Руками не трогать

      — Ну что, как ты? — для того чтобы прогнать конвой авроров от Поттера Флемингу потребовалось письменное разрешение Дамблдора.       Удивительно, что после такого допроса он его предоставил.       — Нормально, — Гарри пожал плечами. На удивление от всей ситуации он не испытывал каких-то ужасных эмоций. — Людей очень много, раньше меня бы напрягало, а сейчас не сильно. Ну и немного в начале разволновался из-за палочки. А в остальном всё прошло отлично.       Для него всё это происходило практически буднично, он уже давно принял и смирился с тем, что рано или поздно вступит в конфронтацию с Дамблдором.       Конечно, врыв Директора к ним в штаб-квартиру стал огромной неожиданностью, но к остальному: суду, презрению многих знакомых людей, возможности тюремного заключения и даже казни… к этому Гарри был морально готов.       — Ну вот и отлично. Собственно, как ты понял у нас всё идёт по плану, доказательств твоей вины они не предоставляли, ну предоставили, но это хрень всё, ничего из того, чего я не ожидал, с этим всё в порядке. А вот что мне сильно не нравится, так это судья. Он уже как-то совсем не скрываясь поддерживает Дамблдора, игнорирует мои протесты и никак это не объясняет.       — А протесты вообще были обоснованными? — уточнил Гарри. Флеминг протестовал слишком часто, и Поттер до конца не был уверен в их юридической необходимости. — Я просто не сильно в этом разбираюсь.       — Почти все — да, некоторые можно было обойти, если правильно сформировать контраргумент, например палочку Дамблдора они могли дать Джастину, не обвиняя его, а используя другой предлог, тогда бы это было бы законно, но нифига, они просто плевать на меня хотели. В общем, Корнелиус Фадж очень сильно заинтересован в том, чтобы тебя посадить.       — Я, кстати, тут подумал об этом. Ты мне газеты приносил, там писали, что кто-то активно выдвигал меня на должность Министра Магии. Может Фадж за своё место боится, поэтому так активно меня гасит?       — Вполне может быть, учитывая, что он очень сильно держится за своё кресло, — кивнул Джералд. — Он правда мне и до всего этого глобального обеления показался предвзятым, но может тут наложилось одно на другое. Хорошо, что мы в Англии сейчас, тут не только один судья решает.       — Тут все будут голосовать, да?       — Нет, почему? Только если главные судьи не придут к общему мнению. Сначала они будут совещаться: судья, глава ОМП, министр магии, Грюм с Дамблдором тоже могли бы выступить, как судьи, но они участники процесса, и так как тут судья и министр магии это одно лицо, то вместо него пойдёт заместитель Министра, плюс четыре представителя Визенгамота. Если они вместе не решат твою судьбу, там какие-то правила есть, но я ими никогда особо не интересовался, помню только, что на этом совещании к казни приговорить они могут только единогласным решением, а для обвинения и помилования достаточно большинства. В итоге, если они ничего не решат, то поставят вопрос на голосование уже среди всех судей, и вот там какой вариант наберёт большее число голосов, тот и побеждает, даже если разница всего в один голос. При равенстве голосов приговор выбирается наиболее лояльный к подсудимому, то есть к тебе.       — Понял, — кивнул Гарри. — А до этого дойдёт?       — Без понятия, — пожал плечами Джералд. — Всё зависит от совещания, обычно там всё решают, не доводя до голосования, но это явно не обычный случай. — Флеминг погладил рукой подбородок, внимательно посмотрел по сторонам и продолжил на пару тонов ниже. — Я вот о чём хотел поговорить. Я начал кое-что тут подозревать и хотел бы поделиться с тобой опасениями. Я не совсем в курсе ваших договорённостей, и, если честно, не сильно хотел бы их знать, вот уж чему я за всё это время научился, так это не лезть в дела клиентов, но сейчас я просто хотел бы озвучить одну мысль, которое некое вмешательство подразумевает. Так вот, а ты не думал о том, что тебя пытаются сделать мучеником? В смысле не просто приговорить к тюрьме или казни и за счёт давления общества потом спасти, а приговорить к казни и не спасать.       Гарри сглотнул.       Конечно, он думал. Не только думал, но ещё и нашёл подобную возможность весьма вероятной. И если уж до этого же варианта смог додуматься Флеминг, который не был на кладбище и не знал, кто такой Альбус Гребондор, то наверное шанс такого развития событий действительно высок…       — Я думал об этом, — неохотно произнёс Гарри. — У меня есть основания полагать, что Гребондор меня не бросит, но… — Гарри прикинул мрачные перспективы. — Если рассматривать это с глобальной точки зрения…       — Тихо! — неожиданно прервал его Флеминг. — Я всё понял, закончим.       Гарри тут же понял, почему Джералд его заткнул, вдалеке послышалось шарканье шагов авроров. Кажется, они пришли отвести его обратно в зал.       Впрочем, мысль насчёт мученика Гарри успел додумать.       Реддл ДЕЙСТВИТЕЛЬНО МОЖЕТ это планировать. Потому как, если Поттера убьют в прямом эфире, особенно, если Флеминг выполнит свою роль и подаст это как судейский произвол, то он действительно станет мучеником.       Мучеником, который поможет Тому свергнуть Дамблдора.       Гребондор, который, между прочим, и был организатором всего этого массового восхваления Гарри в газетах, за счет этого получит все эти огромные массы народа, желающие отомстить за Гарри Поттера.       А с народом, наёмниками, иностранной поддержкой и оставшейся половиной отряда Альбус может организовать нефиговую такую гражданскую войну Альбусу Дамблдору, из которой у него будут очень хорошие шансы выйти победителем. Уж без Поттера в этой войне он переживёт. И не стоит забывать ещё про то, что именно Гарри, а не Реддл был главным в отряде Близнецов, в случае выхода из игры Поттера, именно Том получит единоличную власть, к которой он всё это время и стремился.       В общем, как бы это не было неприятно осознавать, но, если Поттера приговорят к казни, то Том Реддл получит от этого очень много приятных существенных бонусов.       Гарри, наверное, если отбросит все эмоции и оставит лишь холодный расчёт, то может даже согласится с этим решением. Один человек в обмен на целую армию простого народа, да поменяйся они с Реддлом местами, он бы тоже задумался, а не лучше ли подсудимому умереть?       Впрочем, не всё так очевидно, есть и минусы, существует куча неучтённых факторов, например, фактор времени, а также если Поттера казнят, а Реддл станет лицом восстания, то и Волдеморт, и Дамблдор узнают Гребондора и идентифицируют его как Тома Реддла, что приведёт к куче нехороших последствий. Ну и не стоит забывать про самого Поттера и то, что его тяжело будет просто так выбросить из игры. С ним ведь его гипотетическая казнь точно не обговаривалась, и Реддл вполне может опасаться того, что Гарри решит, что его предали и на своей последней речи расскажет Дамблдору много чего интересного.       Идеальным для всех вариантом Гарри видел бы тюремное заключение. И Волки сыты, и овцы целы. Народ негодует из-за несправедливого наказания, а Гарри Поттеру не обязательно будет умирать, он просто попадёт в какую-нибудь камеру, желательно совместную с Джастином, откуда его силой спасёт Реддл вместе с ополчением или на законных основаниях новый премьер-министр после Фаджа (Тонкс?).       Ладно…       Это на самом деле всё не важно. Раньше нужно было думать и рассчитывать. Он всё равно на это никак повлиять не может.       Все карты разыграны, он решил идти по пути Реддла, сейчас он в тюрьме и не в состоянии делать ничего, кроме как слушать и выполнять команды Флеминга. Этим он и будет заниматься.       В одном Гарри был уверен. Его не казнят, если признают невиновным.                                   Суд не стал ждать, пока Гарри обдумает все свои мысли. И после перерыва началась самая интересная и опасная стадия.       Вызов свидетелей.       И если Гарри правильно понял Флеминга, то против него будут давать показания куча бывших членов Отряда Близнецов. Гарри не помнил точное число ожидаемых предательских показаний, но оно явно не будет маленьким. А учитывая, что все из этих свидетелей видели одно и то же, Гарри не имел представления, как их показания можно перебить или опровергнуть. Он очень надеялся, что у Флеминга был хороший план, до которого он сам, ввиду своей неопытности в юридической безграмотности, додуматься не может.       Потому как просто назвать всех свидетелей заговорщиками — не вариант.       Собственно, поехали. Первый свидетель — первое предательство. И с этим предательством всё было понятно.       Свидетель обвинения. Аластор Грюм.       — В судебный зал вызывается свидетель обвинения. Аластор «Грозный Глаз» Грюм, почётный аврор и глава Аврората магической Британии, заместитель главы Ордена Феникса и командир Британских магических сил на западном фронте.       Дамблдор сразу же выпустил в бой тяжёлую артиллерию.       Почётный аврор. Глава Аврората магической Британии. Командир Британских магических сил.       И так было понятно, почему Грюм его предал. Он всю жизнь скучал по войне, а тут ему со всех сторон понакидали «Работ мечты» на любой вкус. Разумеется, что с такими возможностями самореализоваться Грозный Глаз быстро выбросил Поттера, как надоевшую игрушку.       Понять это было можно. Но не простить.       Вошедший в зал Аластор Грюм больше напоминал робота, нежели человека. А ещё больше киборга-убийцу. Всё тело было заменено протезами всех форм и размеров: ноги, руки, тело. Смесь магии и каких-то не особо продвинутых технологий. Из «своего» у Грюма оставалась лишь голова, и то не полностью: механические глаза вместо настоящих, складные уши, лишь половина носа, вместо целого и на большой части головы не было волос… Это, кстати, кажется, осталось уже после сражения с ним.       Впрочем, и не только это, тут, скорее всего, много осталось после сражения с ним.       — Вы Аластор Грозный Глаз Грюм, глава отдела Аврората магической Британии? — к допросу Грюма первым приступил один из помощников Фаджа. Надо было соблюсти какие-то юридические требования.       — Был, когда я в последний раз проверял. Но я в последнее время на фронте, аврорами в Британии тут Кристенсен заправляет.       — Кем для вас является подсудимый? Речь про главного обвиняемого, Гарри Джеймса Поттера.       — Он мой ученик.       И так далее и тому подобное, после того как Грюм поклялся не врать первым его допрашивать вызвался Джералд Флеминг, и несмотря на то что по закону первым свидетеля должен допрашивать тот, кто этого свидетеля и позвал (по крайней мере так сказал адвокат в своём обращении к суду), Дамблдор уступил право первого допроса Джералду.       — Вы сказали, что Гарри Поттер является вашим учеником, разъясните суду, чему вы учили своего ученика? — свой первый вопрос Флеминг задал довольно формальным тоном, раньше он говорил чуть более вальяжно.       — Магии, бдительности, сражению с Тёмным Лордом, — очень коротко и без каких-либо подробностей ответил Грюм.       Грюм же не станет саботировать допрос со стороны противника также как это делал Гарри?       Флеминга, между прочим, такой короткий ответ не смутил.       — Вы когда-нибудь учили своего ученика запрещённым Министерством Магии заклинаниям?       — Если речь идёт про Гарри Поттера, то не учил. Если речь про любых других учеников, то тоже не учил. За исключением, моей преподавательской деятельности в Хогвартсе. Я если что следил за процессом. Там у меня была задача познакомить студентов с непростительными заклятиями, так что всё законно. И у меня было разрешение Дамблдора и Министерства Магии.       — Как вы охарактеризуете моего подзащитного?       — Поттера? Называйте его всё-таки Поттером, хорошо? Он умный и талантливый, это у него не отнять, быстро учится, но при этом подловатый и, как оказалось, ещё жаждущий власти и легко манипулируемый.       — Поясните последнюю характеристику.       — Он общался с детским образом Волдеморта, а тот ему понаобещал всякого, а Гарри перенял от него стремление идти к своей цели любыми доступными путями. Я очень долго не обращал на это внимание, поскольку был очарован его умом, но характер и действия Поттера ухудшались с каждым днём и не замечать это стало проблематично.       Ну да, конечно. Просто за Дамблдором повторил, не может же он реально в это верить? До отъезда на войну у Грюма к нему не было вообще никаких претензий. А они во время активных боевых действий особо и не общались. Откуда тогда это ухудшение «с каждым днём».       — Это вы были инициатором миссии по задержанию Поттера?       — Нет. Тревогу забил мой друг — Альбус Дамблдор. Действия Поттера становилось всё сложнее и сложнее игнорировать, поэтому я рассказал ему одну тревожную деталь про Поттера, и тот осознал, что Гарри убивает маглов и использовал на нём Обливиэйт. Я лишь воспользовался своей должностью и выполнил свою прямую обязанность — хватать преступников. Я подключил к миссии авроров, равно как и поработал над тактикой.       Сука.       — Что за деталь, которую вы рассказали Дамблдору?       — Про то что Гарри общался с детским образом Волдеморта.       — Откуда вы узнали, что Поттер общался с детским образом Того-Кого-Нельзя-Называть. И поясните суду термин «детский образ Того-Кого-Нельзя-Называть».       — Гарри где-то нашёл тёмный артефакт, в котором было заключено воспоминание Волдеморта. Оно могло говорить и думать, насколько я понял. Этот артефакт вступил в контакт с Поттером и окончательно испортил паренька.       — Откуда вы узнали про то, что Поттер общался с Тем-Кого-Нельзя-Называть?       — Он сам мне сказал.       — Вы когда-либо его видели?       — Поттера? Да. Артефакт? Не видел. Гарри сказал, что он его уничтожил. Поскольку это было с самого начала его признанием, сомневаться было глупо, равно как и проверять правдивость его слов. Раскаяние всегда подразумевает наличие греха.       — То есть вы не можете с точной достоверностью сказать, что этот артефакт вообще существовал, а не был выдумкой Поттера, навязанной ему Альбусом Дамблдором?       Грюм то ли усмехнулся то ли скривился. С таким лицом отличить эти два действия было довольно сложно.       — Следующий вопрос, ладно?       — Хорошо. По поводу операции по захвату Поттера. Я правильно понял, что Поттер не пытался вступать в бой ни с кем из авроров, а пытался лишь сбежать от вторгающихся к нему агрессивно настроенных людей.       — Я понимаю, что вы пытаетесь оправдать своего подзащитного, но всё-таки аккуратнее с оценочными характеристиками. Это не агрессивное настроенные люди, а авроры на задании. И да, Поттер действительно пытался сбежать, но по дороге он рубил всех, кто вставал у него на пути. У нас были потери.       — И тем не менее Гарри Поттер пытался избежать боя, верно?       — Ну если вы так сильно хотите это так подать, то ладно. Да, Гарри не стал оборонять коттедж, а со всех ног рванул к границе аппарационного барьера. Пытался сбежать.       — И вы побежали за ним?       — Верно.       — Почему?       — Он преступник...       Флеминг открыл рот, чтобы перебить Грюма(опротестовать?), но быстро передумал.       — …а я аврор. Должен ловить преступников. Если преступник бежит, я должен его догнать и схватить.       — Напоминаю, мой подзащитный не является преступником, пока не доказана его вина. Но хорошо, таким образом вскоре вы догнали его и вступили с ним в магическую дуэль, из которой вышли победителем. Скажите, во время сражения Гарри Поттер использовал непростительные заклятия?       — Только третье, убивающее. Сработало, надо же, — Грюм криво ухмыльнулся. В этот раз это была явно усмешка. Гарри внимательно следил за лицом и смог заметить разницу.       — А вы запрещённых заклинаний не использовали?       — Нет, всё по закону, преступников надо хватать живьём. У меня есть права на применение третьего непростительного, но тогда я им пользоваться не хотел.       — Вы сказали, что пытались взять моего подзащитного живьём, но ведь это вы призвали осколочную гранату, которая нанесла ему тяжёлые раны, который едва не стали причиной его смерти?       — Я… не мог победить Поттера иначе, — очень неохотно ответил Грюм. — Я получил серьёзную рану в самом начале сражения и у меня было очень сильно ограничено время на этот бой. Поэтому если бы я использовал лишь ненасильственные методы, то лишился бы своей жизни, а она и так была под угрозой. Так что моё использование осколочной гранаты попадает под действие самообороны. К тому же я аврор на задании. У меня есть права. А Поттер сам кидался тёмными проклятиями налево и направо, чего там только не было, Авада ещё не самое страшное. Пару пожизненных сроков в Азкабане он себе этим боем точно заслужил.       — А кто-нибудь может подтвердить, что Поттер пытался вас убить и использовал непростительные и тёмные проклятия?       — А моего состояния вам недостаточно? — Грюм встал из-за стула, куда его посадили перед дачей показаний и покрутился, показывая свои многочисленные протезы.       На случай если кто не разглядел, когда он проходил к своему месту через главный вход.       — Вы могли получить подобные раны в сражениях с Пожирателями Смерти или нанести их себе сами. Повторяю вопрос, кто-то может подтвердить ваши показания, что Поттер пытался вас убить с помощью третьего непростительного?       — Следующий вопрос.       — Уверены, что не будете отвечать? Ваше нежелание идти на сотрудничество с судом будет воспринято как отсутствие реальных доказательств против Поттера.       Грюм бросил грозный взгляд на Флеминга, словил насмешливый в ответ, и промолчал.       — У меня больше нет вопросов, — убедившись, что Грюм продолжил молчать произнёс Джералд. — Дамблдор, можете приступать.