Давай! Только потом не плачь, когда проиграешь, — сказала Тонкс, зло посмотрев на Финч-Флетчли.       — Ты тоже, ты ведь уже большая, будет, наверное, обидно плакать из-за одиннадцатилетнего мальчика, — ответил не менее яростным взглядом Джастин. — Меган, ты участвуешь?       — Идите вы лесом, отбитые, — проговорила Джонс, встала со своего места и скрылась в толпе болельщиков.       — Гарри? — спросил Джастин.       — Что «Гарри»? — Поттер уже надеялся, что про него забыли.       — Ты со мной?       — Нет, то есть я согласен с тобой, Пуффендуй играет ужасно, но у меня нет денег. Вообще.       Финч-Флетчли изумленно уставился на него.       — Вообще? А как же ты учебники покупал?       — Хагрид взял из моего сейфа. Но я так понял, что мне до совершеннолетия нельзя оттуда деньги брать на свои нужды.       — Давай я тогда тебе в долг дам, а ты потом вернешь, когда тебе семнадцать исполнится.       — Нет, Джастин, я не буду в этом участвовать. Пуффендуй играет ужасно, но спор на такие большие деньги — это слишком рискованно.       — Сорок галеонов? Это фигня, а не деньги. Вот если бы я двести предложил, я бы еще понял… Ты что боишься?       — Я? Боюсь? Конечно, нет!       — Боишься!       — А вот и нет!       В это время Тонкс, молча наблюдавшая за ссорой двух первокурсников, думала даже не о сорока галеонах, а о том, что все парни все же действительно одинаковые.       — Если ты не боишься, то участвуй в споре, если выиграешь — получишь сорок галлеонов, проиграешь — потеряешь сорок. Но шансов на победу куда больше. Доступно объясняю?       — Доступно. Но вдруг произойдет какое-нибудь чудо? Например, ловец Пуффендуя поймает снитч. Он в игру вступил всего один раз, поэтому я не буду участвовать, — не уступал Гарри.       — Но вероятность-то этого МЕНЬШЕ! — громко воскликнул Джастин, однако как раз в этот момент Пуффендуй смог забить третий гол, и крик Финч-Флетчли потонул в реве болельщиков. — Если каким-то непостижимым образом Когтевран умудрится проиграть, то о долге в сорок галеонов ты сможешь забыть аж до седьмого курса, а если тебе нужны будут деньги, то и на более долгий срок. Ведь должен ты их будешь мне! Ну что, ты участвуешь или трусишь?       — Хорошо! Да я участвую! Все, ты доволен? — спросил Гарри.       — Нет, я пока не доволен, я буду доволен в конце матча, когда у меня станет на сорок галеонов больше, а ты скажешь мне: «Спасибо тебе огромное, Джастин, за то, что уговорил участвовать в споре».       — Гарри, я думала, ты умнее… Как ты можешь участвовать в споре на большие деньги, даже не имея их при себе? — шепотом возмутилась Тонкс, но Финч-Флетчли все равно услышал.       — Нет, это Гарри думал, что ты умнее. Лучше скажи, как ты будешь возвращать восемьдесят галеонов, когда Пуффендуй проиграет.       — Ты хотел сказать, если Пуффендуй проиграет, — такую злую Тонкс Гарри видел впервые. — Если Когтевран победит, то я верну деньги после каникул, при себе у меня таких нет.       — Принято, — ответил Джастин и вернулся к просмотру матча.       Стоит ли говорить, что с этой секунды у команды Пуффендуя стало на два болельщика меньше?       Опасения Гарри потерять большие деньги уменьшались с каждой минутой матча, а улыбка Джастина становилась все самодовольнее и самодовольнее. При счете 190-50 он уже стал напоминать Драко Малфоя в первую неделю после попадания в сборную. Поттер же боялся улыбнуться, он все ждал, когда разрыв между командами достигнет больше ста пятидесяти очков, чтобы даже чудо в виде пойманного снитча не смогло спасти Пуффендуй. А это чудо уже не казалось таким чудом, Седрик Диггори, ловец сборной Пуффендуя был единственным хорошо играющим игроком в команде, при появлении снитча он всегда первым замечал его и с огромной скоростью устремлялся к нему. Выиграть игру Седрику мешали лишь загонщики Когтеврана, постоянно направлявшие в него бладжеры.       Гарри внимательно наблюдал за игрой тех, кто должен был поймать снитч. Но не только потому, что боялся проиграть спор. Он помнил высокого, широкоплечего Диггори, который один раз помог ему попасть в гостиную. Поттер сам очень хотел стать ловцом сборной Пуффендуя и сейчас, наблюдая за полетом Диггори, не представлял, как сможет обойти его, ведь актуальное место было только одно. Ловцом Когтеврана была уже знакомая Гарри Чжоу Чанг. Она, как и Седрик, потрясающе летала, но все-таки немного уступала Диггори в скорости и маневренности.       Спустя пару минут после того как разрыв между командами составил сто сорок очков, Чжоу, а следом за ней и Седрик, резко устремилась вверх. Гарри сразу же обнаружил их цель, крохотный золотистый мячик переливался на солнце словно яркий огненный шар. Все болельщики Пуффендуя резко повскакивали со своих мест, они понимали, что если Диггори поймает снитч, то Пуффендуй победит в этом матче. Ловец черно-желтых сократил отставание, вырвался вперед и подлетел к снитчу на пару миллисекунд быстрее Чжоу. Произошла небольшая борьба, после которой Седрик устремился к трибуне Пуффендуя.       Гарри в ужасе стал присматриваться к его рукам, но поиски оказались безуспешными — мячика у Диггори не было. А трибуна Когтеврана громко взревела: Чжоу Чанг со снитчем в высоко поднятом кулаке приземлилась на газон, где ее стали обнимать товарищи по команде. Итоговый счет на табло — 340:50.       — Пронесло, — сказал Гарри, который только что осознал, что не дышал в последние десять секунд.       — Не хотел говорить, но вообще… Да, мы почти провалились, — медленно сказал Джастин. — Где Тонкс?       — О, она была так зла на тебя, что ушла на другую трибуну. Ты что только сейчас заметил?       Финч-Флетчли промолчал.

* * *

      Когда Гарри с Джастином возвращались в замок, их догнала Тонкс.       — Гарри, подойди сюда, — произнесла она.       По ее лицу невозможно было понять степень ее расстройства.       Поттер неуверенно подошел к Тонкс, а Финч-Флетчли, быстро осознав, что с ним говорить не хотят, пошел в замок.       — Ну что? Как тебе игра? — спросила Нимфадора.       — Жалкое зрелище.       — Тебе повезло, что ты выиграл спор.       Пока Тонкс не произнесла эти слова, Гарри хотел извиниться за то, что решил участвовать в споре, за слова Джастина, да и вообще он почему-то чувствовал себя виноватым из-за выигрыша. Но сразу же после них он почувствовал себя оскорбленным и пошел в атаку.       — Да ничего не повезло. Это тебе повезло, что Пуффендуй был так близок к победе. Когтевран был на голову сильнее!       — Ладно, хорошо, я поняла твою позицию, давай просто забудем это? Я сюда не ссориться пришла.       — Хорошо, давай забудем, — сказал Гарри, который на самом деле ничего не забыл и лишь ждал момента, чтобы сообщить, что был прав.       — Ну вот и хорошо, — Тонкс вымученно улыбнулась. — Что ты решил насчет того, чтобы пожить у моих родителей?       — Э-э-э, — Гарри не сразу понял, о чем шла речь. В мыслях он был еще на стадионе. — Я, если честно, не думал об этом.       — А ты подумай. Ты несовершеннолетний, и тебе нужны опекуны. Мои родители не против ими стать. Альтернатив у тебя много, но если ты не определишься с выбором до лета, то тебя, скорее всего, отправят в приют.       Гарри задумался. Про опекунов-то он совсем забыл. Дамблдор же говорил ему о том, что процесс назначен на первый день зимних каникул. А ведь они уже через месяц.       — Ну что?       — Знаешь, — медленно проговорил Гарри. — Почему бы и нет? Ты говоришь, что у меня альтернатив много, но это не так. Дамблдор называл разные фамилии, я могу подойти к нему, попросить список… Но мне это ничего не даст. Может, те, кто родился и вырос в мире магов, и могут определить, кто что за человек, по одной только фамилии, но для меня это все просто какой-то набор букв… Кроткотты, Малфои. Кто все…       — Малфои? Ты сказал Малфои? — перебила его Тонкс.       — Да, я думаю, это родители Драко, они меня еще на каникулы к себе приглашали. Знаешь его? Светленький, первый курс Слизерина и самый молодой ловец за последние сто лет, мой ровесник… А что тут такого?       — Да нет, ничего… Продолжай, — сказала Тонкс, но Гарри заметил, что лицо у нее помрачнело.       — Ну вот я и говорю. Мне все эти фамилии незнакомы. Так что и выбора у меня практически никакого нет. А тебя я знаю. Так что я не имею ничего против, если твои родители будут моими опекунами.       — Отлично, Гарри, — волосы Тонкс сменили свой цвет с черно-желтого на белый. — Правда, отлично! Уверяю, ты не пожалеешь. Не забудь сообщить директору о своем решении. И да, насчет сорока галеонов: не трать их сразу, это довольно большие деньги по меркам мира магов. Я копила на специальные аврорские курсы, но меня согласился взять в ученицы Грозный Глаз, так что они мне теперь не нужны. Думала погулять хорошо, но тут вот это… Ладно, пока Гарри.       Она помахала ему рукой и ушла с группой старшекурсников.

* * *

      У входа в Хогвартс Поттера ждал Джастин. Он сидел на скамейке, уткнувшись носом в большую книгу.       — Что читаешь? — спросил Гарри, садясь рядом с Финч-Флетчли.       — «Принц и нищий». Марк Твен. Крутая книга — я в третий раз перечитываю. Хочешь, тебе дам почитать?       — Не, у меня журналы по квиддичу есть, да и книжки по заклинаниям, они тоже интересные.       — Ну ладно, но ты, если что, скажи мне, когда тебе все эти журналы надоедят.       — Надоедят? Такое слово есть? — удивился Гарри.       — Без понятия. А как правильно сказать тогда?       — Тоже не знаю, ладно, забудь. Мы так матч и не обсудили, как тебе он?       — Да никак. Немного чувствую себя сволочью из-за того, что болел за поражение нашего факультета. Хотя и правильно. Все игроки сборной Пуффендуя были ужасны.       — Не все, — возразил Гарри. — Седрик Диггори был хорош.       — Согласен, он единственный из себя что-то представлял, ну, вратарь еще… При такой игре Пуффендуй должен был очков пятьсот проигрывать, а он ничего, периодически что-то отбивал.       — Я вообще не следил за вратарями, — признался Гарри. — Наблюдал только за теми, кто на метлах по полю летал, а не на одном и том же месте. За ловцами больше всех. Чжоу, это которая снитч поймала, летала очень круто, но Седрик ее постоянно опережал, впрочем, как и всю сборную Когтеврана. Не представляю, как я собираюсь отвоёвывать его место в следующем году.       — Зато у меня с загонщиками проблем точно не будет, — сказал Джастин. — Даже не знаю, кого будет легче обойти. Может, О'Флаэрти? На протяжении целой игры он сделал всего только один удар по бладжеру. Или Риккера? В начале игры он врезался в своего собственного охотника, тот упал на трибуну болельщиков Когтеврана и больше не возвращался на поле. После этого Риккер промазал битой по бладжеру, от чего та улетела в неизвестном направлении. Оставшуюся часть игры он просто летал и пытался подбадривать игроков.       — А, так вот кто летал за охотниками Пуффендуя и громко кричал, куда им кидать квоффл. Я думал — это тренер… Еще гадал, куда второй загонщик подевался?!       — У сборных команд по квиддичу нет тренера. Ты должен это знать со своими журналами… Ну да ладно. В общем, я могу сказать, что Седрику Диггори не повезло с командой.       — Больше всех не повезло Захарии, он эту фигню еще и вызвался комментировать,(1) — Гарри вспомнил радостное лицо Смита, когда тот рассказывал им эту новость.       Джастин громко рассмеялся.       — Ага, помнишь, как он радовался? Говорил, что его взяли в качестве комментатора, потому что больше не было желающих. А ты заметил закономерность, что чем хуже играл Пуффендуй, тем тише становился его голос. После пятнадцатого забитого мяча я его вообще перестал слышать.       И так, подшучивая и посмеиваясь, Поттер с Финч-Флечтли дошли до факультетской гостиной.

* * *

      Следующий месяц пролетел незаметно. С учебой все шло примерно на среднем уровне, но Гарри заметил, что у него начинает серьезно не хватать времени на домашние задания. Большую часть своего свободного времени он тратил на чтения журналов по квиддичу. Самые интересные из них он дал Джастину, тот сперва брыкался, но потом поддался уговорам и прочитал один журнал… Затем еще один, потом другой, и, в итоге, он так же. как и Поттер, обрел новое увлечение.       Когда непрочитанные журналы кончились, они после астрономии поговорили с Роном Уизли и в этот же день посетили гостиную Гриффиндора и вернули Анджелине Джонсон ее журналы. Других у нее не было, поэтому Гарри с Джастином вернулись с пустыми руками. На следующий день после общения с Анджелиной Джастин решил приступить к практическим занятиям:       — Гарри, что ты думаешь на тему того, чтобы я на зимних каникулах купил две метлы для игры в квиддич?       — Что? — не понял Гарри.       — Метла. Квиддич. Что непонятного? Я все распланировал: новые «Чистометы» — идеальный вариант. Бладжер для начинающих тоже можно купить, вот только со снитчем, увы, никак. Но ничего страшного, я буду в тебя бладжером пулять, а ты уворачиваться. Такая вот совместная тренировка: ловцы же только и делают, что уворачиваются от бладжеров, — с горящими глазами поведал Джастин.       — Так запрет же. Первокурсникам нельзя иметь собственные метлы.       — Ой да кому эти запреты нужны? Малфой играет? Играет. Ну вот мы тоже сможем. Мы же никому мешать не будем. Только между собой. По вечерам.       Больше к этой теме Финч-Флетчли не возвращался, но Поттер видел, что он не передумал.       Два часа в день Гарри просиживал в Комнате-по-желанию, изучая защитное заклятие «Протего». Всю информацию про него он смог найти уже после первых двух часов поисков. Разновидностей было всего два: обычное «Протего» и «Протего Хоррибилис». Покопавшись еще, Поттер обнаружил «Протего Тоталум», но оно работало только на местность и изучалось на четвертом курсе.       Практическая часть тоже шла хорошо. Гарри достиг огромных успехов и теперь по желанию мог создавать небольшую магическую волну, которая, если верить книжке, должна была защищать его от заклятий. Против физического вреда «Протего» практически не помогало, но какой-то читатель вырвал из книги пару страниц и подписал, что это заклинание — полная дичь, и у него есть прекрасная альтернатива «Протего Тоталум», которое в течение нескольких сотых секунд может отразить и физические атаки.       С реальной практикой использования у Поттера была беда: Джастин никаких атакующих заклинаний не знал, Рон и подавно, а у Тонкс он спросить почему-то боялся. Так что он просто лелеял надежду, что заклятие «Протего» работает как надо.       Нельзя сказать, что Гарри перестал попадать в разные неприятные ситуации. С учебой по-прежнему случались некоторые казусы.       На втором уроке зельеварения с Дамблдором со смесью против фурункулов справились все. Ни один из студентов не допустил ошибку при приготовлении лечебного варева. Дамблдор их всех похвалил и сообщил, что другие первокурсники справляются куда хуже: когда он ходил за недостающими ингредиентами, студенты двух других факультетов умудрились подраться друг с другом прямо на уроке.       Гарри, воодушевленный своим успехом, на следующем занятии у директора клал все ингредиенты в нужном количестве в нужное время, но случайно засмотрелся на то, как Дамблдор показывал Макмиллану, как правильно резать крапиву. Из-за этого Поттер забыл снять свое зелье с огня, которое из-за задержки в две минуты взорвалось. Сидящий рядом Джастин успел среагировать и спрятаться под партой, а вот Гарри повезло меньше: почти все зелье выплеснулось ему на лицо. Конец урока Гарри провел в Больничном крыле с минус тридцатью очками. Исправить свой прокол на следующем занятии у него пока не получилось, поскольку оно отменилось из-за каких-то срочных дел Дамблдора.       В середине ноября произошло радостное событие. Прямо в середине урока трансфигурации появилась Гермиона Грейнджер. Она была худа, как будто последний месяц ничего не ела, на ее руках виднелись еле заметные нитки, которые остались после снятия бинтов, но несмотря на все трудности, свалившиеся ей на голову, на ее лице сияла лучезарная улыбка.       Гермиона радостно сообщила, что пятнадцать минут назад ее выписали из больницы Святого Мунго, и она сразу же поспешила в Хогвартс на уроки. Все пуффендуйцы и гриффиндорцы восторженно поприветствовали ее, но счастливее всех была профессор МакГонагалл. Она улыбнулась Гермионе и предложила ей самой выбрать тему для этого урока.       Гарри был ужасно удивлен: за эти три с половиной месяца учебы он пришел к, казалось бы, стопроцентному выводу, что профессор трансфигурации вообще не умеет улыбаться и никогда и никому не позволит менять программу ее урока. Но тут всего буквально за одну секунду Поттер убедился в ошибочности своих мыслей.       Гермиона очень любила учиться и явно очень нуждалась в знаниях после долгого отсутствия в школе, поэтому и тему она выбрала далеко не самую простую. На протяжении оставшихся двадцати минут урока Минерва МакГонагалл рассказывала про заклятие шестого курса — «Агуаменти». Она не стала использовать сложные термины, немного рассказала про высшую трансфигурацию и сказала, что заклятие призыва воды считается одним из самых безобидных заклятий, поскольку даже чисто теоретически не может служить для причинения вреда или увечий.       И вот надо было Поттеру поднять руку, встать со своего места и четко объяснить профессору, что она неправа, что водой можно причинить боль; и нет, чтобы на этом остановиться, так еще и ему обязательно нужно было привести красочные примеры из своей жизни.       Пуффендуй лишился пятидесяти очков, в очередной раз обновив рекорд факультета по самому маленькому количеству баллов, а Гарри получил отработки на весь следующий месяц. Поскольку Тонкс наказания не отбывала, то на этих отработках Поттер действительно работал. Джастин, в тот день лежавший с простудой в Больничном крыле, все никак не мог понять, почему на них с Гарри всю следующую неделю кидали опасливые взгляды.       Больше ничего особенного до зимних каникул не происходило. Гарри вместе с Роном успешно восполнили пробелы по астрономии. Также Поттер научился использовать заклятия «Люмос» и «Спанджифай». За неделю до каникул он остался после урока зельеварения, подошел к Дамблдору и сообщил ему про то, что желает видеть мистера и миссис Тонкс в качестве своих опекунов.       — Тонксы, значит... Я так и думал, что за выходку с любовным зельем ответственна именно Нимфадора, а Фред и Джордж… Это не их стиль, — сказал Дамблдор.       Заметив виноватое лицо Гарри, он пояснил:       — Не волнуйся, я не собираюсь ее исключать, да и наказывать тоже не буду. Я с ней просто побеседую.       После разговора с директором Поттер нашел Малфоя и сообщил тому, что вынужден ответить отказом его отцу на приглашение погостить в их особняке; причина связана с тем, что он будет жить у своих будущих опекунов — Тонксов. Услышав это, Драко не выглядел расстроенным, а скорее… Злым?       И вот наступило двадцать седьмое декабря. Для остальных студентов этот день означал лишь долгий путь на поезде, а затем две недели отдыха и веселья, а для Поттера в этот день решался важнейший вопрос — «Будет ли у него дом или нет?»