Руками не трогать

      Обнаружив дневник Тома Реддла в камине на следующий день целым и невредимым, Поттер здорово удивился. Настолько сильно, что даже попытался узнать у своего бывшего друга причину такой огнеупорности.       Я тебе бросил в камин, а ты не сгорел. Не объяснишь?       Гарри не сильно ждал какого-либо ответа от Тома; он полагал, что тот будет игнорировать все попытки общения или заявит что-то по типу стандартного «Иди в жопу», но тот, на удивление, отправил огромное сообщение. На памяти Поттера, это было одно из самых больших из отправленных Реддлом писем. Обычно тот всегда кратко описывал ту или иную ситуацию, однако тут он решил высказаться (выписаться) открыто.       Тебе не удастся меня уничтожить. Никому не удавалось. Девчонка Уизли тоже пыталась, и безуспешно, как видишь. Я бессмертен, дневник уничтожить невозможно. Скоро ты поймёшь, что зря не принял предложение Лорда Волдеморта. Мы могли завоевать мир, но теперь ты можешь лишь рассчитывать на мою милость. Вскоре я буду диктовать условия, а не ты; мы ещё увидим, кто будем смеяться последним!       Зря спрашивал, — написал тогда Поттер, а потом, подумав немного, в конце поставил смайлик в надежде разозлить Тома. И судя по тому, что в дневнике начала появляться следующая запись, у него это успешно получилось. Но что именно тот написал, Гарри было не особо интересно, поэтому он понёс дневник в комнату для выполнения своих дальнейших попыток уничтожения.       Тогда Гарри был уверен, что Реддл блефовал, что неуничтожимых вещей не бывает в природе. Однако теперь он не так в этом уверен. Он попробовал все способы уничтожения, которые только знал, ну, кроме разве что Адского пламени. После наглядного представления, что именно делает такое заклятие, Поттер решил, что будет использовать подобное невероятно опасное заклинание только в случаях крайней необходимости. Гарри использовал «Инсендио» вместе с «Пиро» на дневнике — тот не горел; топил с помощью Агуаменти, резал с помощью Диффиндо, рубил с помощью Секо, испарял с помощью Эванеско, дробил, колол, бил током, взрывал, пытался трансфигурировать, детрансфигурировать, и даже пару раз кинул его об стенку, на успех, впрочем, особо не надеясь.       Один способ он узнал от Грюма под предлогом простого любопытства. Так Поттер умудрился найти пластиковую коробку, принести её себе в комнату и после долгих попыток таки трансфигурировать туда серную кислоту, а затем отправить дневник в свободное плавание. И никакой из этих способов не принёс результата — обиталище Реддла плевать хотело на все законы физики и просто не уничтожалось, Том даже никакой боли не испытывал. Он иногда выдавал злобные и ехидные комментарии, причём, когда Гарри переставал открывать дневник, тот начал писать прямо на обложке.       Несмотря на отсутствие результата, Поттер был уверен — дневник уничтожить можно. Реддл явно боялся смерти и, в перерывах между издевательствами, постоянно предлагал ему перемирие и всё новые и новые сделки. Гарри решил, что Том сам не знает, каким конкретно способом его можно уничтожить, но явно уверен, что как-то всё же можно. Однако Поттер этого способа не знал, а Грюму дневник давать было стыдно, он уже сказал, что уничтожил его, так как не думал, что с этим могут возникнуть проблемы. Ладно, Том теперь раскрыт и никакой опасности не представляет. Гарри спрятал его до поры до времени, пока либо не найдёт какие-нибудь новые способы его уничтожить, либо не решит дать дневник Грозному Глазу. Тем более все эти эксперименты здорово бесили Тонкс, чья комната находилась рядом с комнатой Поттера.       Сложно сказать, в каких отношениях Гарри был с Нимфадорой. Холодная война? Молчаливое перемирие? Вежливое игнорирование? Эпизод 1 — В ожидании извинений? Отсутствующее присутствие? Все эти названия неплохо подходили для того, чтобы описать их взаимоотношения. Тонкс знала, что Гарри присутствует в доме, знала, что в доме постоянно присутствует Грюм, она с ними обоими здоровалась, но этим всё общение и ограничивалось. Нимфадора говорила «Привет» и пропадала; весь день она была у себя в комнате, лишь иногда спускаясь оттуда к родителям. Все реплики, сказанные ей в отношении Поттера, можно было пересчитать по пальцам: «Привет», «Привет», «Здравствуй», «Привет», «Передай соль», «Привет», а, ну ещё было: «ГАРРИ, МОРГАНА ТЕБЯ ЗАБЕРИ, ПРЕКРАТИ ДЕЛАТЬ ТО, ЧТО ТЫ ТАМ ДЕЛАЕШЬ, ЧЕГО БЫ ТЫ ТАМ НИ ДЕЛАЛ!»       Это он тогда Бомбарду на Реддле тестировал.       Грозный Глаз удостаивался тех же реплик, ну, кроме последней, но тот явно из-за этого не беспокоился, хотя Гарри, будь он на месте аврора в отставке, обиделся бы. Чем Грюм-то провинился? Это Поттер принял решение решить проблему боем, Грозный Глаз же пытался достучаться до разума Нимфадоры, а во время сражения он вообще связанный был, что он мог сделать? А вот Джастину, приехавшему к Гарри сегодняшним утром на будущее празднование дня рождения, то есть в примерно девять часов утра двадцать восьмого июля, повезло больше. Нимфадора уже успела мило поговорить, и за полдня и провести времени с ним больше, чем с Поттером за все эти пять дней.       С Финч-Флетчли у Поттера тоже не всё было гладко; недавно у них была переписка совиной почтой, в которой тот предъявлял Гарри некоторые претензии. Тот защищался и предложил Джастину обсудить всё при личной встрече, в день приезда. И вот этот день настал.

* * *

      — Как у вас с Флер? Что там вообще в Хогвартсе было после Турнира? — несмотря на предстоящий важный разговор, Гарри не испытывал каких-либо душевных терзаний. Джастин уже один раз встал на его сторону и не злился после эпизода с Грюмом. Поймёт и сейчас.       — С Флер всё плохо, — спокойно ответил на вопрос Джастин. Тем самым соглашаясь отложить серьёзный разговор чуть на потом. — Мы поругались немного. Ну, может, много. Не думал я, что она так серьёзно воспримет моё оглушающее в спину на Турнире. Ещё, наверное, не стоило говорить ей, что она сама виновата, может, тогда и Крам не вмешался бы, и не случилось бы той потасовки.       — Понимаю. Внезапное оглушающее может заставить другого человека ненавидеть тебя хоть всю жизнь.       — Ты про Тонкс или про меня?       — Про Тонкс, конечно.       — Она что, на тебя до сих пор обижается? Я думал, вы помирились ещё до третьего испытания. Я пришёл, она мне такой приветливой показалась сразу; я даже и подумать не мог, что у вас тут холодная война.       — Обижается она… До сих пор обижается, извинений ждёт, со мной односложными репликами разговаривает. Холодная война — подходящий термин.       — Так разве это не она должна извиняться? Мы же выяснили, что Грюм — настоящий.       Гарри внимательно посмотрел на Финч-Флетчли. Тот не издевался. Он на полном серьёзе говорил то, что думал… и это было великолепно! Ведь он считал точно так же! Его вины в том инциденте не было! Теперь их двое! Это Тонкс должна извиняться, а не он!       — Вот я так же думаю! Только ей об этом не напоминай и вообще лучше забудь про ту битву, а то она уничтожит здесь всё живое, даже Тёмный Лорд не понадобится!       Финч-Флетчли тихо хихикнул:       — Я думал как-то упомянуть про её навыки в качестве бладжера, но ладно, так и быть…       И тут же посерьёзнел:       — Тот-Кого-Нельзя-Называть правда возродился?       — Ага. Вам в Хогвартсе не сказали?       — А, там ни хера не понятно было. Ну, всем сказали, что ты куда-то исчез, но скоро вернёшься, а потом мне плохо было, и я лёг спать; мне сказали, это от Авейков, сильно сомневаюсь, впрочем. Когда проснулся, ты был уже в Мунго, а всех студентов, кроме чемпионов, отправили по домам, а мы тут остались с теми, кто сдавал экзамены. Скучно не было: сначала объявили о смерти профессора Снейпа, я хотел в честь этого закатить пирушку, но меня никто не поддержал, никто не любил эту сволочь, но все почему-то отказывались признавать, что рады его смерти. Потом сказали, что, возможно, на тебя покушались; потом там люди из министерства ходили, что-то вынюхивали; мы с Крамом и Делакур поругались и повоевали немного, разгромили кабинет зельеварения, не велика потеря, что мёртвый Снейп, что живой, польза от кабинета одинакова.       — Слушай, Джастин, как бы это сказать. В общем, Снейп меня спас.       — Чего? — Финч-Флетчли вытаращил глаза, а затем вернулся в своё исходное состояние. — А, я понял.       Он тихо рассмеялся.       — Отличная шутка.       — Это правда. Снейп назвался Пожирателем Смерти, а затем убил Тёмного Лорда, его змею и пол-Внутреннего круга.       — Чего?       Удивительно, но реакция Джастина была аналогичной, разве что в этот раза он рассмеялся громче.       — Круто звучит! Снейп и Поттер — убийцы Тёмных Лордов! Они исчезают из Хогвартса, чтобы уничтожать Пожирателей Смерти!       — Я сейчас полностью серьёзен! Северус Снейп вывел меня с кладбища! Как я, по-твоему, смог выбраться оттуда?! Я не умею перемещаться! Я не знаю, почему, но он пожертвовал своей жизнью, чтобы спасти меня!       — Чего?       — Если ты сейчас рассмеёшься, я запущу в тебя Конфундус!       Однако Финч-Флетчли смеяться не спешил.       — Но это же бред! Снейп? Наш Снейп? Убил Тёмного Лорда? Спас тебя? Ценой своей жизни? Что ты мне пытаешься втереть? Ты точно не шутишь?!       — Я абсолютно серьёзен. И… Я сам не знаю, как на это реагировать…       Гарри действительно не знал. С того момента, как он очнулся в палате больницы Святого Мунго, прошло около двух недель, он не раз и не два задумывался о том, что для него сделал Снейп на кладбище, и до сих пор не мог понять, как на это реагировать. Северус был худшим из людей, которых он когда-либо… Нет, худший — Пирс, но бывший профессор зельеварения недалеко от него ушёл. Особенно примечателен тот факт, что за те две дня Гарри встретился с тремя ненавистными для него людьми: Пирсом — который на самом деле был боггартом, Снейпом и Волдемортом. На всех трёх он использовал убийственное проклятие, и только на одном Северусе оно сработало. Поттер ненавидел Снейпа, а тот ненавидел его. Их обоюдная вражда началась ещё с первого курса, однако именно Северус вытащил его из рук Волдеморта, именно он пожертвовал жизнью, чтобы его спасти.       Кто знает, может, та Авада, которая убила зельевара, на самом деле летела в Гарри, а тот закрыл его своим телом. Или, если Снейп умер всё же от передозировки, то он мог знать об этом заранее, и, даже несмотря на гарантированную смерть, использовать зелья для того, чтобы спасти его.       О чём думал Снейп в тот момент? Не мог же он убивать членов Внутреннего Круга с мыслями о том, какой Поттер идиот, верно? Если бы можно было как-то заглянуть в последние мысли умерших людей… Гарри бы много отдал за эту возможность. Но теперь Снейп мёртв, а он действовал в одиночку. О чём он думал? Какую мотивацию преследовал? Почему решил помогать Поттеру? Почему до этого над ним издевался? Про это не узнает теперь никто и никогда.       — Я сам не знаю, как на это реагировать… Я страшно ненавидел Снейпа и был уверен, что когда он умрёт, я буду страшно рад, если сам не стану причиной его смерти. Но теперь мне грустно… Чёрт возьми, Джастин, мне на полном серьёзе очень жалко Северуса Снейпа! Я не хотел бы, чтобы он умер! Я даже теперь испытываю к нему некую симпатию… Почему он не мог всё раньше объяснить? Почему ему понадобилось умереть для того, чтобы я перестал его ненавидеть?       Вынырнув из своих мыслей, Поттер поднял глаза на Джастина. Тот с ужасом таращился на него.       — Что такое? — удивился Гарри.       — Я не знаю, что там у вас произошло на кладбище, но то, что ты сейчас говоришь, вообще на тебя не похоже… Я… Нет, серьёзно? Неужели Снейп действительно сделал что-то, чем заслужил твоё прощение? Так... Давай оставим эту тему. Меня на кладбище не было, и я не могу так резко поменять своё мнение об этой сволочи, окей, преподавателе. Я всерьёз планировал всё же объявить день смерти Снейпа нашим с тобой праздником…       Финч-Флетчли замолчал на секунду, а затем продолжил.       — Всё, забудем про Снейпа, его больше нет, значит, и нужды о нём разговаривать нет. Вернёмся к тому моменту, как ты решил поджечь меня на той поляне.       — Вообще-то…       — Да-да, ты писал, мы отправили оглушающее друг в друга одновременно. Я херанул в тебя «Секо», ты в меня «Инсендио» и ещё что-то, хороша дружба. Мы оба хотели победить, мы оба решили оглушить друг друга, мы квиты. Я не имею права обижаться. Считай, что ты меня убедил ещё в том письме. Я согласен с твоей точкой зрения. Я сейчас немного про другое. Ты тогда меня с лёгкостью победил, я даже минуты не продержался. Ты с ранами после заклятий Крама почти развалил всех нас троих, в то время как я не мог победить один на один ни Виктора, ни Флер.       — Ну не стоит так про себя. Я уверен, что тебе просто не повезло, — Поттер постарался подбодрить друга, хотя на самом деле он действительно считал Джастина самым слабым из их четвёрки. — Помнишь, ты Флер победил в дуэли?       — После тысячи поражений? Да, было такое. Мне повезло, она не знала, что такое «Архитектор», и я её, можно сказать, одним ударом победил. В общем. Я не такой сильный, как вы все. Теперь, когда Сам-Знаешь-Кто возродился, он будет охотиться за тобой, и я окажусь в центре его внимания. Так что скажу, как есть. Я не собираюсь принимать участие в битвах против Тёмного Лорда.       — Подожди, но как? Грюм же тебя тоже обучал! И как вообще… Как ты планируешь «не принимать участие»? Останешься в стороне?       — Именно. Прости, Гарри, но я хочу жить. У меня нет никаких причин ненавидеть Тёмного Лорда, а у него нет никаких причин ненавидеть меня. Я хочу, чтобы так и осталось. Ты мой друг, но в то, что у вас происходит с Сам-Знаешь-Кем, я вмешиваться не собираюсь. Я знаю, что много кто сохранял нейтралитет в первой войне, я собираюсь поступить так же, извини.