Моя прекрасная вторая попытка

Кроули не находил себе места. Что можно делать в раю так долго? Пришел, оставил душу, ушел. Что-то определенно было не так. Он не должен был отпускать Азирафеля. Если они узнают, что он сделал, ангелу конец. И это будет целиком и полностью на совести Кроули. Азирафель ввязался во всю эту кашу из-за него. Может быть, это сойдет за отмазку? Если Азирафель объяснит им, что это Кроули заставил его подбросить грешную душу в рай, если его искусил демон, демон и виноват… Максимум Азирафеля запрут на реабилитацию на пару десятков лет… Аа-ай, кого он обманывает: нет ведь ни малейшего шанса, что, случись что, ангел подставит друга. – Хороший же из тебя друг, – тихо прорычал Кроули, повалившись лицом вниз на диванчик, поставленный в магазине специально для него. Сколько всего Азирафель вообще делал специально для него? А теперь он… Кроули должен был что-то предпринять. Хоть что-то узнать. Он поборол искушение позвонить Хэйзел, понимая, что может сам выдать их. Нужно дать им побольше времени. Времени… Азиафеля нет уже слишком долго. Кроули сдался, и набрал номер. Он ждал, затаив дыхание, будто в раю могли почуять его даже через трубку телефона. Хэйзел не отвечала. Что бы Азирафель сделал, если бы Кроули пропал в аду? Эта мысль заставила его задуматься. А в самом деле – если бы тогда Кроули не удалось оправдаться перед Вельзевулом, переживал бы Азирафель за него так же, как он переживает сейчас? Кроули помнил, что Азирафель не очень-то верил в то, что ад может наказывать своих собственных слуг. И ошибался. Кроули не должен повторять ту же ошибку. Хэйзел не отвечала. Азирафель часто говорил ему, что он чересчур беспокоится по любому поводу. Но Кроули не понимал, что значит «беспокоиться чересчур». Он беспокоился ровно настолько, насколько обстоятельства заставляли его беспокоиться. Он мрачно посмотрел на портал на стене. Сейчас это был всего лишь нарисованный мелом круг. Сможет ли демон его оживить? Возможно. Правда, скорее всего, даже если он сможет шагнуть в него, по ту сторону окажется разве что его обугленный скелет… Кроули снова набрал номер Хэйзел. Она не отвечала. Это все его вина. Опять. Не надо было даже пытаться сделать что-то хорошее. Черт. Не надо было знакомиться с Хэйзел, надо было всего-навсего показать ее комиссии, получить одобрение и уйти. Да, она осталась бы в аду навечно за глупый детский поступок. Да, он потерял бы все веселье последних месяцев. Да, разумеется, пришлось бы мириться с разочарованием в глазах Азирафеля. Возможно, даже с отвращением. Но, в конце концов, Кроули - демон, он не обязан соответствовать ангельским стандартам. По крайней мере, если бы он поступил так, сам Азирафель не угодил бы из-за него в беду. Хэйзел не отвечала. За окном тем временем стемнело. Кроули решился попробовать то, что уже как-то раз делал, когда ему нужно было срочно связаться с ангелом. Совершить какое-нибудь ужасное преступление. Даже если нейтрализовать его явится не Азирафель, а какой-нибудь другой ангел, он хотя бы сможет спросить… Он уже прикидывал варианты, выбирая что-нибудь, что включало бы варварское сожжение книг или уничтожение кондитерской фабрики, когда темная комната озарилась ярким лучом света. Кроули вскочил и в ужасе уставился на засветившийся портал. На фоне белого круга показалась темная фигура. А в следующий миг Кроули услышал: – Уффф, прости, пожалуйста, я, кажется, порядочно задержался, да? А почему так темно? Портал погас, свет в комнате зажегся, спиной к нарисованному кругу стоял Азирафель. Совершенно живой. – Ты… ты… ты… – начал заикаться Кроули. – Я больше н-никогда не расссскажу тебе ссссвоих планов, понял? Азирафель некоторое время стоял на месте с совершенно ошарашенным видом. Потом на него что-то снизошло, и он просиял. Совершенно по-идиотски, самой своей глупой, нелепой, прекрасной, хитроватой, переполняющей теплом улыбкой. Кроули готов был своими руками отправить его на свидание с бюрократами рая. Ангел, однако, не дал ему додумать мысль. Он в несколько шагов преодолел разделявшее их расстояние и на этот раз сам заключил Кроули в объятия. Такое случалось нечасто, и Кроули всегда удивлялся, что такое невысокое и в целом некрупное человекоподобное существо, как Азирафель, может дарить столько безграничного уюта, покоя, и теплого блаженства. Кроули собирался разозлиться. Мало того, что демону подобные демонстрации нежности не к лицу. Вдобавок, он чертовски боялся привыкнуть. Каждый раз, когда Азирафель расцеплял объятия, Кроули хмуро заключал, что ангел явно жульничает, и здесь не обошлось без каких-нибудь фокусов с небесной благодатью. И на эту благодать – да, он был уверен, дело именно в благодати – Кроули подсаживался как на наркотик, и процесс неминуемой последующей детоксикации был кошмаром. Азирафель и понятия не имел... Впрочем, решил Кроули - лучше он разозлится как-нибудь в другой раз. – Что ссслучилось, – промямлил он, все еще немного недовольно. – Почему так долго? – Потому что… Представляешь, дорогой мой, оказывается, у меня тоже был испытательный срок… – Что?! – Видишь ли, когда я уже собирался уйти, явился Гавриил…

***

– Гавриил… – Азирафель не знал, сказал ли это вслух или только подумал, его мозг лихорадочно соображал, есть ли хоть один шанс, что архангел не понял, чем он тут занимается. – Ну что ж, Азирафель. Мы давно ожидали от тебя чего-то подобного… Нет, очевидно, шансов не было. – Подобного? – Несомненно. Можешь мне поверить, я-то никогда не сомневался в тебе: все эти столетия на земле ты показывал себя образцовым служащим. Даже несмотря на твои… гм… некоторые странности. Но Михаил всю дорогу нашептывает Метатрону, что ты, мол, себя странно ведешь с самого Апокалипсиса. Ты не представляешь, как трудно мне было выбить для тебя испытательный срок! – Это ты выбил его? – не поверил Азирафель. – А что же они собирались… типа… уволить меня? – Они-то? Не знаю, я не дал им определиться – сразу предложил испытательный срок, – с гордостью сообщил Гавриил. – В стрессовой ситуации сознание активизируется – так же, как тело и мозг. Я познал это в полной мере, когда бежал марафон в поддержку борьбы с раком. Так боялся, что проиграю! – Ээ… Ты же в курсе, что в таких марафонах не важны победители? – Я знаю, что ты очень любишь спорить со мной, Азирафель, но не нужно доказывать мне, что не важны победители в борьбе с раком, – он серьезно нахмурился, но потом снова просиял. – Так вот. Не суть. Суть в том, что у тебя был испытательный срок… – Тебе не кажется, что можно было бы предупредить меня о нем?.. – …И ты его прошел! – Что? – Та-да-аам! Поздравляю. Я правда рад. Мне иногда бывает трудно с тобой, но я убежден, твердо убежден, что нам никогда не найти тебе равноценную замену на твоем участке Земли. – С-спасибо… – Нет, но ведь какой размах! Я знал, что ты на многое способен, и ждал твоего ответа на происки демона, но чтобы такое! Спасти душу из ада! Кстати, здрасте… Архангел кивнул Хэйзел, которая боялась открыть рот. Внутри у Азирафеля все похолодело. – Это же потрясающе! – продолжал Гавриил. – И какой сложный, многоходовой план. Изумительно! Вытащить невинную душу, очистить ее… Да еще использовать демона в своих целях, и так, чтобы он ничего не заподозрил. Как тебе это удалось? Гениально, Азирафель! Гениальный Азирафель понял, что неплохо бы подобрать челюсть с пола. Что вообще здесь происходит? – Э-э-э… – он взял себя в руки. – Нужно было убедить его, что это его собственная идея, вот и все. Я знал, что ему не чуждо тщеславие. Знай своего врага… я всегда говорю… – А я ведь давно пытаюсь протащить наверх проект по переустройству некоторых кругов и там и у нас… Но это сложно, потому что требует участия и голосов обеих сторон. Подлая демократия! – радужно заключил он и похлопал ангела по плечу. – Ты хотел сказать, «бюрократия»? – Нет, не хотел, – улыбка архангела сделалась немного озадаченной, но он не стал вдаваться в подробности. – Ну что, войдешь со мной внутрь, дабы вкусить плоды заслуженной славы? – Н-нет, пожалуйста… то есть, спасибо, нет, я лучше… Пойду назад. Нельзя надолго оставлять Землю без равновесия добра и зла, знаешь ли. – Э-эх, узнаю старину Азирафеля: вечно трясется над своими землянами, как наседка над яйцами. Скромняга, а? – кивнул он Хэйзел. – Ну что ж, в таком случае, я сам провожу ее. Азирафель кивнул: – Позаботься о ней, хорошо? – на своих руках он все еще чувствовал теплое и почти невесомое пожатие Хэйзел. – Несомненно! Можешь на меня положиться. Вы это заслужили. – Пока, Хэйз, – когда она проходила мимо него, Азирафель не удержался и еще раз мягко пожал ей руку. Она улыбнулась ему, уже тая в белом сиянии, куда уводил ее Гавриил. – До связи…

***

– Знаешь, Кроули, ведь, выходит, я должен тебя благодарить: если бы не ты, я бы вряд ли прошел свой испытательный срок. – Брось, заслуга полностью твоя. Я бы вообще не стал мучиться с вызволением души из ада, наоборот, довел бы до самоубийства кого-нибудь нового. Так что ты и правда грамотно все простроил, пернатый манипулятор. Азирафель усмехнулся. Он начал убирать книги, использованные для переноса Хэйзел. Под одной из них на лакированной поверхности стола он увидел круглый след, оставшийся там, где несколько месяцев стоял горшок Хэйзел. Он задумчиво провел по нему пальцем. – А может, нам продолжить этим заниматься, а, дорогой мой? – предложил он. – Бросить идеалы рая и ада и спасать невинные души? Схема уже, можно сказать, отработана, второй раз будет легче. Кроули даже закашлялся. – Не шути со мной так, ангел! Постой, ты же шутишь, да? А то я начинаю подозревать, что ты в самом деле специально простроил всю эту сложную схему, чтобы заставить меня плясать под свою дудку. Чтобы я отступился от своей демонической природы и спасал для рая души? Решил переманить меня? Кроули сам не знал, верит ли в весь этот бред. Азирафель все еще слегка светился изнутри божественным сиянием, и, с таким непроницаемо-торжественным лицом, как сейчас, от него можно было ожидать всего чего угодно. Но в следующую секунду ангел закатил глаза и усмехнулся. – Глупости. Во-первых, ты меня знаешь, я бы до такого не додумался. Во-вторых, у нас Соглашение. В-третьих, я бы никогда не поступил так с тобой, Кроули... – Ладно-ладно, не разводи сопли, я и так поверил уже после первого пункта. И что это значит, ты "не поступил бы так" со мной? Разве ты не хочешь спасти мою душу? – А ты разве хочешь спастись? - серьёзно и удивлённо спросил Азирафель. – Нет. – Ну, вот и славно. С меня хватит перемен для одного вечера. Кроули улыбнулся. – Как бы то ни было, я думаю, можно официально признать, что наша вторая попытка совместного воспитания ребенка прошла куда лучше, чем первая? – Несомненно, дорогой мой. Ты бы видел ее душу там, когда мы прощались. Она была прекрасна. – Она всегда была прекрасна, – грустно покачал головой Кроули. В эти месяцы в первый раз за шесть тысяч лет он чувствовал себя так, будто у него была семья. Самая настоящая, даже лучше той, которая была когда-то на Небесах. Потому что они трое принадлежали только друг другу. Не раю, не людям, не Богу, никакому непостижимому плану. И это было до странности приятно. Кроули знал, что будет скучать не только по самой Хэйзел… Он вдруг понял, что у него больше нет причин оставаться в магазине. Азирафель наверняка будет рад вернуться к своим книгам и привычным занятиям. – Что мы теперь будем делать? – все равно спросил он, не ожидая, в общем-то, никакого удовлетворительного ответа. И в самом деле – ангел озадаченно посмотрел на него. Кроули отвел глаза и начал ковырять пальцем обивку заемного дивана. – Мы с Хэйз начали смотреть один сериал… Не успели закончить. Так вот, там была одна пара, у которой погиб сын. Говорят... говорят, родители чаще всего расходятся после смерти ребенка. Он услышал, что Азирафель перестал расставлять книги. Кроули почти физически чувствовал на себе его взгляд. – Во-первых, – сдержанно начал ангел. – Технически, Хэйзел умерла ещё до того, как стала нашей дочерью. Во-вторых, сейчас она гораздо более жива, чем во все последние месяцы, она просто переехала в другое место, – Кроули шумно вздохнул: в горле начинало щипать. Азирафель поспешил продолжить. – Ты всегда можешь ей позвонить. Если станет совсем худо, я - так уж и быть - украду ее из рая. Кроули засмеялся и поднял глаза на ангела. Спасибо человечеству за изобретение темных очков – Азирафелю вовсе ни к чему видеть, насколько сильно Кроули был ему благодарен. – И в-третьих, – заключил Азирафель. – Оставь в покое диван. Кроули отдернул руку от обивки и хитро улыбнулся: – А что, разве ты планируешь его возвращать? Азирафель вздохнул: – Только если ты планируешь меня покинуть… Кроули удивленно посмотрел на него. Может быть, ему показалось? Но на лице Азирафеля замерло какое-то непонятное взволнованное ожидание. Кроули не мог вспомнить, как оно называется одним словом… – По правде сказать, ангел, я хотел попросить тебя. Этот сериал, о котором я говорил... Очень какой-то грустный. Вряд ли я его стану один досматривать. Но... может быть, ты тоже хочешь?.. И, посмотрев на ангела с точно таким же взволнованным ожиданием, Кроули вспомнил слово: надежда. – Конечно, дорогой мой.