С тобой мы изменим мир

      По потолку бегают разноцветные огни, разбиваясь о стену, они исчезают и, появляясь снова, кружат, кружат и кружат. Музыка надрывается у самого моего уха. Мозг отчаянно пытается заставить тело встать, но безвольная туша никак не реагирует. А когда я ворочаюсь в кровати, подчинившись призыву подняться на ноги, то мозг отказывает. Каждый нейрон будто разом взорвался, глуша звуки вокруг. Так я и лежу с опущенной на пол рукой, стараясь не шевелиться.       Сколько дней я проспала? А самое главное: где? Двигать глазами не так уж больно, как могло показаться сначала. Обшарпанные обои с геометрическим орнаментом. Кровать, на которой я лежу. Прикроватная тумбочка. И все. В маленькую комнатку влезло только это? На тумбочке что-то стоит. Стакан. Приподнимаюсь на локте и вижу записку, выведенную аккуратным, почти каллиграфическим почерком: «Выпей. Полегчает». А если нет? Но на кой черт меня кому-то травить?       Как только мои губы касаются стакана с прохладной водой, в меня вселяется какой-то демон, что не может прожить без глотка воды ни секунды. Осушаю стакан залпом, не почувствовав вкуса и плюхаюсь обратно на кровать. Огни на потолке, оказывается, не мое воображение. Это светомузыка, что бьется в окно. Кажется, я в баре Роуна. И меня сюда привел тот вампир? Я ведь и так была в баре, почему?.. О нет. Вся та чушь – не сон? Я вправду помогла Эндалу закопать труп его матери? Сбежала из дома? Хардал знал мою мать? Я попросила его вырубить Монар?! Это все правда! Это все нахрен правда! И что сейчас делать? Вернуться домой и сделать вид, что ничего не было, упираться от обвинений Монар до самого последнего? Или сказать, что в дом залез…       Звонок. Это Монар? Мне же сейчас придется все объяснять. Насколько мой голос мой? Как вообще алкоголь меняет голос? Или не меняет? О, это Тана. - Привет, - я не узнаю собственный голос. - Привет… Нара, ты дома? – голос у Тани заплаканный. - Нет. Что случилось? Где ты? – сажусь в постели. - Все хорошо. Просто я… просто… Я ушла. - Куда? – потираю висок. - Я у подруги. Поживу у нее несколько дней. Или недель… Я больше не хочу возвращаться домой! – голос срывается, и она начинает плакать. – Ничего не говори им, пожалуйста. - Тана, я… кажется, сама сбежала из дома. Все будет хорошо, ладно? Мы добьемся того, чтобы их лишили родительских прав! Да и мне скоро восемнадцать. Я могу оформить опеку над тобой! Главное, не появляйся дома, и сделай так, чтобы тебя не нашли. Хорошо? - Хорошо, - Тана прерывисто выдыхает в трубку, шмыгнув носом. - Звони мне, если будут проблемы. -Угу. Спасибо, - сестра кладет трубку.       Оформить опеку? Нара, ты все еще пьяна! Но, если это выгорит, то я буду спокойна за судьбу Таны. А какой из меня опекун? Я абсолютно безответственна! У меня нет ни жилья, ни дохода! Ох. Так, за эти полтора года надо что-то придумать. А сейчас нужно заняться делами насущными – узнать, что, блять, происходит. Экран моргнул, и на нем ясно высветилось 21:16.       Это определенно бар Роуна. Заваленный мусором коридор и его запахи тому подтверждение. Так, я была в восьмом номере. Старая деревянная дверь с выцарапанной восьмеркой на уровне глаз. Смотрю на дверь шестого номера. Сейчас я не такая смелая, чтобы зайти туда. Боузман завел себе пса? Что-то такое припоминаю…       Из шестого номера послышались голоса. Отступаю на шаг назад, в надежде спуститься вниз и пожрать чего-нибудь, не обнаруженной этой вампирской шпаной, но как назло наступаю на пластиковый, громко хрустнувший, стакан. Дверь распахивается, представив мне полуобнаженного Хардала. Б… боже Иисусе и все его святые апостолы. Или кто там у него был? За кожаной курткой все это время скрывалось подкаченное тело среднестатистического дрища. Все утыканное шрамами, судя по всему, от пуль и большими порезами. Может он говорил мне правду про чистильщиков Бюро и мою маму? Все эти следы, раны… должны же были затянуться. Он вампир. Или это как-то не так работает? - Я слишком стар для тебя, Солнышко, - Хард бесцеремонно хватает меня за руку и затаскивает в комнату.       Ты дурак совсем! Я не пялилась на твое мертвое худосочное тело! Дерьмо какое-то… Мой взгляд упал на простыню, запачканную кровью, на которой лежит пес. Рядом с ним Боузман пытается влить тому в рот кровь из пробирки. - Ей тут делать нечего, - процедил барыга, не отрываясь от своего дела. - Ты поишь собаку кровью? – хочу выхватить у него из рук склянку. - Тут свои заморочки, - Хард закрывает за мной дверь. – И вообще, ребенок Соланы – наш ребенок… То есть, - смотрит на меня, почесывая затылок, пытаясь сообразить, что он сказал. – Она своя. Ей положено знать все.       Смотрю на него, как на последнего кретина. Хоть бы оделся для приличия. В животе заурчало и все сжалось в комок. Кажется, скоро мой желудок начнет есть сам себя. Пес Боузмана, кажется, золотистый ротвейлер. Он лежит и воротит голову от рук вампира, тяжело дыша. - Если хочешь, чтобы она видела смерть собаки… - качок поднял глаза на бесстыдного вампира, - Или хуже того, ее обращение, можете и дальше ворковать. - Понял. Кажется, у нас есть другие дела, - Хард похлопал мне по животу.       Чувак, мы не друзья, харе уже. Худощавый вампир хватает с кровати серую майку и быстро надевает ее на себя, попутно выходя из номера. Плетусь за ним, кинув взгляд на пса. Что, блять, происходит? Похоже, все написано у меня на лице, и Хард соизволил заговорить. - Он подобрал этого бедолагу побитого. И решил вылечить его своим способом, - бодрой походкой мужчина идет впереди меня. – Вариант с чудесным исцелением отпадает – прошло слишком много времени. Так что, у нашего четвероногого друга есть только два пути. - Умереть… - говорю, еле поспевая за Хардом. - Или стать кровавой гончей. В чем я очень сомневаюсь. Я предлагал ему убить псину, чтобы не мучался, но… Боузман все еще строит из себя пацифиста.       Ах ты ублюдок бесчувственный.

***

      Как только я коснулась перил, моя рука онемела. Будто я поймала сто заноз сразу. Ладонь и пальцы покрыты мозолями. Даже на мизинце есть мозоли! Еще одно доказательство того, что вчерашние события все же свершились. Хочу выйти в окно и забыть обо всем. Когда я увидела Коула за барной стойкой, мое желание возросло стократно. Он писал что-то у себя на планшете, иногда оглядываясь по сторонам. Во всем баре, кроме него, человек двадцать. Они не обращают на него никакого внимания. Что если он явился сюда по мою душу? Монар могла вызвать его! А если он знает о том, где я была ночью?! Последнее нарушение! Последнее! И мне придет конец!       Сажусь за свободный стол в самом углу. Хард поскреб подбородок и присел рядом со мной. Кажется, на моем лице все написано, и вампир, глядя через плечо, подвинул свой стул так, чтобы скрыть меня из поля зрения копа. Желудок заурчал. Хорошо, что музыканты играют, и ничего не слышно. Вот дерьмо! Мы же выступаем сегодня! Кайл смотрит прямо на меня, подперев рукой подбородок. Он сидит за столиком у выхода вместе с Лоу. Она уже приехала… Да какого черта? И где Грета? Все запахи перемешались, нос чешется. К столику подходит бармен-блондин, на его виске пластырь. Хард ухмыльнулся, откинувшись на спинку стула. - Чего изволите? – спрашивает парень, закатив глаза. - Стакан виски. Безо льда! Добавишь лед – выпотрошу тебя на заднем дворе. Ясно, котенок?       У меня даже глаз задергался. Вампир сказал это таким тоном, будто не угрожает вовсе. Так непринужденно… Нахмурившись, бармен кивнул и уставился на меня. Его губы дрожат, будто парень пытается сдержаться, чтобы не вывалить на незадачливого вампира все, что о нем думает. - Овощное рагу и… полторашку воды, - выдавливаю из себя, царапая крышку стола. Бармен удалился. – У меня денег нет. - Пфф, - Хард махает рукой. – У меня тоже. Но кого это ебет?       Он сцепил пальцы рук и задумчиво уперся взглядом в стену за мной. Прямо-таки вижу дым, идущий из его ушей. Я бы посмеялась. Вот только все еще помню, кто он такой, и как он со мной обошелся. Нельзя ему доверять. Нельзя! Нужно как-то забрать свои вещи и свалить отсюда, пока меня не заметил Коул! Заглядываю за Хардала. Нет! За что мне все это! Коул высмотрел меня! Смотрит прямо мне в глаза! Твою мать!       Спешу встать с места. Может быть, если я подойду к нему первой… Нет! Нахрена? Так подозрений будет только больше! Нужно сесть… Тогда зачем я встала? Пиздец. Угомонись. Машу Коулу рукой, он кивает мне, встает с места и подходит к нашему столику. Отлично, блять, молодец! - Добрый вечер, - говорит офицер, с присвоенным ему почетным номером 3. - Привет, - в горле пересохло, только шиплю на него. - Я не собираюсь тебя отчитывать, ты уже сделала свой выбор, - твою мать, нет! – Но пока нарушение не буду выписывать. - Пардон, а за что нарушение-то? – заговорил Хард. - Побег из дома. Кстати, молодой человек, вы подходите под описание, - Коул изучающее смотрит на вампира. – Вам, пожалуй, выпишу. - Да не стоит, - Хард надул губы. – Я абсолютно чист, офицер. - Да ну? То есть не вы ударили Монар Родригес, помогая Наре сбежать? - Никто не сбегал. Меня еще не было дома с тех пор, как я ушла прошлым вечером!       Да что я нахрен делаю?! Он же мне сейчас точно впаяет нарушение! - Как ваше имя? – Коул не слушает меня. - Хардал.       Коп безучастно смотрит то на меня, то на вампира, сопоставляя все факты. Может оно и к лучшему. Может, все обойдется и все будет в порядке. Кайл гневно смотрит на меня, и тычет на сцену. Лоу косится на него исподлобья, разговаривая с кем-то по компьютеру. Нужно хоть что-нибудь, чтобы отвлечь его! - И где же ты провела всю прошлую ночь? - Здесь, - коротко отвечаю. – Я напилась.       Хоть немного правды… Он мне не поверит! Никогда не поверит! Если кто-то видел меня с Эндалом! Или кто-то смог найти трупак! Что же мне еще сказать? Хоть что-то! Роун! Пусть скажет, что я была тут! Но, он явно не сообразит, что именно нужно сказать. - Монар утверждает, что ты была дома. Пришла, собрала вещи и… - Коул, постой! Я должна тебе кое-что показать.       Где же оно? Где? Коп выжидающе смотрит на меня, ожидая, какой же фокус я выкину на этот раз. Без шуток. Все взаправду. Только пусть он мне поверит. И если уж мне суждено отправиться в старый город, то только с этим ублюдком. Уж там я надеру ему зад. Тогда терять будет нечего. Активирую экран у компьютера, смотрю на Коула. Тот кивает. Ищу запись. Руки трясутся, а пальцы не попадают на голографические кнопки, будто не хотят слушаться. Да твою мать. Вот это видео. Перекидываю его на планшет Коула движением пальца по экрану. Двухминутное видео. Коул устало выдыхает, но подносит палец к панели, чтобы воспроизвести видео.       Экран вспыхнул красным, высветился адрес и цифра, присвоенная преступлению. Убийство… 14 – это убийство. В Черном городе полно полицейских, неужели не могли вызвать кого-то другого, мать твою?! Почему именно сейчас?!       Не сказав ни слова, Коул выходит из бара, будто ничего не случилось. Только шлейф его мятной жвачки остался. Да ебаный в рот! Руки трясутся. Голова сейчас треснет. Плюхаюсь на место. Чью бы голову раздавить? Сжимаю руки в кулаки, и ногти впиваются в кожу. Бармен приносит бутылку с водой и виски. Хватаю стакан, опередив Хардала, и залпом выливаю в себя горячую жидкостью. Это было ошибкой. Жмурюсь. Открываю бутылку с водой и пью, пока не начала захлебываться. Так и до рвоты может дойти. Хардал смотрит на меня, как на ненормальную. Он кричит бармену, чтобы повторил виски. Уже дошло… Нужно выйти.       Выбегаю на улицу, замечая взгляды Кайла и Лоу. Да похрен. Будто они могут мне как-то помочь! Один строит из себя, хрен знает кого, изменив своей любимой девушке. А другая, сама невинность, прячется за своей симпатией ко мне! Подумать только, а недавно она признавалась мне в любви. Ну и хули я ей не ответила? Не сказала, что она хер собачий, а не друг? Вертеть так Кайлом и делать вид, что ничего не случилось! Это все злость… Нужно успокоиться. Придти в себя. Сигареты в кармане. Зажигалка тоже. Нужно пару раз затянуться и все. Злость пройдет.       Дверь бара хлопает, закрывшись. Запах духов окутал меня, как плотное одеяло. Лоу. Даже оборачиваться не нужно, чтобы понять, что это она. - Нара, что происходит?       Не могу подпалить чертову сигарету! Зыркаю на нее через плечо. Она хмурит брови, скрестив руки на груди. - Это мое дело, понятно! Не нужно вмешиваться! - Как это не нужно? Коул тебе собирается впаять третье нарушение! И все, Нара. Ты себе так всю жизнь сломаешь! – блондинка обходит меня, я отворачиваюсь. – Неужели ты хочешь в Старый город? - Очень хочу, и поверь мне, я поеду туда не одна. Если это мой единственный шанс отомстить этому выродку, так тому и быть!       Лоу ошарашено уставилась на меня. - О чем ты?       Зажигалка сломалась. Бросаю ее себе под ноги, она размалывается пополам. Подруга отшатывается от меня, когда я рычу. Смотрю на нее. Не могу просто сдержать себя, чтобы не вцепиться в нее. Сдерживай агрессию! Лоу подходит ко мне, вытаскивает сигарету у меня изо рта и обнимает, прижимая к себе. Да я же… просто… не могу. Кулаки все еще крепко сжаты.       Во что я, блять, ввязалась? Почему мне резко стало наплевать на себя и на свою жизнь? Да какого хрена я не могу дать в табло Джеку? Почему я не могу спросить у Хардала о своей матери? Почему я не согласилась уехать вместе с Эндалом, наплевав на все? Когда я перестала доверять друзьям? Что со мной не так? Откуда во мне вся эта злоба? И почему я не могу ее контролировать? Я же не разбираюсь в причинах, а просто… глушу симптомы.       Только не плакать, нет. Что за херня. Тут уже ничего не могу поделать, глаза влажные и никак не могу это остановить. Пусть Лоу постоит так еще немного. Вот и мои руки на ее спине. Может, мне нужно поговорить с кем-то? Решить это как-то? Попытаться снять с себя нарушения? Перестать курить и наконец-то обратиться к психиатру? В любом случае нужно что-то делать, а не стоять на месте. - Прости меня, - шепчет Лоу. – Я виновата во всем. - Мы все виноваты, - кто кого тут утешает? - Нет, не все, - Лоу отстраняется от меня, но рук не убирает. – Грете вообще ни с чего досталось. Теперь она подсела на наркоту. Кайл втюрился в меня. Я вообще не собиралась ничего такого делать. Это все из-за меня, понимаешь? Я… хотела, чтобы ты увидела… или поняла… Не знаю, чего я хотела. - Чего? - Просто, когда ты застукала нас, ты так на меня посмотрела! Я подумала, ну вот, наконец-то достучалась до тебя! Ты была такая злая. Столько ярости во взгляде. Мне казалось, ты начала ревновать. А ты рассказала все Грете и перестала обращать на меня внимание, - брови Лоу сделались домиком. – Когда Кайл начал бегать за мной я поняла, какую ошибку совершила! Не будь я тогда пьяной… Или будь у меня хоть немного мозгов, я бы такого не сделала! - Лоу. - Я знаю, что после такого ты вообще была бы рада не общаться со мной. Но я ничего не могу с собой поделать! - Что сделано, то сделано, - говорю ей, смотря под ноги. – Ты уже не сможешь этого изменить. Только скажи Кайлу, что у вас ничего не получится. Нужно свести его с Гретой. Тогда она точно бросит «Роксану». - Уже сказала, - Лоу кивает и закусывает губу. – Грета придет сегодня. Но сейчас я извиняюсь перед тобой. Я не хотела всего этого. - Тебе не за что извиняться, - мотаю головой, подняв взгляд на лицо Лоу.       Девушка обнимает мое лицо руками, и, притянув к себе, легонько целует меня. Едва ощутимо, будто это и не поцелуй вовсе. - Теперь есть за что. - Она берет меня за руку, и мы идем внутрь здания.

***

      Самым запоминающимся событием в жизни, конечно же после того, как Хардал взорвал больницу, стало покупкой гитары. Еще с детства, когда я жила с мамой, и смотрела выступления по телевизору, то воображала себя на месте тех людей, играя на невидимых гитарах, барабанах, трубах, ксилофонах… на чем угодно. И когда мне удалось стащить укулеле у второй семьи, которая отказалась от меня, я только и делала, что училась играть на ней. Весь день я сидела в маленькой тесной комнатушке среди других подростков, и перебирала струны, надоедая всем своим надуманным талантом. Только вот они ничего мне не могли возразить. Я не знала, как сдерживать гнев и не махала кулаками только тогда, когда играла на маленькой укулеле.       Гитару я выбирала тщательно, сравнивая цены в интернете, смотря обзоры, бегая по магазинам, выпрашивая хотя бы прикоснуться к инструментам. Скопив свои деньги, украденные у Монар, я бросилась покупать себе подарок на Рождество. Когда я взяла ее в руки, то ощутила себя настоящим музыкантом. Пальцы болели, я играла до кровавых мозолей. Даже когда ничего не получалось я начинала снова. Снова и снова. Конечно, это не осталось незамеченным, а потому Монар просто напросто начала прятать от меня мою единственную радость в жизни. Я ее находила и снова играла. Каждый раз все это заканчивалось руганью.       Я вышла играть с Кайлом на эту сцену полтора года назад. В тот день сердце билось учащенно, в такт барабанов. Я пела не своим голосом. Людям действительно нравилось, как мы играли. Или мне так казалось? Да все равно. Тогда я знала, чего я хочу. Стоять на сцене и петь свои песни, которые были написаны кривым почерком на коленке в этом самом баре.       Каждый раз, как первый. В висках стучит. Одна рука уверенно скользит по грифу, зажимая нужные аккорды, другая меняет перебор на бой, чередуя куплеты с припевом. И голос будто не мой. Повзрослевший? Жесткий? Громкий? Так и есть.       Светомузыка бегает по моему лицу, по людям, что смотрят на меня и Кайла. И им действительно нравится. Лоу зачарованно смотрит на меня, будто на кумира, которого мечтала увидеть много лет. Хард трет виски, задумавшись о чем-то своем, иногда поднимая на меня голову, вслушиваясь в текст. Роун одобряюще кивает.       Звучит последний аккорд. Люди вскакивают с мест. Они аплодируют. Они аплодируют нам стоя на ногах. Впервые такое. Я снова стала той пятилетней девочкой, что воображает себя на сцене. Будто это все и нереально вовсе. Держу в руках гитару, она соскальзывает. Кайл подходит ко мне, хватает меня за руку и поднимает ее вверх. Люди свистят и кричат. Я, будто в бреду, благодарю их всех.       Если таким будет мой последний день в Черном городе, это того стоит. В старом городе мне так не похлопают. Значит это все? Ох, хватит. Осталось только помирить двух голубков и все, терять больше нечего. Я готова ко всему. Но… расстаться со сценой в баре Роуна? Единственной моей отдушиной? Хрен знает… - Что это такое было? – Лоу подбегает к нам. – Потрясающе! У меня слов нет! - Спасибо, - говорим с Кайлом.       Я не могу отдышаться. Сажусь за столик, проследив за взглядом Харда, что все еще сидит в углу. Лоу села рядом со мной, Кайл напротив. Вышла другая группа. Заряженная нашими эмоциями, они начали петь еще круче, чем мы. Это здорово. Им тоже свистят. Хлопки раздаются почти рядом с моим лицом. - Грет, когда ты пришла? – Лоу отодвинула стул ногой, приглашая ее сесть. - Я видела ваше выступление, - у нее очень раздраженный голос. – Мне казалось, мы все выяснили.       Грета опустила руки на спинку стула, не намереваясь сесть. - Я думал, мы останемся друзьями, - Кайл разводит руками. – Ты сама мне сказала, либо иди нахрен, либо мы все еще общаемся.       Что происходит? - Либо встречаемся! – Грета наклоняется к нему. – Ты всегда слышишь только то, что хочешь. - Нет! - парень кладет руку на лоб. – Мне Лоу нравится. И вообще… - Я же сказала тебе, что мы не можем быть вместе, - блондинка рычит на него. - Почему? – Кайл убирает челку со лба. - Потому что мы были вместе, - толкаю под столом ногой ногу Лоу. – И она переспала с тобой, чтобы заставить меня ревновать. - Ты… ты использовала меня? – Кайл встает с места. – Как ты… блять! - Получается, ты не только мои отношения разрушила, но и свои, - Грета придвигает стул к столу. – Теперь мне все ясно. - Я-то дурак, думал, что ты ко мне что-то чувстуешь! - Что за бред? – Лоу скрестила руки на груди. - Я выебнуться хотел! Типа, у меня девушка старше и все такое! - Так значит? А на меня вообще плевать? – Грета подходит к нему. - Я… кажется и тебя хотел заставить ревновать. Мы же почти перестали видеться. - Просто помиритесь, еб вашу мать! – теперь с места встаю я. – Грета, ты все еще любишь Кайла. И ты Кайл, все еще любишь Грету!       Так много шума в голове. Три пары глаз уставились на меня. Будто я должна что-то решать в их жизни. Будто я могу что-то решить в своей. Наконец-то Кайл повернулся к Грете, обнял ее и начал говорить что-то на ухо. Сначала она вырывалась, даже пыталась ударить его. А потом размякла и тоже обняла его. Их отношения никогда не будут прежними, может быть их вообще не будет. Теперь хотя бы перестанут собачиться, и злобно сверлить друг друга взглядом. Неплохой финал.       Эти двое отсели от нас чтобы поговорить. Лоу заказала пиво и начала копаться в компьютере, смотря последние новости. К нам пришел Хард. Он принес мое рагу, поставив его перед моим носом и сел напротив меня. Запах сильно ударил в нос. Чуть было слюни не потекли. Сколько же я не ела? Набросилась на еду, как голодный пес. Что же получается, это моя последняя еда в Черном городе? Твою мать… Или Коул-таки сжалится надо мной и ничего не будет мне выписывать?       Лоу втянула в себя воздух, зажав рот рукой. Она толкнула меня локтем, показывая на статью с фото и прилагающееся к ней видео на голоэкране. «Убийца-подросток был задержан на границе Черного города». Я поперхнулась, а сердце чуть не остановилось. Я еще даже не увидела ни фото, ни видео, но уже поняла о ком эта статья. Все внутри меня упорно отрицало случившееся. Я не хочу это читать. Не хочу ни о чем знать. Не хочу увидеть в статье свое имя. Больше всего не хочу видеть там имя Эндала. Но, рыжий парень с веснушками смотрит на меня с экрана стеклянными глазами. Недвижимый, отчаявшийся… Он повзрослел на лет двадцать… Бегло читаю статью. Они нашли труп. Проверили весь дом. Нашли записи с камер на улице. Вижу себя в зеленой рубашке, силуэт смазан… Вот мы тащим пакеты через улицу. Вот мы стоим у станции метро. Твою мать. Еб твою мать…       Глаза Лоу дрожат от слез, она в ужасе смотрит на меня и включает видео. Закрываю лицо руками. Спокойно. Спокойно, блять! Они наверняка знают, что это я. Знают, где меня искать! Все это… просто пиздец. Хардал подвигает стул к Лоу, смотря видео. Слышу в записи свое имя через рев музыки. Он сдал меня! Все доказательства против меня! Все против меня! Что делать? Как мне вылезти из этого дерьма? Я не уеду в Старый город, не взяв с собой ебаного брата! Ни за что!       Я-то думала, что уеду в Старый город без обвинения в убийстве… А тут вот так вот. Это же минимум пять лет! Да еще и драки. Мне просто пиздец.       Хардал хватает меня за руку, тянет на себя, заставляя подняться. Он наклоняется к Лоу и что-то говорит ей. Что ты делаешь? Он ведет меня на второй этаж. Бежим. Кайл и Грета следят за нами и переглядываются. - Что же ты раньше не сказала, что у тебя таки проблемы? – говорит он, перепрыгивая пакет с мусором. - Я думала, никто об этом не узнает! – хреновое оправдание. - Думала она! – открывает дверь комнаты Боузмана и проталкивает меня туда первой. – Собирай вещи, брат!       Что здесь… Барыга сидит на полу, пытаясь удержать руками черное пятно, что норовит вырваться. Это пес! Тот самый пес! Что стало с его окрасом? Собака рычит, и сильно кусает ладонь Боузмана, когда ей удается вырваться. Дверь за мной хлопнула, маты Харда все тише. Он бросил меня здесь! Намерен скормить собаке?! - Беги! Чего стоишь?! – мужчина снова хватает пасть пса и сжимает ее.       Куда мне, блять, бежать? Что нахрен тут такое? На холодильнике вижу скотч. Если замотать собаку? Минуточку! Собакен теперь вампир! Или что? Какая-то гончая. Если его не может сдержать Боузман, который больше меня в два раза, то скотч точно не сможет!       Пес выворачивается из рук афроамериканца, сильно кусает его и отталкиваясь от него устремляется ко мне. В этот момент Хардал открывает дверь, я отскакиваю, и пес вылетает в коридор вместе с вампиром. Моя сумка вылетела из его рук прямо на порог. Хард матерится, отбиваясь от пса руками. Благо, никто этого не слышит – музыка орет как надо. Пес отстраняется от своей добычи, поворачивается назад. У него глаза красные! Нахрен красные глаза!! И они смотрят прямо на меня. От неожиданности я запинаюсь о свою ногу, приняв попытку хоть куда-то отойти, и падаю на пол, зажмурившись. Что-то тяжелое легло мне на грудь. Открыв глаза, сталкиваюсь с мордой пса. В его глазах полыхает огонь. Он скалится и рычит. Он же сожрет меня! - Нельзя! – смогла выдавить из себя.       Пес опустил уши, вжал в себя голову. Чего? Он чуть заскулил, будто у него отобрали любимую игрушку. Боузман хватает псину, сбрасывает его с меня и прижимает к полу. Пес рычит и лает. - Ты в порядке? Вставай, - Хард подает мне окровавленную руку.       Хватаюсь за нее и, встав на ноги, осматриваю Харда. Пес порвал его майку. Кажется расцарапал лицо. А рука… черт возьми! На его ладони несколько рваных ран! Какого хрена. - Что с ним? – отскочив от вампира, спрашиваю у Боузмана. - Я говорил, что нужно было убить его! – Хард закрывает дверь, пнув мою сумку в комнату. – Что теперь будешь с ним делать?!       Боузман резко отпускает пса, тот лежит в той же позе, но все еще рычит. Ротвейлер поворачивает голову ко мне, в его взгляде вижу мольбу. Он так и просит меня разрешить ему напасть! - Хороший, хороший… - шепчет здоровяк, вставая на ноги. – Он, кажется, успокоился.       Пес перевернулся на живот, встал в позу боевой готовности и, рыча, подошел ко мне. Мои руки стали влажными. О нет, отойди от меня! Что этот пес собирается делать? Пес уселся справа от меня и зарычал на Хардала. - Фу! – гаркнула на него.       Тихо проскулив ротвейлер поднимает на меня голову. - Охренеть! – Хард трет лицо рукой и шипит от боли. - Впервые вижу, что гончая выбрала человека, - Боузман садится на корточках перед псом. - Выбрала? – мое недоумение написано на моем лице. - Теперь ты его хозяйка, - барыга тянет руку к собаке, но та отстраняется от него и, встав на ноги, ушла под стол и легла там. – Что у вас случилось?       Пиздец случился. Хардал уговаривал Боузмана собирать вещички, пока вкратце рассказывал, что я натворила. По-правде, он дохрена напиздел. В статье переврали абсолютно все. Может быть, Эндал ничего не говорил обо мне, а полиция и желтая пресса сами все додумали? Пес пытался налаживать со мной контакт, в то время как Боузан упаковывал все свои волшебные порошки и таблетки и складировал их в сумке. Хардал кинул мне серый свитер и попросил переодеться. А куда теперь рубашку? Эта вещь успела стать моей любимой. Края ее рукавов пахнут землей… Скомкав рубашку, бросаю ее к себе в сумку. Вязаный свитер пытается утопить меня в себе. Он опустился почти до колен. На нем вышито слово на другом языке, которое я явно не знаю.       Музыка в баре заглохла. Слышу громкие разговоры внизу. Даже отсюда до меня дошел запах мятной жвачки. Хардал приоткрывает шторку. - Следаки, - будто выплюнул он.       Боузман хватает свою и мою сумки, выходит в коридор и открывает дверь пятого номера. Пахнуло кровью. Мужчина заглядывает в окно. - Вроде никого. Но здесь мы не пройдем. - Хера с два, - бросает Хардал, и, открыв в окно, выпрыгивает в него. - Ты, блять, сумасшедший?! Что вы вообще делаете? Давайте я просто сдамся и все! - Они здесь не за тобой, - ответил мне Боузман, бросая Харду сумки. - Прыгай.       Оборачиваюсь на пса. А он как? Беру животину на руки. Он, оказывается, очень тяжелый! Боузман подгоняет меня, прикрывая дверь номера. - Нара, ты ебанутая? Бросай пса! – нервно шепчет дядюшка.       Бросаю! Пес летит прямо на Хардала, который даже не спешит его поймать. Хард отпрыгивает от пса, выматерив трехэтажным мат, а ротвейлер приземляется как кошка, на четыре лапы, и как ни в чем не бывало, оборачивается к окну, смотря на меня. Барыга кидает Харду его сумку в окно, но она плюхается в двух метрах от него, звонко оповестив о том, что в ней что-то разбилось. - Они уже поднимаются, - произносит Боузман у самого моего уха.       Мужчина подхватывает меня на руки и прыгает вниз. Все внутренности перемешались, когда мы приземляемся. Мы сбегаем? Сбегаем! Какого черта?! Почему они со мной об этом не поговорили! Просто дернули меня с собой!       Все произошло так быстро. Буквально за полминуты, но в моей голове никак не могут улечься эти события. Хард хватает свою сумку с кислой рожей и бежит вниз по дороге, повернув в переулок. Боузман, не спросив моего разрешения, взяв мою и свою сумки, устремляется за Хардалом. Позади раздаются звуки сирен. Они уже поняли, что нас нет в здании. Беги, блять, беги!       Догоняю их в переулке, пес бежит за мной, иногда оглядываясь назад, выискивая опасность. Хард зло смотрит на меня, мысленно ругая мою тормознутость. Мы выбегаем из переулка, и прямо перед нами появляется машина. Водитель вовремя ударяет по газам, затормозив у наших ног. Смотрю в лобовое стекло и натыкаюсь взглядом на белую макушку. Хардал уже собрался ругаться, но увидев, кто водитель, отчего-то просиял. Он обходит машину открывает дверь с водительского места. - Вот ты где, сладкий! – вампир хватает паренька за шкирку, вытаскивая на улицу. - Что ты себе позволяешь? – альбинос упирается в него руками. - Сядешь на заднее сиденье! – рявкает Хард, заняв его место. – Садитесь!       Мы запрыгиваем в машину, и Хард дает по газам. Хард проносится мимо двух полицейских машин, но стражи порядка вообще не замечают ничего подозрительного. Альбинос оглядел всю нашу ебанутую компанию и уперся взглядом в пса, что примостился на моих ногах. Ротвейлер мирно сидит, высунув голову между двумя передними сидениями, наблюдая за дорогой. - Нииран, да? – спрашивает его Боузман, на что альбинос кивает. – Как ты выбрался из хранилища? - Откуда вы… Оу. Так вы те самые ренегаты, что выпустили меня? – парнишка отвел взгляд от моей собаки. – Кто-то неплотно закрыл ледяную камеру, и она оттаяла. - Так и думал, - буркнул барыга. - Ренегаты? – переспрашиваю. - Давай потом! – рычит Хардал, руля по улице. – Мы сейчас все в одной лодке! Нас разыскивают! Поймают – всех убьют. Но это в лучшем случае… - В худшем – Кахарл, - произносит Боузман. – Нара, тебе лучше выбросить компьютер. - И перекраситься, - добавляет его друг. - Что? Да никогда! - Я тебя помню, милая барышня, - вставляет свое слово Нииран и меня передернуло.       Этот тоже вампир, так? За что мне все это, а? Ну нахрен что-то говорить, лучше буду молчать и слушать. Может тогда хоть что-то прояснится.       Смотрю на запястье с компьютером. Боузман прав. Выследить меня – плевое дело. И, наверняка, за нами уже идет погоня по горячим следам. Как же вовремя нам попался этот альбинос… Расстегиваю ремешок и открыв окно, выбрасываю компьютер на дорогу. Боузман кивает, смотря на меня через лобовое зеркало. Здорово, хоть что-то одобряют. Подняв стекло, кладу руки на пса и зарываюсь ими в его шерсть. От животного исходит приятное тепло, несмотря на то, что вампиры сами по себе хладнокровны. Или это заблуждение? Хрен его знает.       Вслушиваясь в разговор шайки вампиров, понимаю, что Кахарл та еще заноза в заднице. Они что-то еще говорят про мою мать, но я просто не хочу это слушать. Я совсем другой ее себе представляла. Не убийцей, работающей на федералов. Как? Как мать может быть такой?! Да что за хрень вообще? Все эти размышления как-то перетекли в настоящие проблемы. Эндал. Получается, его все равно бы поймали. Даже если бы он не просил моей помощи. Твою мать! Я просто хотела как лучше. А не вот это вот все! Даже была готова уехать в Старый город, принять все свешанные на меня нарушения. Отсидеть свой срок! И что в итоге? Еду, черт знает куда, вместе с тремя вампирами, что скрываются от федералов! Я теперь тоже преступница? И мне придется всю жизнь бегать от полиции? Что дальше? - Куда мы едем? – наконец решаюсь спросить. - Западный округ. Лазурное. - Что там? – задаю вопрос, пытаясь вспомнить, где это находится. - Мой дом. Теперь уже наш дом.