Руками не трогать

      Такую резкую перемену в них обоих сразу же заметила Тонкс. Она подозрительно переводила взгляд с одного на другого, но догадываться она, разумеется ни о чём не могла.       — Гарри! — громко позвала его Джинни Уизли и сразу же подошла. — Я слышала насчёт Чжоу. Мне правда очень жаль. Ты ни в чём не виноват!       Да, традиция, как он мог про неё забыть. Всем обязательно нужно сказать, что он не виноват в этой смерти.       Джинни выглядела хорошо. Немного бледная разве что, но в целом никаких видимых повреждений заметно не было, странностей на первый взгляд тоже, и самочувствие у неё было в целом нормальное. И, между прочим, сухие глаза, в то время как Джордж явно плакал. Хотя именно за её состояние Гарри переживал больше всего, уж слишком долго она пробыла в Мунго, да и не только.       — Я… — ответ «Я так не считаю» показался Поттеру немного неуместным в данной ситуации, поэтому он решил не воспринимать это на свой счёт и ничего никому не доказывать, а просто пропустить сквозь пальцы этот момент. Что он, каждому будет доказывать, что считает себя виновным в смерти Чжоу? — Мне тоже жаль. Так ты как? Джастин передавал тревожные вести о твоём здоровье.       — Ничего страшного. Правда…       Стоявший позади Артур сзади покачал головой. Интересно, а как он относится к тому, что из-за Поттера погибли двое его сыновей?       — …Целители всё неправильно поняли, да и там всё быстро вылечили, просто перестраховывались. А сейчас всё хорошо.       — Очень рад это слышать. Послушай, Джинни, давай я с твоим отцом сейчас поговорю, а ты пока тут меня подожди, хорошо?       — Хорошо.       Гарри сделал пару шагов к Артуру и краем глаза заметил, как Джинни подошла к Альбусу, а затем та завела с ним разговор:       — Привет, а ты кто?       Ничем не выдав своего напряжения, Поттер подошёл к Артуру, по дороге поприветствовав Джорджа, который, как и следовало ожидать, промолчал.       — Ты… У тебя есть ко мне какие-то претензии? — решил прямо спросить у Артура Гарри.       — По поводу смерти Рона и Фреда? Никаких. Мы оба знаем, что я знал, что ты затеваешь, и если бы я хотел, то запретил всем в этом участвовать. Но я этого не сделал. Конечно, хотелось бы всё изменить, но уж вышло как вышло. Никаких претензий. Джинни будет продолжать являться участницей твоего отряда, не думаю, что у меня получилось бы ей что-то запретить, даже если бы я захотел. Джордж же… Ну тут тебе лучше у него самого спросить. Мне он на этот счёт ничего не сказал. Я просто хочу попросить тебя, чтобы ты был поосторожнее. А то у меня осталось всего двое детей, — кажется последнее подразумевалось как шутка. Или Гарри так только показалось.       — Конечно, — Поттер почувствовал облегчение. — Я не подведу.       Да. Теперь он точно знает то, что должен делать. Гарантий, что жертв не будет — нет. Наоборот, они будут. Но он всеми силами постарается, чтобы каждый из нынешнего отряда дожил до конца. Это будет первейшим приоритетом Поттера.                                   На удивление Джинни с Альбусом поладили. Видимо, парень старался изо всех сил, чтобы произвести впечатление. По крайней мере придуманный Гарри знак Гребондор не подал, а значит, всё в порядке.       — Ну что? — спросил Джастин у Гарри, когда все наговорились. Ну, кроме Джорджа, разумеется, он всё ещё не раскрывал рта.       — Я хотел бы сказать, что отряд не прекращает своего существования, — объявил Гарри, пристально вглядываясь в лица пятерых друзей. — Но вас я ни в чём участвовать не заставляю. После моего провала каждый из вас мог решить бросить эту затею, и я вас ни в чём обвинять не буду. Джастин, я уже знаю, будет со мной. Остальных я бы хотел спросить ещё раз.       — Я тебе уже говорила, что я в деле, — раздражённо проговорила Тонкс. — Мог бы и меня хоть раз упомянуть, а не своего любимого Джастина.       — Можешь завидовать, сколько влезет, Тонкс, — встрял Джастин. — Друзей на сиськи не меняют.       — Да, Гарри, — согласие Джинни было адресовано вовсе не реплике Джастина. Наверное. — Я тебя не брошу.       Джордж промолчал. Альбус тоже, но его согласие было уже давно обсуждено, а вот Джордж…       — Джордж, скажи, пожалуйста, что-нибудь, — обратился к нему Гарри.       После посещения могилы своего брата ему стало явно лучше, он всё ещё молчал, но теперь по крайней мере подавал признаки жизни, и было видно, что он слушает каждое слово, а не витает где-то в облаках.       Джордж очень неохотно пожал плечами, а затем подал голос:       — Я с вами, — тихо, практически шепотом прошептал он. — Мне в этом мире всё равно больше нечего делать.       Прогресс. Да, видно, что каждое слово пропитано обречёнными, практически суицидальными мыслями, но это был явно прогресс.       Джинни, кажется, была обрадована первыми словами своего брата после столь долгого перерыва, а вот Тонкс, казалось, не обратила внимания:       — А Альбус что? — спросила Тонкс, не сводя ненавистного взгляда с парня. Как-то уж слишком рьяно она ненавидит Альбуса спустя несколько минут после знакомства. Впрочем, это, наверное, нормально, учитывая то, что тот оскорбил её, назвал Нимфадорой, и угрожал стереть с лица земли Криви-старшего.       — Да, кстати, Альбус, — Поттер указал пальцем на парня. — Альбус Гребондор. Это наш новый член.       Джастин заржал, а Гарри продолжил:       — Он написал в письме, что хочет к нам присоединиться. Альбус по собственному желанию ушёл с седьмого курса Дурмстранга, чтобы принять участие в войне. И выбрал он наш отряд. Прошу любить и жаловать.       — Да, приветствую вас всех, — наконец-то Альбус начал стараться произвести впечатление. Хотя бы немного. — Я поражён вашей доблестью и проявленной вами отвагой в битве против Того-Кого-Нельзя-Называть, и я, как небезразличный к судьбе своей страны гражданин, хотел бы присоединиться к вашей войне.       А нет, видимо, тут он был настроен серьёзно. Либо речь он готовил, либо его искусство импровизации — высший класс.       — Тогда мы рады тебя принять в наш… дружный коллектив, — воодушевлённо заявила Джинни.       Дружный коллектив, а как же. Между Альбусом и Тонкс уже ненависть с взаимными оскорблениями, а к Джастину уже сам новичок не питает особо приятных чувств.       Хорошо, что Альбус оставил этот момент без комментариев.       — Я тоже рад. У вас какие-нибудь планы? Идеи по дальнейшим действиям?       — Никаких. Всё решает Гарри, и он пока ничего не рассказывал, — заявила Джинни. — Мы после сражения первый раз видимся.       — Гарри поделился со мной своими мыслями по дальнейшей работе отряда, так что я спрашиваю не для того, чтобы узнать планы, мне просто интересно, что вы сами думаете на эту тему?       Нифига он ему не рассказывал. Наоборот даже, они с Альбусом решили подождать, пока тот не разберётся, как тут всё устроено, и только после этого они обсудят хоть какие-то планы.       — Давайте это потом обсудим, хорошо? — вмешалась Тонкс. — Мы находимся на похоронах, а не на стратегическом совете. А там вон народ собирается, церемония может начаться в любой момент. Предлагаю идти.       Церемония, между прочим, уже началась, и Гарри увидел, как в небольшом отсупе от толпы какой-то старик в белой одежде в окружении людей начал что-то говорить, стоя над чьей-то могилой.       Они все отправились на церемонию, даже Джастин, который, как заявил в лабиринте, атеист, Альбус, которые вполне вероятно похороны на дух не переносит, и сам Гарри. Он не хотел бы приближаться к родственникам погибших по его вине, но чувствовал, что должен был в последний раз взглянуть в лица умершим.       Первым, над чьим телом проводилась, церемония был Ли Джордан. И на его лицо Гарри в последний раз посмотреть не смог, насколько Гарри помнил, от Ли осталось лишь несколько кусков тела.       Священник уже заканчивал проповедь, и Гарри услышал от него лишь то, что миру Ли Джордана будет не хватать. Мать Ли Джордана (или тётя, или старшая сестра) очень громко плакала над могилой парня, а её утешал высокий блондин, который, впрочем, на Ли похож вообще не был.       Вторым был Колин Криви. Отец, с которым Гарри и Альбус вступили в конфликт несколько минут назад, сейчас не обращал на Поттера никакого внимания, он смотрел на могилу своего сына и будто бы не видел её. Рядом с ним стоял брат Колина — Деннис, Гарри с ним пересекался, но всего пару раз. Тот был на год младше Колина, но при этом куда крупнее, своим телосложением тот напоминал Кормака Маклаггена — успевшего начудить вратаря сборной Гриффиндора.       Священник говорил откровенный бред. Просто набор банальных фраз и предложений. Не то чтобы Гарри знал Колина лучше всех, но уж по крайней мере неплохо, а всё, что говорил священник по определениям напоминало какого-то героя — суперчеловека. Вернее нет, священник просто сыпал какими-то банальностями в надежде, что все прочувствуются. И все почему-то не обращали на это внимание. Нет, Колин явно не был лидером в Пуффендуе, нет, общительностью он похвастаться также не мог, однокурсники им не восхищались, он не был разносторонней личностью, с Гарри тот разговаривал только о фотографиях…       Чем больше Поттер прислушивался к священнику, тем больше ему хотелось вмазать тому по лицу. Или хотя бы законфузить и заставить его говорить правду. Или просто замолчать. Тот даже не пытался узнать что-нибудь о погибших, а лишь отрабатывал свои деньги самым противным способом.       Оглядевшись в поисках таких же людей адекватно воспринимающих слова священника, как он, Гарри обнаружил Джастина, чьи брови были подняты в скептической манере, и Альбуса, который смотрел на Поттера и улыбался.       Гребондор сделал пару шагов вперёд и, приблизившись к Поттеру, прошептал:       — Царство идиотов и лицемеров, верно? — произнёс тот.       Гарри нахмурился. На самом деле Альбус всё сказал правильно, но звучало как-то не совсем правильно. Впрочем, вполне в его духе.       Вскоре церемония была закончена, и священник направился к следующей могиле. Вслед за ним направилась вся остальная толпа. Гарри остался позади, хотел по-нормальному попрощаться с Криви. Кроме него у могилы Колина остались также Джастин и Альбус.       — Гарри, разве Колином восхищались на нашем факультете? — недоумевал или делал вид, что недоумевал, Финч-Флетчли.       — Он вам ссыт в уши, а вы и не против, — ответил Альбус. — Типичный священник.       — Ты-то откуда знаешь? — довольно злобно бросил Джастин.       — Все священники одинаковы. И по лицу Поттера было видно, что ваш несёт хрень. Как и обычно.       Гарри подошёл к яме и взглянул в лицо Криви. По нему не было заметно, что оно принадлежит мертвецу, и ран никаких видно не было, но они были, Гарри сам стал свидетелем, топор ударил его в затылок. Разве труп за неделю не должен был… испортиться? Или его как-то специально хранили с помощью магии? А, не важно.       «Ладно, прощай, Колин Криви. Надеюсь, твой брат не повторит твою судьбу».       Следующей, кого хоронили, была Чжоу.       И вытерпеть это было очень сложно.       Лица Гарри не видел, но на памятник была приколота двигающаяся фотография с Чанг, и она разбудила в нём все те чувства, которые он пытался убить за прошлые семь дней.       Чжоу Чанг. Его первая любовь. На фотографии она кружилась в каком-то платице, она выглядела очень молодо, видимо снимок был сделан несколько лет назад, года два так точно. Это как будто бы воспоминание, как в случае с дневником Волдеморта, только иначе…       Чёрт, почему он не подумал об это раньше? Можно было попробовать спрятать частичку Чанг в дневник и в случае чего её воскресить. Можно было попросить у Дамблдора философский камень в конце концов. Обещать больше никогда не применять никаких запрещенных заклинаний, всю жизнь посвятить победе над силами зла. Что угодно пообещать Дамблдору, только чтобы тот придумал, как уберечь Чжоу. Ну почему все эти идеи приходят только сейчас?!       Гарри отвернулся от фотографии Чжоу. Слишком тяжело. Он всё ещё не готов на это смотреть. Он думал, что попрощавшись с девушкой, освободит себя и ему станет легче, но в итоге нифига подобного не произошло. Стало лишь хуже.       Поттер начал искать какую-нибудь другую цель, чтобы отвлечь себя от мыслей о Чжоу, но не находил: Джастин специально избегал его взгляда, Альбус о чём-то задумался, а Тонкс была далеко.       Гарри начал переходить взглядом на лица неизвестных гостей, кто-то просто вежливо смотрел на священника, кто-то плакал или грустил как-то по-другому, кто-то наоборот явно скучал, а вот какой-то мужчина рядом с вероятной миссис Гойл пил сок прямо из пакета, высоко вытянув голову к небу.       Такая поза была знакома Поттеру, и он, ухватившись за эту мысль, попытался вспомнить, когда он её в последний раз видел. Через секунд десять он припомнил: на втором испытании точно так же пил водку Бабушка. После этого он ещё увеличил бутылку из-под водки и использовал её как субмарину. Там ещё где автомат Калашникова был.       На засмеявшегося в середине процесса Поттера уставились все приглашённые гости, включая резко замолчавшего и помрачневшего священника.       — Извините, — помрачнел Гарри и, мысленно проклиная самыми ужасными словами, тут же развернулся и направился обратно к шатру.