Руками не трогать

      Они прибыли в зал суда раньше, чем нужно. Фадж задерживался с вынесением приговора, и вместе с остальным вызванными судьями всё ещё находился в переговорной.       — Скорее, это хороший знак, — кивнул Флеминг, уже устроившемуся на своём кресле с цепями Поттеру. — Я тебе как специалист говорю, что если главный судья не выходит вовремя с совещания, то это означает, что там не могут определиться с решением. В ста процентах случаях из ста так происходит. Вполне возможно, что Фадж пытается тебя в Азкабан отправить, а представители Визенгамота с ним не согласны… Есть правда вариант, что тебя казнить пытаются, а у них голосов не достаёт, но о плохом лучше не думать.       Чудно.       — Если ты не в курсе, то в Англии к казни приговаривают только голосованием, за кулисами они такое решение могут вынести только при сто процентной поддержке данной меры среди присутствующих в переговорной. А сто процентов голосов за казнь я ещё не видел нигде, за исключением Китая. Всегда находится какая-то группа пацифистов, настаивающая на пожизненном.       Вот то что его адвокат успокаивает его вечным заключением в Азкабане, это точно нихрена не хороший знак.       — Ну и не забывай про общественный резонанс. Вон, посмотри, всё равно нефиг делать пока.       Флеминг указал пальцем на черноволосого парня в пиджаке.       — Это Джек. Джек, привет Джек. Американец, идеалист, что очень крутая черта для редактора, и просто хороший парень, что уже похуже. Он главный редактор «Чая с Газетой». Это самая популярная газета Англии за последние пять лет. Только по моему мнению, никаких статистических опросов я не делал, ибо лениво. Ещё у него радиопрограмма есть, и телевизионная тоже, но газеты пока эффективнее. Вон те двое ведут прямой эфир, прямо через это магическое поле Министерство Магии. Без понятия, как они это делают, хоть это и мои люди, они ведут самую популярную оппозиционную Британскую радиопередачу и знают многих других, таких же как и они, членов оппозиции из других стран, я часто к ним обращался с разными целями. Сейчас на телевизоры пробились, причём очень круто. Завтра, вне зависимости от исхода, во всех газетах выйдет статья вон той дамы, — Флеминг указал на длинноволосую рыжую дамочку с огромным синим колпаком на голове. — У неё фанбаза не очень большая, но уникальная, все, кто читает её, читают только её и никого другого. В общем, Альбус проспонсировал и я выкупил все газеты на завтрашнее утро и вечер. Кроме Ежедневного Пророка, правда, она под Фаджем. Вон ещё тот чувак с блокнотом, вообще без понятия кто это, но я почти уверен, что он один из людей, которых я нанял через посредников. А вон Скитер…       О, знакомые лица!       — Я её не видел в начале процесса, думаю, опоздала и юркнула во время перерыва. Она очень харизматичная, что также крутая черта для журналиста, и у неё здесь самая большая фанбаза, плюс она кто-то вроде специалиста по судам, присутствует на всех хоть сколько-нибудь важных процессах, я по крайней мере её часто видел. Перед всеми важными судами ажиотаж и спрос на её статьи растёт, просто жуткий людской охват. По сути, она идеальна для меня как партнёр, я ей сливаю информацию о процессе, а она пишет гадости в прессе, но увы, она жуткая стерва и, что хуже, почему-то страшно не переносит меня, поэтому ни разу не шла со мной на сотрудничество. В этот раз, к счастью, договорились, просто она ненавидит Фаджа ещё больше, чем меня, поэтому согласилась поучаствовать в его очернении, уверен будь ситуация другая я бы снова был послан. А вон… А вон тот чувак с огромной камерой… А нет, это не он. Ну вообще где-то здесь должен находиться редактор одной из самых популярных Ирландских газет. Наверно, вышел по делам во время перерыва, а может, он, кстати, и не пришёл. Но это пофиг. Я собрал здесь очень много прессы, да, очень много мелких сошек, но свой вклад внесут. В прессе огромную роль играет не репутация источника информации, а стадный инстинкт, то есть если хотя бы три источника, даже самых левых, озвучат одну и ту ж версию события, то народ будет воспринимать эту версию, как единственно верную. А завтра вся страна будет говорить, про то какой Фадж беспредел устроил. Даже если тебя оправдают. Хотя, наверное, если тебя оправдают, это будет немного тупо, но ладно, деньги в любом случае уже уплачены.       Интересно, кстати, откуда Реддл взял деньги для такой массовой операции пропаганды? Ведь почти все их сбережения находились в сейфе.       Надо будет его спросить при следующей встрече. Но чтобы эта встреча вообще состоялась, надо будет попросить у Дамблдора, чтобы он дал им совместную камеру в Азкабане.       …       Что-то это как-то слишком реалистично и грустно для шутки было.                                   Фаджа пришлось ждать ещё полчаса. Вышел он из переговорной весь красный и очевидно, злой. Куда-то ещё прое…потерял свою серебристую мантию судьи.       Гарри от такого вида воспрял духом. Было очевидно — Фадж своего не добился.       Вслед за ним показались остальные судьи, все выглядели как обычно, кроме одного мужчины, которого Гарри заприметил ранее, главы ОМП по имени Антуан. Его лицо, как и у Фадж, было немного красноватого цвета. Не такого ярко выраженного, как у министра, но всё же довольно красного.       У Гарри возникло ощущение, что Антуан и Корнелиус всё это время просто кричали друг на друга в переговорной.       Перед тем, как объявить решение суда Корнелиус потребовал у паренька, ведущего протокол, принести ему воды. Тот сбегал, вернулся с пустыми руками, Фадж снова начал краснеть от злости, но в дело вмешался Дамблдор, трансфигурировав чашу и использовав Агуаменти.       Утолив жажду, Фадж наконец объявил:       — В результате обсуждения дела главными судьями, Визенгамот не смог прийти к общему решению.       «Да-да, рассказывай, «не смог прийти к общему решению». Пытался продавить решение отправить меня в Азкабан, да что-то не получилось, да?»       Гарри бы и продолжил жить в этой прекрасной иллюзии, но к сожалению Фадж решил пояснить:       — Все кроме одного из нас были уверены в необходимость определённой меры наказания. Однако несмотря на наши доводы, глава отдела магического правопорядка — Антуан Гондуль категорически не был согласен с решением высших судей и отказывался идти на компромисс, поэтому теперь Визенгамот вынужден поставить решение на голосование.       Подожди-ка. Все, кроме одного?       Ох, ёпт.       — А они ведь тебя казнить пытались, — тихо прошептал Джералд. — Одного голоса не хватило.       Ахуеть.       — А разве наш великолепный министр имеет право раскрывать данную информацию? — поинтересовался Антуан Гондуль с тем же красным лицом, как и у Фаджа.       — Министр имеет право делать, всё, что его душе угодно! — с презрением выплюнул Корнелиус. — А вот глава отдела магического правопорядка не должен перебивать главного судью!       Гондуль и Джералд одновременно повернули головы в сторону ближайшего оператора с камерой. При этом Флеминг улыбнулся, а Антуан нахмурился.       — Прошу заметить, данные слова не отображают позицию Министерства магии по данному вопросу, — глава ОМП начал оправдываться перед журналистом, видимо, за реплику Фаджа про «министр может делать всё, что захочет». — Министр просто перегрелся на солнышке и не соображает, что говорит.       Ух, чё началось.       Помощник Фаджа и Фадж начали орать на Антуана одновременно, Гондуль закричал в ответ, их побежал успокаивать Дамблдор, а затем все четверо отправились в переговорную комнату.       — Ладно, если тебя действительно собрались приговаривать к казни, то лучше ситуации, чем срач между министром и главой отдела правопорядка в прямом эфире сложно придумать, — подметил Джералд, сразу после того, как дверь в переговорную закрылась.       — Почему смертная казнь? — у Гарри были проблемы поважнее, чем беспокоиться за репутацию Фаджа. — Почему даже не Азкабан?       — Походу они так решили, — чуть неуверенно произнёс Флеминг. — По крайней мере, если верить словам министра. То есть мера наказания в виде смертной казни может быть назначена виновному только по единогласному решению всех судей. Это правило действует только в совещательной комнате. Так что да, они пытались приговорить тебя к поцелую дементора. Это единственный приговор, для которого необходимо полное согласие. Почему они так решили — не знаю. Единственное, что приходит в голову это то, что ты очень не нравишься Фаджу, и он сильно хочет от тебя избавиться. Из логики суда такой результат точно не выходил. Теперь они будут общее голосование между остальными судьями устраивать. Что там победит, то они и признают в качестве приговора.       — Даже смертную казнь?       — Увы, да. На общее голосование правило на сто процентное согласие не распространяется. Ибо почти всегда находится индивидуумы, которые воздерживаются.       — Это хорошо или плохо?       — Вообще хорошо, поскольку они чаще всего объективны. Но плохо, что очень сильно увеличивается вероятность смертной казни. В общем, смотря как проголосуют. Если они потребуют твоей смерти — это плохо. Если тебя оправдают — то это хорошо.       Это Гарри знал и без него.       Суд ему нравился всё меньше и меньше.                                   Решающий момент суда, и почти наверняка и всей жизни Поттера начался быстро и без подготовки. Никаких комментариев касательно конфликта, никаких объяснений. Просто все четверо вышли из переговорной, встали по местам, а Фадж сразу объявил:       — Кто за то, чтобы оправдать подсудимых по всем пунктам?       Гарри вздрогнул и начал быстро вращать головой, наблюдая за голосованием.       Его сердце билось быстро-быстро, он понимал, что и у Реддла, и у Флеминга были какие-то свои планы на этот процесс, но он всё равно предпочёл бы выйти отсюда с оправдательным приговором, а не надеяться на разные рискованные варианты.       Самым первым поднял руку Антуан Гондуль, глава отдела магического правопорядка и видимо главный защитник Гарри на этом суде. К нему тут же присоединилось ещё пятеро, затем Гондуль махнул рукой определённым судьям (подчинённым из отдела магического правопорядка?) и те тоже начали присоединяться к голосованию.       Не все, правда, кто-то просьбу Гондуля проигнорировал, что, кажется, привело последнего в ярость.       Следом за первыми проголосовавшими подняла руки большая часть судящих позади Гондуля судей, и ещё несколько, сидящих вразнобой. Голосование было долгим, судьи заметно колебались, но руки потихоньку всё поднимались и поднимались.       Вскоре новые проголосовавшие прекратили подниматься, и Фадж, равно как и Поттер, принялись считать. Только Гарри это делал про себя, а Корнелиус вслух.       — 85 человек проголосовали за то, чтобы снять с Гарри Джеймса Поттера и Джастина Бредворда Финч-Флетчли все обвинения.       Гарри насчитал 84, но так даже лучше. Впрочем, Поттер не был уверен, как на это реагировать. Он не знал ни сколько судей, ни сколько будет вариантов для голосования.       То есть по его прикидкам судей было где-то около двух сотен, и число 85, как количество проголосовавших в эту версию подходило, так как по примерных прикидкам Поттера число поднятых рук как раз было чуть меньше от половины.       — Это ведь меньше половины, — обратился Гарри шёпотом к стоящему рядом Флемингу. — 85 это много или мало?       — Это много. Двадцатник обычно воздерживается, и скорее всего человек 40 проголосуют за казнь, так что, если сторонники Фаджа не догадаются объединиться и залить свои голоса в один вариант, то скорее всего этого числа хватит для освобождения.       — А они не догадаются?       — Я редко доходил до общего голосования Визенгамота, но когда доходил, то они никогда не объединялись и голоса распределялись примерно так, как я сейчас сказал.       Окей, вот это звучало обнадёживающе. Но в любом случае, разница между свободой и Азкабаном (или казнью) будет минимальной.       — Кто за то, чтобы признать подсудимого — Гарри Джеймса Поттера виновным и приговорить его к пожизненному заключению в Азкабане?       В этом объявлении про Джастина не было ни слова. Видимо, если этот вариант победит (да ни за что), то Финч-Флетчли будут пересудивать. Пересуживать.       Тут первой руку подняла низенькая миниатюрная волшебница с бантиком на голове, рядом была фамилия — Амбридж. И Гарри тут же её вспомнил, она заместительница министра, о которой все нелестно отзывались.       Вслед за ней подняли руки её соседи, ещё пару женщин позади неё, взрослый колдун… и… Так, голоса пребывают… Ещё двое мужчин. Но темп явно медленнее, нежели при голосовании за его освобождение и это не может не радовать. Сразу пять волшебников, сидящих в одном ряду, но далеко друг от друга, присоединились к голосам.       Ещё двое мужчин и одна женщина. Пауза… И ещё мужчина, который, кажется, очень сильно колебался, также присоединился к проголосовавшим. И ещё на другом конце зала (Гарри пришлось повернуться и смотреть на судей через другой бок) вроде прибавилось проголосовавших.       Итого… Всего 24. Отлично, это очень мало, процентов пятнадцать, может даже меньше.       — 24 человека проголосовали за то, чтобы признать подсудимого подсудимого виновным и приговорить его к пожизненному заключению в Азкабане.       Тут Гарри с Фаджем пришли к одному и тому же числу.       — Отлично. Всего 24, — прошептал Гарри Флемингу.       — Ну как тебе сказать, — пробормотал побледневший Флеминг. — Помнишь я тебе говорил про объединение?       Сто-оп.       Подожди-ка… 24 плюс 85… Это 109. Судей примерно две сотни, и если взять это число за истину, то остаётся 91 голос.       Что больше 85.       — Кто голосует за то, чтобы признать подсудимого — Гарри Джеймса Поттера виновным и приговорить его к поцелую дементора.       Да не-е-ет. Кто-то должен же воздержаться! Флеминг говорил, что 20 судей в среднем воздерживаются, очень маловероятно, что сейчас все 91 проголосуют за казнь, даже, если они там действительно объединились. Плюс, если количество голосов одинаковое, то решение идёт в пользу обвиняемого, то есть при ситуации 85 против 85 победить должен оправдательный приговор…       Так что голосов, чтобы приговорить его к поцелую дементора хватить не должно.       Правда же?