С тобой мы изменим мир

      Задыхаюсь, болит у самого горла и лезет куда-то в легкие и желудок. Так горько, что завтрак просится наружу. Глаза щипят и болят, я постоянно тру их рукой, от нее еле-еле пахнет сине-зеленым порошком, который забрали следователи. За «роксану» дают предупреждение. Она разжижает мозг, погружая тебя в мир, в котором ты можешь делать все, что угодно. Там ты бог и повелитель своего мира, что создается по твоему хотению. Там можно менять события, как тебе вздумается. Можно вернуть дружбу, что рушится прямо в руках, а ты судорожно пытаешься удержать ее. Там можно предотвратить непоправимое. Не дать двум пьяным подросткам совокупиться в отцовской машине на заднем сидении. Там можно вернуть все на места, как было раньше. За это можно отдать жизнь.       Лоу тянется к банке пива, а мне хочется вырвать ее руку, отбросить от себя, окропив все и всех вокруг кровью. Она быстро моргает, стараясь не смотреть на меня. А я желаю видеть, как ее карие глаза будут болтаться на прямоугольной люстре под потолком. Как она могла это сделать? Как она может сидеть рядом со мной? Чувствует себя королевой серого города!       А Нара? Почему она никак на это не реагирует? Сказать о случившемся – сказала, но… на этом все. Только сидит и пялится в одну точку. Делает вид, что мира вокруг нее не существует. Погрузилась в анабиоз. Для чего она постоянно уходит из дома, если общается с друзьями только так – сидя рядом, слушая и кивая. А иногда и вовсе не слушая. Откуда у нее эта рубашка?..       Морозит, но в помещении достаточно тепло. В кармане лежат деньги. Их не хватит на волшебный порошок, что унесет меня отсюда. Но хватит на половину дозы. Или… Боузман снова попросит меня сдать ему кровь вместо денег. На кой она ему нужна? Какие-то опыты? Продает? Делает переливание?       Скребу рукой по столу, блондинка дергается, но не смотрит на меня. Нара будто не заметила – ее глаза полны то ужаса, то беспокойства, то ярости. Чего же она разглядела на той замечательной обшарпанной стене? Люди вокруг нас сидят за столами, весело болтают о жизни, попивая пивко и покуривая траву. Они смеются. Смотрят друг на друга, и в их глазах только искренность. Нет никаких недомолвок, секретов. Один не помыкает вторым. Второй не пялится, на девушку третьего, представляя как будет тыкать в нее своим болтом. Третий смеется над подколами друзей, но не позволяет шутить над своими друзьями кому-то другому. И так каждый вечер. Каждый вечер у нас были такие же разговоры обо всем, что не тяготило бы нас по возвращении домой и не мучили бы размышления: «А зачем я это сказал?»       Денег в кармане хватит только на половину дозы. Стол кажется кривым, мне хочется поправить его. Или выкинуть. Смять в маленький квадратик и пнуть в барную стойку. Доски под ногами слишком скрипучие. Люди вокруг слишком шумные. А друзья… Разглядываю людей и не нахожу среди них Кайла. Ушел. Опять. Если нет живой музыки, то ему нечего здесь делать. Но здесь есть я! А ему плевать. Он интересуется мной только когда я поднимаюсь на второй этаж и иду в шестой номер, чтобы купить чего-нибудь тяжелого. Но даже в этом случае он не пытается остановить меня.       Денег в кармане хватит на половину дозы. Я смогу растянуть ее на несколько дней. Только бы не видеть этих веселых людей. Не видеть молчаливую Лоу, избегающего меня Кайла, запутавшуюся в себе Нару и играющего в героя Эндала. Так они снова будут собой. В моем сознании. А большего мне не нужно.       Денег в кармане хватит на половину дозы. Лоу допила пиво и поставила пустую банку перед собой, глухой звук все еще звенит в ушах, превращаясь в пульсирующую боль в висках. Тру ноги друг об друга под столом, обувь хрустит из-за этих манипуляций. Лоу говорит что-то Наре, но та вообще не реагирует. Блондинка подвинула стул к ней. Она говорит, говорит и говорит без умолку, чтобы как-то растолкать синеволосую. Лоу разрушает нашу дружбу. Уже разрушила. Запускаю руку в карман, нахожу там деньги и сжимаю их в руке. Во всем этом кошмаре я нашла свою отдушину – шестой номер на втором этаже.       Денег в кармане хватит только на половину дозы. Пробираюсь сквозь танцующих под музыку пьяных людей, их вообще не дергает, что кого-то вчера убили здесь. Поднимаюсь на второй этаж. Пробираюсь сквозь заваленный мусором коридор, прислушиваясь к звукам вокруг. Стекло хрустнуло под ногами. Из третьего номера выходит, точнее, вываливается парень с длинными светлыми волосами в длинной кофте до колен с закатанными рукавами, обнажая татуировки на предплечьях. Я помню его. Помню, как в час отчаяния бегала по всему бару, прося хотя бы пару ценных бумажек. И нашелся тот, кто готов был дать мне больше, чем двадцать коинов. Вот только не по доброте душевной. Он глянул на меня сверху вниз, мерзко ухмыльнулся. Дверь еще не успела закрыться, замечаю двух полуголых девушек, лежащих на диване. Одна из них курит и смеется без остановки. В комнате стоит плотный сигаретный дым. Сердце тревожно колотится, обхожу блондина, прижавшись к стене. Если бы Лоу не заняла мне в тот день… Да неужели так она пыталась искупить свою вину? Будто сотка коинов поможет мне забыть о случившимся. Ведь точно не помогла мне забыть о том, чего не случилось. Чувствую взгляд этого парня на своей спине, но как только я подхожу к шестому номеру, его ноги зашаркали в противоположном от меня направлении. Стучусь в дверь, но в ту же секунду думаю о том, что лучше развернуться и уйти отсюда. Попросить у Нары ее крепкие сигареты и попытаться сделать хотя бы пару затяжек, пока не стошнит. Но высокий, чернокожий мужчина в серой толстовке и темных очках уже стоит в дверном проеме, приглашая меня войти в темную комнату. Здесь спокойно. Чисто, как в больницах. Пусто. Даже музыка играет приглушеннее, чем показалось сначала. Шторка у окна чуть задернута, пропуская в комнату неоновый свет лампы бара. Не сразу замечаю темный силуэт на кровати. Мужчина вальяжно лежит на белой простыне, закинув руки за голову. На нем черная кожаная куртка, серая кофта с круглым вырезом и штаны из плотной темной ткани, что облегают его худые длинные ноги. Он смотрит на меня с прищуром, будто разглядывает мои внутренности, медленно растягивая улыбку на бледном лице.       Денег хватило только на половину дозы. Боузман отсчитывает бумажки, молча достает пакет с порошком, и подает его мне. Полный. Не понимаю. Смотрю на пакет, будто на миллион коинов, свалившихся мне на голову. Он немного переливается из-за света за окном. Мужчина на кровати взглянул на дилера, и усмехнулся. Внутри меня все зашевелилось, будто комок дождевых червей. Пол проломился подо мной, и тишина, укутав меня плотным одеялом, потащила вниз в бездну. Она сдавливала и душила меня, пока через густой и плотный барьер я не услышала голос дилера: - Мне снова нужна твоя кровь.       Выныриваю обратно, сжимаю драгоценный пакетик в руке пытаясь рассмотреть выражение лица темнокожего, но он, похоже, всегда бесстрастен. Киваю в ответ, ни в силах выдавить и слова. Боузман сгоняет мужчину с кровати, просит сесть меня на нее, приготавливая оборудование. Не решаюсь задать вопрос, для чего ему нужна кровь. А с другими поговорить об этом не могу – обещали прикончить. Бледный мужчина облокотился о стол, сев с другой стороны от него на стул, наблюдая за плавными и аккуратными движениями рослого дилера. Свет из окна падает на его лицо. В них, в этих парнях, есть что-то пугающее и отталкивающее. Но в то же время притягивающее и будоражащее. Если бы я могла побороть желание уйти в светлый мир, то никогда бы не вернулась сюда, особенно теперь, когда их стало двое. Черноволосый мужчина, куда старше меня, хотя лицо у него вроде ничего. Может, молод, да помотан жизнью. Если я продолжу в том же духе, то буду выглядеть как он в эти годы, да?       Игла неожиданно погрузилась в кожу, я почти не почувствовала этого. Кровь начала постепенно заполнять прозрачную резиновую тонкую трубку и стекать в стеклянную большую колбу. Ноги онемели. Боузман внимательно следит за тем, как красная густая жидкость заполняет емкость. - Те девчонки твои подруги? Синеволосая и блондинка? – мужчина, что сидит на стуле, чуть отодвинул шторку. Киваю. Чего он хочет от меня? В его глазах блеснул огонек лампы. Воздух стал каким-то другим. Давящим на легкие. – Как зовут ту, что с синими волосами? - Хардал, - Боузман медленно обернулся к нему. - Мне просто интересно! Может, она мне понравилась, - «Хардал» снова уставился в окно. – Скажешь мне, или я из тебя это вытяну? - Нара. Не трогай ее… - позвучало настолько неуверенно, что я испугалась уже за свою жизнь. - Ох, не хватало мне нарушения за педофилию, - бледнолицый поморщился. – Я только хочу узнать, где она берет тот замечательный табак. И кто надоумил ее покраситься… о. Так она и блондиночка вместе?       Чего? Приподнимаюсь, и тяну руку к шторке, но Боузман одним только хмурым взглядом заставил меня сесть обратно. Что он там увидел? Почему он сказал это… с такой интонацией? Лоу нравится Нара? Она и ее хочет забрать у меня! Мало ей Кайла… Мужчина вдруг усмехнулся, потирая подбородок, наблюдая за тем, что происходит в баре. - Какие горячие… - Хардал облизнулся. - Фу, - бросил темнокожий, проверяя, сколько крови набежало. – С тебя скоро песок сыпаться будет, а ты все на молодых заглядываешься.       Бледнолицый взглянул на Боузмана, затем на склянку с кровью, закивал каким-то своим мыслям. - Для старикана я неплохо сохранился.       Эти двое, кажется, друзья. Не смотря на то, что один строит из себя славного нарцисса, а другой выглядит как хмурая туча. Боузман вытащил иглу, тут же бросил ее в ведро под столом и дал мне проспиртованную салфетку. Кладу пакетик с наркотиками в карман и принимаю салфетку из руки Боузмана. Но он хватает меня за запястье и чуть сжимает. - Предупреди свою подругу: если она хоть кому-то расскажет о том, что здесь было вчера – я найду ее.       Я бы так и осталась сидеть там, если бы Боузман не выпроводил меня в коридор. Я бы провалилась на месте. Все еще ощущаю его цепкие пальцы на своей коже. Они будто сдавливают мою руку, пытаясь переломать ее. Все думают, что именно он убил тех людей из пятого номера. Теперь я тоже так считаю. Нужно сказать Наре об этом. Нужно увести ее отсюда. Толпа поредела, но сквозь людей почему-то сложно пробираться. Они цепляются за меня и не пускают дальше, к тому столику, за котором сидят две девушки. Толпа - будто болото, что засасывает меня, лишая возможности двигаться и дышать. И чем больше я двигаюсь, тем труднее пробраться сквозь липкие колонны людей. Лоу сидит. А Нара… она стоит и просто пялится на Лоу не в силах сказать что-то. Стул, на котором сидела Нара, лежит перевернутым на полу. Блондинка взглянула на меня, когда я подошла и опустила голову. Синеволосая наконец ожила и похлопала себя по карманам джинсов. Ее глаза округлились, и она начала исследовать черно-зеленую рубашку. Нара зарычала, подняв голову к потолку и потерла лоб. Она зыркнула на Лоу. - Есть сигареты?       Лоу капается в сумке, но не находит ничего, кроме самокрутки с травой и дает подруге. Нара не принимает ее, чуть отталкивает руку Лоу от себя, при этом сморщившись. Синеволосая смотрит на меня в поисках помощи, но я только пожимаю плечами. Ведь я не курю вовсе. - Я пойду, - бросает Нара, резко направившись к выходу. - Но… а как же… – блондинка поднимается с места.       Но гитаристка уже ушла, может она услышала слова Лоу, а может и нет. Что у них тут произошло? Меня не было всего пять минут. Пять минут! Блондинка опустилась на стул, потерла виски и дала знак бармену, чтобы ей принесли еще банку пива. Вот, значит, как. Нара ее кинула, видимо. Может она все-таки еще на моей стороне в этом нерешенном конфликте?       Нара стоит у стены здания бара, прижавшись к ней. Холодно. Моросит дождь. Девушка сжимает край рубашки в кулаке, смотря в пол и сильно хмурясь. Она не реагирует на мои шаги, и даже на то, что я положила руку ей на плечо. Обреченно вздыхает, будто виновата в чем-то. Нет, только Лоу. Только она виновата во всем! - Я видела тебя там, - говорит Нара. – У Боузмана. Вчера. Кайл был с тобой. Но он ничего не сделал, - ее голос ровный. – Боузман брал у тебя кровь. Дал наркотики. Это такая плата. И сейчас от тебя так разит… Спиртом, моющим средством, «роксаной», кровью, и тем ублюдком, который чуть не убил меня сегодня вечером, - она втянула воздух через зубы, зашипев. – Ты была там сейчас. От тебя пахнет свежей кровью.       Я отдернула от нее руку и молча слушаю, что она говорит. Людей на улице нет, машины проезжают редко. Но кто-то же может услышать! Она говорит это просто напрямую! Все! Сжимаю порошок в руке. Как она это поняла? Как она поняла, что я была там? Запах «роксаны»? Минуточку… - Чуть не убил?.. – повторяю я, пытаясь разжевать эту фразу, но сознание не слушается. - Он опасен, - так же ровно произносит Нара, и из-за ее голоса я съеживаюсь сильнее, чем от мерзкого дождя. – Его сбила машина, а потом он просто встал и пошел.       Она шутит? Но… ее джинсы и футболка в кровищи. А следаки? Они точно заметили это! У нее теперь проблем выше крыши! Почему она так реагирует… Никак! Восприняла это как должное и просто моргает смотря в никуда. - Как такое может быть? – смотрю ей в глаза. - Не знаю, - втянув воздух сквозь зубы, отвечает.       Кулаки сжаты, костяшки пальцев побелели. Так… вот оно что. Она просто онемела от страха, думая о том, что случилось. А ее анабиозное состояние – мысли, что уносят в прошлое. Она даже не пытается пошевелиться, продолжая сжимать кулаки. Кажется, ногти царапают кожу, но ее это не волнует. - Пошли, провожу тебя домой, - быстро тараторю и хватаю ее за руку.

***

      Люди в вагоне метро не смотрят на нас. Для них мы очередные прохожие, с которыми не хочешь пересечься взглядом. С которыми не хочешь говорить. С которыми не хочешь случайно столкнуться, вызывая бурю раздражения. Они все серые и безликие, хотя многие из них имеют цветные волосы и татуировки. Их одежда свисает почти до пола. Кто-то в прозрачных переливающихся радужными цветами ветровках и плащах. Кто-то в темных куртках и свитерах. Но все они из черного города. Это видно по походке, манере разговора, тусклому взгляду.       Духота стягивает горло, многие кашляют. От холода подрагивают руки, да и, кажется, дождь только усиливается. В промокших кроссовках хлюпает. У меня идет пар изо рта. Хочу натянуть капюшон, но тогда станет жарко внутри. Дурацкое ощущение. Дурацкие люди. Дурацкий продрогший мокрый город.       Нара держится за поручень, оглядывая людей вокруг. Сине-серые глаза кажутся огромными, когда она пристально разглядывает каждого человека, что стоит рядом с нами. Я сижу на одном из мест, косо поглядывая на всех вокруг, сжимая в кармане пакетик. Уже слишком поздно для новых надежд на будущее.       На следующей остановке заходят несколько человек, их ботинки шаркают о пол вагона. Нара дернулась и оглянулась. Мужчина случайно толкнул ее, когда проходил мимо. Но она так посмотрела на него, будто хочет оторвать ему голову. Она следит взглядом за его движениями. За тем, как он ищет свободное место чтобы сесть, расталкивая других людей. Может, не так уж она напугана всем, что сегодня случилось.

***

      Прикрываюсь капюшоном от дождя и ветра, быстро переставляя ноги, пытаясь не отстать от подруги. Края ее рубашки болтаются по ветру. Волосы намокли и стали темнее. Такое ощущение, что я ей не нужна. Можно развернуться и уйти, она даже не заметит. Из огромного количества одинаковых домов на этой улице, ее дом отличается тем, что пара окон на втором этаже заколочено. Связано ли это с тем, что последнее время Нара не выходит из дома через дверь? Девушка обернулась ко мне, подождав, пока я доплетусь, сопротивляясь порывам ветра. Взбираюсь по трем ступенькам, они скользкие. Под козырьком веранды нисколько не лучше. Нара стучит в дверь. Не просто стучит, а настукивает ритм из какой-то песни. Прислушивается. Дверь распахивается, Нара сначала толкает меня в дом, а потом входит сама. Темно, хоть глаз выколи.       Сталкиваюсь с взглядом огромных карих глаз, что изучающее разглядывают каждый сантиметр моего лица. Два коротких светлых хвостика по бокам забавно болтаются из стороны в сторону, когда девочка крутит головой. Она глянула на Нару и поднесла палец к губам. Это Тана? Как вымахала… В последний раз видела ее года три назад. Девочка прислушивается к звукам с кухни и кивком указывает на лестницу. Успеваю заметить, что на девочке старая растянутая кофта Нары, которую она забрала когда-то у Эндала. Ничего в этой жизни не меняется.       Слышу кашель из кухни и понимаю, что там горит тусклый свет от экрана монитора. Борам. Пьян, небось, как всегда. Свет хаотично бегает по стенам кухни и захватывает коридор, пуская желтые и синеватые вспышки. Нара берет меня за запястье, ее рука холодная, и тащит на второй этаж. Звук телевизора заглушает наши шаги. Тана идет за нами так тихо, как мышка, озираясь назад. Нара наверняка наказана…       Подруга отодвигает плотное покрывало, которым завешан вход в ее комнату, двери нет, и пускает меня внутрь. Она повернулась к сестре, и что-то сказав ей, достала из кармана бумажку, но мелкая ее не взяла, замотав головой. Нара отправила сестру спать и зашла в комнату, прикрыв покрывалом вход. Гитаристка, даже не стянув с себя мокрую одежду, подошла к столу и начала исследовать его, а я пока огляделась. Большой надувной матрац стоит почти посередине комнаты. У стены напротив окна пара раздвижных шкафов. На стенах висят плакаты из разных компьютерных игр, мультфильмов, сериалов, и несколько плакатов с рок-группами, что были популярны в двухтысячных годах. На полу валяется одежда, полиэтиленовые пакеты с листами, канцелярскими принадлежностями. Вижу несколько медиаторов. Укулеле спряталась за письменным столом, у которого даже стула нет. На столе свалены книги разных годов выпуска, музыкальные журналы. На стене над столом висит красно-белый флаг с кленовым листом, до сих пор не могу понять почему. Не могу найти взглядом ее гитару. Нара перекопала ящики стола и рыкнув, направилась к шкафу. Только полностью его выпотрошив, девушка запихнула все обратно, не соизволив сложить нормально. Она исследовала пол миллиметр за миллиметром, и даже перевернула свое ложе.       Нара села на пол, сцепив пальцы между собой. Она покачалась из стороны в сторону, провалившись в свои думы. Что она потеряла? - Что ты ищешь? – тихо спрашиваю. - Сигареты. - Ты же их всегда в своей кофте носила, - вспоминаю, потирая пальцами пакетик с «роксаной». - Ее больше нет.       Шуршание в соседней комнате напугало меня. Даже Нара перестала раскачиваться из стороны в сторону и начала прислушиваться к тому, что происходит. Если это тот о ком я думаю… Нара стянула с себя мокрую рубашку и кинула ее за матрац. - Спрячься, - бросает подруга, толкая меня в сторону шкафа. - Я туда не залезу, - шепчу. - Уж придется!       Она толкнула меня внутрь и закрыла дверь, громко хлопнув ею. Меня прижало к ее смятым вещам, но чувствую, что начинаю соскальзывать вниз. Не знаю, сколько я смогу продержаться, не вывалившись наружу. - С кем это ты тут разговариваешь? – промурлыкал мерзенький мужской голос.       Черт возьми! Нейтан! - Ни с кем, - бросает Нара, по звуку шагов понимаю, что она отошла от шкафа.       Я соскользнула еще ниже. Но шевелиться нельзя! Если этот недотепа меня увидит… или услышит… В мысли просочилась, словно червь, мысль о том, что он пришел просто-напросто поиздеваться над Нарой. - Я точно знаю, что кроме тебя, здесь кто-то есть, - голос парня стал ближе. - Да, это ты, - отвечает Нара. – А теперь проваливай. - Ну как же так? Даже не скажешь брату, где ты была? - Пошел отсюда. - Ммм, может тебе будет интересно узнать, где твои сигареты? Это же их ты так яростно искала? - Ты взял их?! – голос Нары резко изменился. - Спокойно. Я просто нашел их. - Верни немедленно! - Да подумаешь, какие-то сигареты! Верну, когда ты скажешь Монар, что это ты взяла деньги. - Какие нахрен деньги? – она пытается сдержать гнев. - Те, что лежали на учебу Джека. Ты взяла их, чтобы покутить сегодня с друзьями, поняла? - Пососи член, Нейтан! Я не буду прикрывать твой зад! - Еще как будешь. Или дело не обойдется то…       Резкий тупой удар. Нейтан, кажется, втянул в себя воздух, но его оказалось слишком много, и он стал задыхаться. Он матерится на Нару. Кто-то падает на пол, снова кто-то кого-то бьет. Удар. Рычание. Крик. Удар. Мат. Глухой удар о шкаф, в котором я прячусь. Они дерутся! Как же так?! Я должна выйти! Оттащить этого ублюдка от нее! - Какого вы тут устроили?! Нара! Нейт!       Это был голос Джека. Точно. Он разнимет их, все будет хорошо. Просто луч надежды в этой темной комнате! Я замерла, пытаясь не сползать еще ниже. Немного и я вывалюсь, чувствую, как одежда Нары тянет меня за собой. На дверки шкафа перестало давить, слышу как Нейтан глубоко вдохнул и тут же начал громко оправдываться: - Она ударила меня! Сука! - Замолкни! – зашипел Джек. – Предки не должны услышать! Все, разойдитесь. - Я тебе это припомню! – выплевывает Нейтан в сторону Нары и удаляется. - Что произошло? – Джек стоит совсем близко к шкафу.       Нара молчит, но даже отсюда я слышу, как она тяжело дышит, злясь на всех вокруг. Джек спас ее. А вдруг Нейтан успел ударить Нару? Что если не один раз? Ей наверняка больно. Он затеял драку? Он! Хорошо, что Джек разнял их. Он всегда защищал Нару, когда мог. Джек самый адекватный в этом доме.       Одежда подо мной съезжает еще ниже, дверь шкафа беззвучно приоткрывается. Вижу высокого парня, который стоит спиной к шкафу в одних спортивных штанах, его светлые русые волосы в темноте кажутся черными. Он будто… навис над Нарой. Но это не так. Спина выпрямлена, а подруга стоит в двух метрах от него. Но это ощущение тяжести в воздухе, когда один пытается подавить другого, только усиливается. Начинаю задыхаться, толи потому что высосала весь кислород, толи из-за этой нагнетающей атмосферы. Откуда взялось это ощущение? Даже вздохнуть не могу, будто горло сдавили черные цепкие путы, обвившие шею. И тянутся они от фигуры Джека. Ловлю на себе взгляд Нары, она смотрит на меня как на маленькое нечто, забившееся в углу, ища спасения. - Что с твоей одеждой? – теперь его голос кажется грубым и холодным. - Где они? – она не слышит брата.       Джек хмурится, выдыхает. Путы на шее давят еще сильнее, ищу их руками, пытаясь сорвать со своего горла, но там ничего нет. Уходи! Свали уже наконец! Но сводный брат Нары стоит на месте, будто ожидая, пока я задохнусь в этом чертовом шкафу, погребенная под одеждой. Он будто знает, что я там. Полоска света между дверями шкафа темнеет и не в силах больше сопротивляться и держать равновесие, соскальзываю вниз. Я, наконец, вываливаюсь из шкафа вместе с одеждой. Нара отрешенно пялится на меня, будто только и ждала, когда это произойдет. Я больно ударилась локтем и согнулась на полу. Дышу, будто вынырнула из под воды. Глубоко и громко. Замечаю, что Джек стоит на пороге комнаты Нары и с презрением в глазах рассматривает мою физиономию. Черные путы струятся за его спиной, словно змеи, но он и Нара не замечают их. Они будто с издевкой шевелятся в такт моему дыханию.       Я могла выронить порошок. Где он? Левый карман? Правый? Да, он на месте.       Брат подруги молча выходит из комнаты хмыкнув Наре, а она стоит на месте, безучастно оглядывая бардак, который я развела. Она морщится, сжимает руки в кулаки. Выходит из комнаты. Я все еще лежу на полу, пытаясь понять, что это вообще произошло. У меня глюки? Неужели «рокси» уже начала разжижать мой мозг? Такого раньше не случалось. Или я просто не помню. Бью себя по щекам ладошками, но это совсем не помогает. Джек всегда был… лапушкой. Что это за ерунда? Может мне это все привиделось?       Нейтан стал еще хуже себя вести по отношению к Наре. Такое и раньше случалось, но… он не крал деньги у родителей. Он не лез в драку. Или это Нара начала ее? Она ведь вообще никогда не дралась? А может быть именно за драку ей дали первое нарушение? Никто не знает этой истории, кроме ее семьи.       Поднимаюсь на ноги, оглядываю одежду на полу. Надо ее сложить. Свет проникает в комнату только сквозь щели между досок заколоченного окна. Где-то же должен включаться свет. Лампа на потолке есть. Замечаю на столе переключатель. На первом этаже слышу ругань двух взрослых, Борам все-таки пьян. Свет включается только на настольной лампе, но он озаряет всю комнату, пуская длинные тени по стенам. Замечаю, что предметы на столе лежат совсем не в хаотичном порядке. Здесь какая-то своя система, понятная только Наре. Все листы разложены по форматам и по цветам. Ручки тоже расставлены в керамических баночках по цветам. Эти баночки стоят в шахматном порядке, маленькие впереди, большие позади. Книги разложены не по алфавиту, а по популярности авторов. На стене приколоты листочки с записками – чем выше лист, тем важнее событие.       Среди всего этого взгляду легко затеряться, но чем дольше смотришь – тем больше видишь. И теперь я замечаю склеенную скотчем фотографию, из десятков мелких кусочков, что лежит между двух книг. Любопытство заставило меня вытащить ее. И пристально рассматривать над лампой. Каждый кусочек нашел свое место. Кто мог порвать такую маленькую фотографию настолько маленьких кусочков? Женщина в темном плаще, с длинными вьющимися волосами похожа на Нару. Такие же губы, такая же форма лица. Даже взгляд такой же. Грустный, но суровый. Пары кусочков не хватает, и я не могу понять, где сделана эта фотография. Но ясно одно. Это мать Нары. Настоящая.       Фото резко вытащили из моих рук. Я вскрикнула от испуга, но заметив нахмуренную подругу, постыдилась своего поступка, даже не знаю почему. Нара вложила фотографию в одну из книг и отодвинула ее подальше. Подруга подает мне сухую чистую одежду, ждет, когда я возьму ее. Но я только растерянно пялюсь на штанишки с медведями и длинную серую футболку. Замечаю в кармане ее штанов торчащую пачку сигарет. Как она уболтала Нейтана отдать их? Или это был не Нейтан… - Останешься у меня, уже поздно, - устало говорит Нара, всучив мне одежду.       Пока я переодевалась, Нара закурила. На глазах она начала превращаться в себя обычную, с каждой затяжкой становясь все спокойнее. Замечаю на ее запястье и плече синяки. Кто мог их поставить? Подруга расслабленно растянулась на полу, наверное, у нее закружилась голова, и рукой нашарила зеленую рубашку. Она притянула ее к лицу и глубоко вдохнула. Сажусь на матрац, он немного проваливается подо мной. - Ты говорила следователям про Боузмана? Или о том, что там вчера случилось? – тихо спрашиваю, стараясь не испугать ее еще больше. - Только то, что ты была там. А про забор крови явно не в медицинских целях… - она вдруг поднялась, замолчав. – Какая я тупая… Какая же я тупая! - Ты чего? - Боузман еще у кого-то берет кровь? – я пожала плечами. – Что если берет? И… продает ее другим наркоманам. Не простым смертным. - Кровь – как наркотик? – я поежилась от своего голоса. – Да кто вообще может пить кровь? - Ну, тот мужик, например, которого машина сбила! Я была там и видела, - Нара сделала паузу, потирая лоб, - два трупа с разорванными шеями. Все в крови. И этот парень там был. Вот только без следов аварии. Целый, как будто новый. Понимаешь? Я думала, он умирает! У него ноги были вывернуты в другую сторону! А потом он встал и пошел! Еще и в баре Роуна пялился на меня, будто говоря, что со мной еще не закончил.       Нару потряхивает. У меня в голове начала складываться картинка. Неполная и пока непонятная. - Сегодня у Боузмана я видела парня, - потираю коленки, - с темными короткими волосами. Бледного. В дорогой кожаной куртке. – Нара взглянула на меня, замечаю, что ее глаза блестят. – Он спрашивал у меня про тебя, - смотрю на дымящийся окурок у нее в руке, - и про твои сигареты. - Как его зовут? - Хардал.