Моя прекрасная вторая попытка

– Что это? – Кроули с подозрением разворачивал объемный мягкий сверток. Слишком объемный для шарфа и даже для свитера. Из мягкой черно-зеленой ткани, будто змея из шляпы фокусника, выпал провод. – Это что..? – Электрическое одеяло, – осторожно закончил Азирафель. – Ха! Да ведь это то, что надо, – встряла Хэйзел. – Я даже не понимаю, как получилось, что у тебя до сих пор такого не было? Мне казалось, ты типа любитель всяких современных штук. – Видишь ли, девочка моя. Кроули считает, что это недостаточно круто для него, что это больше… как бы это сказать… в моем стиле… Он бы постеснялся заказать в магазине грелку – так он и выразился, – пояснил Азирафель, не отрывая взгляда от Кроули. На лице ангела застыла нервная улыбка, которая еще не поняла, имеет ли она право превратиться в счастливую. – Но я слышал, у тебя дома нежарко… И воспользовался тем, что мне с моим «стилем» такое покупать не зазорно. Я пытался выбрать самый к-крутой цвет, какой был… Он похож на тебя, когда ты… ну, на твою змеиную… Но если ты… Если все-таки не… Я могу… Кроули широко улыбнулся: – Ох! Ангел… Я не знаю, что сказать. Ты превзошел сам себя по части спасения меня от простуды… Он прижал одеяло к груди, но видя, как просиял ангел, понял: к черту! Он может с таким же успехом обнять и самого Азирафеля. Это ведь не будет неловко, нет? Кроули встал и, по-прежнему держа в руках одеяло, подошел к дивану, где сидел Азирафель. Это было очень неловко. Азирафель не понял, чего от него хотят. Улыбка сползла с его лица, и он даже слегка отпрянул, когда Кроули потянулся нему. Кроули в панике уже соображал, как бы притвориться, что он собирался сделать что-нибудь совсем другое – отряхнуть крошки печенья с дивана или показать, как работает одеяло… Но тут Азирафель, наконец, разобрался в происходящем. Непонимание сменилось удивлением, потом какой-то детской радостью – когда он догнал уже отступающего Кроули... Как раз в этот момент, Кроули, наконец, придумал, чем заменить объятия, и неловко сунул навстречу Азирафелю руку. Он тут же пожалел, увидев, что Азирафель все-таки был не против обнять его, но менять тактику второй раз было уже вовсе нелепо. Поэтому он просто сделал вид, что не замечает раскрытых рук ангела. Азирафель слегка смутился, но все же пожал ладонь Кроули - так необычно: взяв ее одной рукой и накрыв сверху другой. Наверняка, он просто тоже пытался таким образом скрыть свой неуместный порыв, но Кроули показалось, будто обняв его вечно холодные пальцы, ангел тем самым обнял его всего... Вся эта игра в дочки-матери явно как-то плохо влияла на Кроули. Наконец уровень неловкости в комнате достиг критического, и Хэйзел, видимо, решив, что хватит их мучить, нарушила молчание: – Эй? Потом уединитесь. А мне подарок будет? Они одновременно отдернули руки, и Азирафель, поспешив к столу, суетливо начал копаться в бумажках. – Да! Конечно. То есть… не совсем. Я… Видишь ли, я не знал, что может потребоваться тебе в твоем новом месте жительства, но зато… я наконец-то нашел транспорт, который тебя туда доставит. – Что? Кроули, которому все еще было сложновато соображать из-за переизбытка ангельского тепла в организме, тряхнул головой и посмотрел на Хэйзел. Она не выглядела счастливой. Она казалась… потрясенной? Расстроенной? Испуганной? Вот если все это собрать вместе. Такой казалась Хэйзел. Кроули перевел взгляд на Азирафеля. Тот будто бы тоже растерял часть своего праздничного настроя. Он сжимал в руках пузырек со светящейся голубоватой жидкостью. – Что это? – хрипло спросил Кроули. – Очистительное зелье. Что-то вроде крещения для уже мертвых. За исключением того, что с души стираются все поступки – хорошие и плохие, которые были совершены до смерти. То, что было после – остается с тобой. – Но… Разве это сработает? В смысле… Даже без самоубийства… Я ведь ничего не сделала после смерти, чтобы заслужить рай. Ты бы хоть предупредил меня что ли? – Если бы я тебя предупредил, я лишил бы тебя шанса на свободу воли. А люди, у которых нет свободы воли, не могут сами выбрать быть ли им хорошими или плохими. Хороший человек – это тот, кто делает других счастливыми. А ты… – он помедлил, но потом все же решился. – Ты определенно делала нас с Кроули счастливыми все это время, – Азирафель поставил зелье на столик перед горшком. – Как только будешь готова. – Спасибо, Азирафель, – тихо сказала Хэйзел. В комнате стало грустно. – Эй, – подал голос Кроули. – У меня тоже есть подарки. Они, конечно, не такие дорогие и продуманные, как у Азирафеля, но… Зато я, в отличие от него, знаю, что может понадобиться ребенку в раю. Кроули полез в карман пиджака и достал элегантную черную коробочку, которую положил рядом с пузырьком Азирафеля. – Издеваешься? – прищурилась Хэйзел. – У меня все еще нет рук! – В раю будут, – вставил Азирафель. Кажется, он переживал и из-за своего второго подарка тоже. – И они тебе понадобятся, – Кроули торжественно открыл коробочку, и почувствовал, как Азирафель дышит у него над ухом, заглядывая через плечо. – Кроули! Так делать нельзя! Кроули закатил глаза. – Ну да, ну да. Так и думал, что ты это скажешь. Зануда. Если бы мы делали только то, что можно делать, мы вообще не вытащили бы Хэйзел из ада. – Резонно… Но… – Хэйзел, это, – Кроули выдержал торжественную паузу, предъявляя ей плоское и будто бы сотканное из сероватого тумана устройство. – Эфемерный мобильный телефон. Видишь ли, обычные не всегда подходят, когда у тебя нет временной смертной оболочки, а такое сплошь и рядом случается с нашим братом. Я сам ввел их в обиход Внизу, а через пару недель Наверху сперли мою идею! – он укоризненно покосился на Азирафеля, но тот только удивленно пожал плечами. – Впрочем, я не жалею. Не мог же я, в самом деле, отправить Хэйз в рай с адским телефоном. Так что я подкараулил одного из ваших – он нагнулся завязать шнурки на пробежке – и стащил у него эту штучку. Переустановил систему и загрузил всю твою любимую депрессивную музыку. – На пробежке говоришь? – задумался Азирафель, и Кроули показалось, что он увидел промелькнувший в глазах ангела коварный огонек. – Ладно, беру свои слова назад: так делать можно. Тем более, формально это не кража – они ведь взяли в оборот твое изобретение. – Вот видишь! – Кроули, – прошептала Хэйзел, не в силах оторвать глаза от телефона. Кроули подумал, что, может быть, она делает это, чтобы не заплакать. Он сам последовал ее примеру, и вперился глазами в свое одеяло. – Я не знаю, что сказать… Спасибо! Спасибо вам, ребят… Вы вовсе не обязаны были все это делать. Вы могли просто… Просто оставить меня в седьмом круге и забыть… – Глупости, – пробормотал Азирафель, но Кроули воспользовался случаем, чтобы задушить в зародыше эту угрожающую пафосом атмосферу сентиментальности. – Молчи, ангел. Ты, может, и не мог бы, а я бы отличнейшим образом смог. Но рад, что не оставил. По-моему, мы неплохо провели время, а? – Точно, – улыбнулась Хэйзел. – И теперь ты всегда сможешь нам звонить. Хотя лучше пиши: я вечно дергаюсь, когда звонит телефон – девяносто процентов звонков не предвещают ничего хорошего. – Ладно. Как только обзаведусь пальцами, так сразу. – И все-таки это очень опасно, – проворчал Азирафель. – Ты мне еще спасибо скажешь, ангел. Правда, Хэйз, можешь мне поверить, он будет скучать по тебе больше всех. Я даже принес ему утешительный подарок. Ты только не обижайся, он тебя не заменит, но… – и Кроули подал Азирафелю маленький, накрытый до поры до времени пакетом горшок. Азирафель снял пакет. Под ним оказался небольшой толстенький кактус – из тех, которые поверх колючек покрыты мягким светлым пухом. – Он мне напомнил тебя: такой же упитанный, такой же белый и пушистый, но лучше не трогать – уколешься. – Спасибо, дорогой мой, очень лестная характеристика. Увидев, что ангел поглядывает на подарок к некоторым сомнением, Кроули успокоил его: – И поливать его почти не надо. Знаешь что, даже не поливай его никогда: я сам буду заходить, когда это потребуется.

***

Хорошо Азирафелю – у него хотя бы было чем занять руки и голову. Не приходилось сидеть вот так вот в тоскливом молчании и наблюдать, как ангел, пыхтя, чертит на стене за шкафом проклятый круг. Кроули старался не поворачивать голову вправо, где на своем обычном месте на столике стоял горшок Хэйзел. Это же абсурд какой-то – как можно привязаться к горшку с фикусом?! То есть, не то, чтобы Кроули не был привязан к своим обычным цветам, но… Не так, конечно. С ними нельзя было поговорить – пожаловаться на вредность Азирафеля, излить недовольство начальством, рассказать с утра страшный сон, чтобы выкинуть его из системы. Перед ними нельзя было показывать слабости. Хэйзел же знала Кроули как облупленного. Может быть, потому что провела какое-то время с ним в одном теле. А может быть, просто такой уж она была – глупая девочка, поверившая в жизнь после смерти, но не поинтересовавшаяся ее законами… Иногда она говорила Кроули что-нибудь о нем самом, и он с удивлением понимал, что она права – хотя, конечно же, никогда в этом не признавался. В такие минуты он задумывался: может быть, Азирафель тоже все это знает, просто со свойственной ему ангельской деликатностью молчит? В конце концов, Кроули тоже знал об Азирафеле гораздо больше, чем говорил вслух. Черт, Хэйзел еще даже не отправилась в рай, а ему уже одиноко. Кроули рассердился на себя за это. Вот еще! Как будто он до этого приключения плохо жил! Теперь хотя бы не придется постоянно оглядываться – нет ли за ним слежки, не придется по сто раз перепроверять защитные заклинания вокруг дома и вокруг магазина, не придется каждый раз делать глубокий вдох, входя к Азирафелю и боясь застать там следы адского или райского вторжения, следы крови на полу и разбитый цветочный горшок. Все к лучшему. – Боишься? – спросил он, повернувшись к Хэйзел и скорчив коварную рожу. – Немножко, – кивнула она. – Правильно. Я бы тоже боялся. Вечность в этой скучище… – Ты понятия не имеешь, как устроено райское блаженство для хороших людей, Кроули. Ты там никогда не был, – оторвался от своего занятия Азирафель. Он тоже нервничал, и это, как всегда делало его раздражительным. – Там хорошо? – с неуверенной надеждой спросила Хэйзел. – Там очень хорошо, – тепло улыбнулся ангел.– Может быть, ты даже встретишь там кого-нибудь из старых знакомых. Обычно небеса автоматически такое устраивают. – Забудешь дом родной, – проворчал Кроули. – Тех, кто тебя растил, вскармливал и вспаивал. Точнее – спаивал, – добавил он, многозначительно глянув на Азирафеля. Тот покраснел. Хэйзел рассмеялась. Кроули почувствовал, что тяжёлый камень с души слегка приподнялся. Он тоже усмехнулся и продолжил. – Хэйзел, а кого ты больше любишь – маму или папу? – А кто из вас мама? – Он, конечно! – крикнули ангел и демон в один голос.

*

– Ну что ж, похоже, вот и все, – Азирафель вытер слегка дрожавшие руки полотенцем и в ожидании посмотрел на Кроули и Хэйзел. – Готовы? Кроули присел на стул так, чтобы его лицо было вровень с глазами Хэйзел. Азирафель видел, что в демоне борются его природная тяга сбежать от проблемы и желание сделать что-то правильно. – Ну что ж, вот, наверное, и все, – пробормотал он. – Спасибо, что выручила меня тогда, в аду. Я даже перестал жалеть, что Азирафель провалил лучшую работу последних двадцати лет моей жизни. Азирафель закатил глаза: он никогда не перестанет ему это припоминать, да? – По-моему, мы отлично повеселились, а? – Шикарно, – улыбнулась Хэйзел. – И тебе спасибо. Ну, знаешь, за то, что сдержал слово. И еще за то, что развил всю эту хрень с фандомами. Вообще, ребят, не знаю, как ваше начальство, но я считаю, Земле повезло, что вы здесь тусуетесь. Без вас она была бы куда скучнее. – Не-е, – протянул Кроули. – Люди все равно все выдумали бы сами. Рано или поздно. – Ну, что ж... Прощай, значит? – Еще чего! – вскинулся Кроули. – Не буду я с тобой прощаться. Ты будешь писать мне во всех соцсетях каждый день, а я буду делать вид, что мы просто живем в разных городах, и я слишком ленив, чтобы летать к тебе в гости. – Идет, – кивнула Хэйзел. – Кто..? – Азирафель показал глазами на светящийся пузырек на столе. – Давай ты, – тихо сказал Кроули. Азирафель кивнул. Руки дрожали еще сильнее, когда он отвернул крышечку и вылил содержимое под корень фикуса. Земля моментально втянула жидкость, а в следующий момент они увидели, как тоненькие светящиеся ниточки побежали вверх по стеблю и прожилкам листьев. Они рисовали на ней силуэт, как звезды рисуют созвездия. И это был не силуэт цветка – а контур человеческого тела. Или, может быть, души. Они завороженно смотрели, как девочка лет семнадцати, удивленно приподняла руку, пошевелила пальцами, а потом помахала им, рассмеявшись. И Азирафель понял, что все сделал правильно. – Она прекрасна, – прошептал Кроули. – Пора, – сказал Азирафель. В последний раз посмотрев на Кроули, он взял горшок и шагнул к порталу. – Будь осторожней, ладно, ангел? – хрипло пробормотал ему в спину Кроули, и у Азирафеля промелькнула странно неуместная мысль: интересно, о ком демон переживает больше – о нем или о девочке. – Конечно, дорогой мой, – одними губами ответил он, уже погружаясь в белый свет.

***

Азирафель огляделся. Перед сверкающим зданием не было никого. На всякий случай он поспешно – и не слишком грациозно – отпрыгнул с дорожки на газон и скрылся за обрамлявшими здание кустиками. (Не то чтобы от взора Небес можно было на самом деле скрыться – тем более на самих же небесах: это все равно как если бы соринка попыталась спрятаться в глазу. Но Азирафель надеялся, что в глазу у Небес слишком много соринок, чтобы они сразу же занялись им.) – Слушай, я не могу завести тебя внутрь, – прошептал Азирафель, присаживаясь за деревом и начиная раскапывать мягкую землю. – Это вызовет вопросы: обычно Смерть оставляет души здесь и они входят во дворец сами, ожидая распределения. Мне придется посадить тебя в этом дворике, чтобы ты смогла отделиться от цветка, когда я уйду. – А что, если не выйдет? Вдруг они догадаются, кто я, и распределят меня в ад? Ты не можешь остаться и посмотреть? Хотя бы издалека… Пожалуйста! – Прости, Хэйз… Чем меньше связей они установят между твоим появлением и мной, тем больше у тебя шансов. Не бойся, мы хорошо подготовили тебя. Никто не заподозрит, что на самом деле ты не герцогиня, а бедная цветочница. Он осторожно вытащил фикус из горшка и пересадил в землю под деревом, где его почти не видно было среди других цветов. – Ну что ж… Кажется, все готово. Спасибо тебе, дорогая моя. Ты была умницей. Он улыбнулся и потрепал ее по листьям. В этот момент душа Хэйзел, которой здесь, в нематериальном плане было уже трудно удерживаться в пределах земной оболочки, на мгновение отделилась от цветка, подалась навстречу ангелу и обвила его руками. – Спасибо тебе. Мне жаль, что я не могла обнять и Кроули тоже. Сделай это за меня, хорошо? – Хорошо, – хрипло шепнул Азирафель. Он разрывался между желаниями сбежать и продлить мгновение, когда вдруг услышал это… – Так-так! Здравствуй Азирафель! Хэйзел тотчас нырнула обратно в цветок, и Азирафель оглянулся на голос. Прямо к нему со стороны главного входа шел в своем безупречном костюме с пугающе безупречной улыбкой Гавриил. – Ну что ж, Азирафель. Мы давно ожидали от тебя чего-то подобного…