С тобой мы изменим мир

      Девчонка неуверенно переставляет заплетающиеся ноги, слабо держась за мою куртку. Шепчет себе под нос оскорбления в мою сторону, приплетая убийства в больнице, проклиная весь вампирский род. Догадалась-таки. Многие люди давно уже знают о нашем существовании. Нет смысла скрываться и убивать глупую девочку. Тем более, она мне нравится. Годика так через три можно смело к ней подкатывать, не опасаясь упрекающих взглядов со стороны людей. Не стоит забывать о нарушении за развращение малолетних. В который раз тыкаю себя в эту мысль, как нагадившего котенка, придерживая синевласку. Ладно, она не глупая, просто пьяная.       Она сама ведет меня к своему дому, но чем ближе мы подходим, тем медленнее становятся ее шаги. Чувствую, как Мальвина дрожит, поджав губу. Почему-то у меня сложилось мнение, что домой она совсем не хочет. Она тормозит у дома с заколоченными окнами на втором этаже и кивает на него. Я и так догадался, что это твоя хата, золотце. Там есть твой запах. Девчонка пытается сделать от меня шаг, но ноги ее не держат и она ударяется о мое плечо, потеряв равновесие. - Я сама дойду, - с идеальной дикцией говорит, будто и не пьяна вовсе. - Куда? К мусорному баку? Ага, он в метре от нас, - указываю на него рукой. – Сколько же ты выпила, деточка? - Бутылку. На пару с Роуном. И совсем не минералки. - Да, свежестью от тебя точно не пахнет, - подхватываю ее под локоть.       Подъем по ступенькам оказался легче, чем я себе представлял. Она в один шаг преодолела их, но пришлось чуть подтолкнуть ее спину, чтобы помочь поднять отставшую ногу на веранду. Нара прислонилась к двери со смачным хлопком по ней и начала стучаться. Маты. Это не к добру. Ядовитые слова становятся все громче. Я уже не хочу, чтобы открывалась дверь, мало ли, какой монстр из нее появится. Отклеиваю блудную дочь от входа, чтобы та не расстелилась на полу в доме, и она ровно встает, как на параде. - Дрянь такая, явилась! – на пороге появляется худая женщина с выцветшими волосами в трикотажном платье до колен.       Она взглянула на меня так, будто я в одних трусах пришел. Сначала с подозрением, а потом… о господи. В ее глазах блеснул гадкий огонек похоти. Может, она действительно представила меня в одних трусах. - А мама дома? – спрашиваю женщину, заметно подобревшую. - Конечно, - она хихикает, прикрыв рот ладошкой, смотря куда-то в потолок.       Во взгляде Нары читалось: «Ты что, долбоеб?». Я ответил ей кивком и заулыбался настолько мило, насколько мог. Женщина отходит на шаг в сторону, пропуская нас вперед. - Я могу зайти? – спрашиваю притворно удивившись. - Да, - она кивает, даже не представляя, какую ошибку совершила.       Нара хмурится, устало выдохнув, делая шаг вперед. - Как от тебя несет, мать твою! – лицо женщины перекосила злоба. – Ты что, пила?! - Так точно, - отвечает девчонка, цепляясь руками за тумбочку, пытаясь удержать равновесие. - Можно ли узнать ваше имя? - Я возникаю перед злой мамкой, закрывая собой подростка. - Простите, совсем с этими детьми потеряла манеры, - да неужели? – Я Монар Родригес. А вы? - Самуил. Просто Самуил, - добродушно улыбаюсь.       Оскара мне! За лучшую женскую роль, если можно. Монар потупила взгляд, но подала мне руку, чтобы я ее пожал. Стадия один – поцеловать руку даме. Мамка побледнела, а затем ее лицо стало красным, что помидор. Нара громко зашагала по ступенькам на второй этаж, и до меня долетел запах тех отменных самокруток, которые она курит. Так вот зачем ноги вели меня сюда! Стадия два – сделать комплимент. - Так вы сестры? – махаю рукой в сторону лестницы. - Что вы, - она смеется. – Это моя приемная дочь.       Приемная дочь? Я бы развил эту мысль дальше, но женщина хлопнула дверью и потянула меня за собой на кухню. Балаган. Только это слово идет на ум. Обсыпавшаяся штукатурка с потолка. Старые шкафчики, у которых не хватает дверок. Зато новый холодильник, изрисованный маркером, и среди всех закорючек отчаянно прорывается слово «хуй». В раковине куча посуды. На одной из тарелок замечаю таракана. Микроволновой преобразователь, покрытый пятнами и подтеками неизвестного происхождения. Мусорные мешки, полные до краев. На подоконнике дохлые цветы и грязные кружки. Даже занавесок нет. Шатающийся круглый стол, вокруг которого стоят шесть разных стульев. Мурашки пробежались по спине, когда женщина открыла холодильник, полный пива и полиэтиленовых пакетов. - Чай, кофе? – спрашивает она. - Кофе, пожалуйста.       Она достает бумажный пакет с полочки холодильника и подходит к кофе-машине. Кто вообще хранит кофе в холодильнике?! Женщина говорит, что кофе будет готов через пять минут. Надо валить отсюда. Взять у девчонки пару сижек в долг и валить! - Можно я проверю как дела у Нары? – делаю шаг назад, давая понять, что эта женщина творит какой-то пиздец. - Конечно, - кажется, ей вообще все равно.       Стараюсь не бежать, но все равно спотыкаюсь на лестнице. Пьяна девчонка ни разу не упала, а я – трезвый, споткнулся! Ладно, порядок. И где же ее комната? По запаху рома сразу же понимаю, где ее искать. Дверь - не дверь. На одном углу висит покрывало, нисколько не закрывающее комнату и я вижу сидящую на кровати девушку. В комнате прохладно. Однако, здесь куда чище, чем на кухне, не смотря на разбросанные вещи. Или, кажется, что они разбросаны? Шкаф, надувной матрац, стол с тумбочкой. Канадский флаг? Мы же совсем не на территории Канады. Замечаю стопку книг на столе. За столом лежит гитара. - Не поделишься сигаретой? – спрашиваю у девчонки, рассматривая плакаты на стенах.       Нара плюхается на кровать, переворачивается на живот и шарит рукой по полу. Это надолго. Ну и что сейчас читают подростки? «20 лет заключения. Пол Уайт» - какой-то современный автор? Не слышал о таком. «Бойцовский клуб. Чак Паланик» - вот это уже знакомо. «Искусство любить. Эрих Фромм» - читал. Солана заставила прочитать. Замечаю в книжке закладку. Ага, ну и где девчонка остановилась. Открываю книгу. Страницы медленно шуршат под пальцами. Текст смешался в размытую картинку, и передо мной появилась Солана.       Это фото сделал я! Двадцать лет назад… Со своей первой зарплаты я купил камеру и решил ее опробовать, сфотографировав улицу у главного здания Бюро. В этот момент мимо прошла девушка, которая попала в кадр. Длинные темные волосы, развевающиеся на ветру. Карие, почти черные глаза. Пухлые бледные губы. От нее пахло нарциссами, будто она искупалась в весенних японских садах. И походка… уверенная от бедра. Я взглянул на нее и ахнул. Совершенное создание. Никаких изъянов. Я боялся заговорить с ней. Боялся притронуться к ней – вдруг рассыплется или исчезнет, как призрак. Я, порочный и крайне аморальный ублюдок, не мог себя представить рядом с ней. Боялся забрызгать грязью белые лепестки ее души. А потом нас поставили работать в паре. Все и завертелось.       Кто-то в порыве злости разорвал фотографию на куски. А потом склеивал скотчем по кусочкам, аккуратно собирая картинку. Как это… как она оказалась здесь? Оборачиваюсь назад и ошарашено отскакиваю, обнаружив девчонку в паре сантиметров от меня. Она смотрит на фото, держа в руках самокрутку. - Это… это… - не могу выдавить и слова. - Моя мать. Она умерла, - девчонка тыкает мне в бок той же сигаретой.       Принимаю чуть смятую самокрутку из ее рук. - Ты жила в приюте? – слишком радостно спрашиваю я. - Жила, - смотрит на меня, как на идиота. – А сдал меня туда какой-то Гарнар. Пидорас. Встречу – убью.       Улыбка слезла с моего лица и пожелала больше не появляться на нем. Нара вроде еще пьяна. Можно как-то уболта… Это Нарцисса! Та самая маленькая девочка! Та самая девочка, которую я отдал в тот ужасный приют! Да, точно. В тот ужасный приют. Блять. Тем временем девочка села на кровать, подкурила сигарету и глубоко затянулась. Синие волосы. Играет на гитаре. Пьет и курит как черт. Да еще и такие книги читает. Прости Солана, я испортил твою дочь. Если бы ты ее сейчас увидела, выдрала бы мне клыки без анестезии к чертовой матери. А может и сожгла бы, кто знает.       Нарцисса смотрит на меня затуманенным взглядом. Надежда есть. Есть! Надо просто поверить. Хочу забрать фотографию, но понимаю, что это последнее, что осталось у нее от матери. Так, стоп. Есть же еще кое-что. О чем я мог забыть?       Дневник. Синяя ненавистная мною книжка. Как бы так аккуратно спросить у Нары об этом? И не спалиться при этом. Блять. Поверить не могу! А может это и не правда! Может она совсем не Нарцисса… А вот хуй. Мое прошлое имя она знает. Кладу фото на стол, рассмотрев лицо Соланы. Это совсем не вяжется с моим последним воспоминанием о ней. Держи себя в руках. Ты взрослый мужчина! Или пень старый, но это как посмотреть. Нужно заинтересовать девчонку, не выдавая при этом, что я, блять, тот самый Гарнар! Прости меня, пожалуйста. Я тряпка и эгоист! Обещаю исправиться!       Девчонка тыкает пальцами по голо-панели компьютера, медленно выдыхая дым. Да как так. Она не может быть той самой девочкой! - Твою маму звали, - медленно проговариваю каждое слово. Сработало. Нарцисса поднимает на меня глаза. – Солана?       Она вдыхает в себя воздух, опускает глаза в пол. Задумалась. Сжимает правую руку в кулак, мнет пальцы. Ну же. Говори, прошу тебя! Не молчи. Одно слово! Только одно! - Откуда ты знаешь? – ее пьяный мозг начинает соображать. - Я работал с ней в Бюро много лет назад, - говорю, вздохнув с облегчением. - У нее была синяя форма, пропахшая кровью, - девчонка усмехается. – Кем она была?       Я готов обнять этого ребенка! Господь, если ты есть, донеси Солане в рай, что я исправлюсь! Я возьму эту ответственность на себя! Слишком поздно, правда… Но я готов! Сейчас я готов. - Чистильщиком, - подхожу к девчонке и сажусь рядом с ней. Прикуриваю. – Если быть точнее, наемным убийцей. Мы с ней заметали следы, убирали неугодных обществу людей и вампиров. - Эммм… Мама работала с вампирами? Не так я себе ее представляла, - Нара почесала висок. – Хотя… У нее были жесткие правила. Она купила мне всего одну книгу. И три игрушки. Я думала, что так должно быть всегда и у всех детей. Хер там. Когда меня удочерила первая семья, я охренела, увидев свою комнату, - начинает бурно жестикулировать. – Везде игрушки, гирлянды. Целый книжный шкаф! Собственный экран в комнате! Мультиков – смотри, не хочу. Дура, - девчонка топает ногой. – Я выбросила все игрушки, оставив себе всего три. Туда же пошли и книги. Когда женщина увидела это, чуть было не отлупила меня… А через неделю меня сдали обратно.       Я… мог тогда еще забрать ее! Просто выждать время и забрать! Идиот! Я просто не хотел этого делать. Мне нужен был только дневник. А сейчас… смотря на нее, я, наконец, признаю свою вину. Такой она стала только из-за меня. Через все это ей пришлось пройти только из-за меня! Что я наделал… - Я думал, тебя уже невозможно найти, - закрываю лицо рукой, потирая глаза. - Ты искал меня?       Как бы не соврать, но и не раскрывать, кто я. - Я был другом Соланы, - ладно, вот тут я совру. – И когда она умерла, ты пропала. – И здесь тоже совру. – Я бегал по приютам, искал тебя. – Почти правда. – И когда не нашел, то просто… руки опустились.       Нара смотрит на меня большими глазами. Верит ли она мне? Пожалуйста, поверь мне. Я не Гарнар! Честное слово! Ссыкло… - Тот чувак, что отвел меня в приют, - пристально смотрит на мое лицо, - он тоже вампир? И ты знаешь его? – киваю. - Слушай… Хреново, что ты увидела вампиров в таком свете! Мы не все такие! Ну, ладно, я такой. Как бы сказать. Не то, чтобы мне это не нравилось. Просто я уже привык так жить и другого мне не нужно. Надо покороче… Я сожалею, о том, что ты увидела там, в больнице. И что Боузман напугал тебя. Он не со зла. На самом деле он добрый парень, просто и меня иногда пугает. - Ты типа прощения просишь? – Нара тушит сигарету. - Именно, - выдыхаю. – Как бы там ни было, теперь я твой друг. Можешь смело обращаться ко мне за помощью! - Так просто? – девчонка смотрит в пол. - Я должен Солане… Она спасла мою жизнь, и я хочу хоть как-то отплатить ей. Если я буду знать, что жизнь ее дочери в порядке, то смогу спокойно спать по ночам. - Наверное, самые искренние слова, произнесенные мной за последние несколько лет. - Вампиры спят? – Она пропустила все мои слова мимо ушей. - Самуил! Кофе готов! – послышалось с первого этажа.       Тушу недокуренную сигарету и бросаю ее в карман куртки. Не хочу оставлять Нарциссу здесь. Совсем не хочу. Она же зачахнет в этом ужасном доме. Стены просто раздавят ее. А атмосфера уничтожит изнутри. Я должен с этим что-то сделать. Хоть что-нибудь. Не могу бросить ребенка с этой женщиной! - Знаешь, пока я отвлекаю твою мамку, - говорю шепотом, - собирай вещи. Только самое необходимое. - Чего? - Как будешь готова – выходи из дома. Только тихо! Я заберу тебя отсюда. - Как мы это провернем? – она тоже говорит шепотом. - Потом разберемся! – выхожу из комнаты и спускаюсь вниз.       Пока я спускаюсь, слышу, как Нара матерится, упоминая, что в таком состоянии ничего не соображает. Если этот диалог слышала эта женщина, хер знает, как ее имя – всему конец. Но. Я могу просто убить. Вот, кого будет не жалко, так это ее. Может, если девчонка налажает, так и придется сделать.       Женщина дружелюбно смотрит на меня. Я-то чувствую, тварь, что тут что-то не так. Она с порога встретила Нарциссу не очень-то по-матерински. Сомневаюсь, что она вообще хоть когда-нибудь говорила ей добрые слова. Эта Медуза Горгона ставит на стол две кружки и указывает на стул. С малознакомыми старыми вампирами она добра, значит. Хорошо. Буду отвлекать эту ведьму, сколько смогу. - А кем вы работаете? – она задает вопрос несколько театрально милым голосом.       Проститутом. Как ей такой ответ? Правда, уже не работаю, года как два. Стадия три – наплести о себе всякую чушь. - Я инженер. Недавно отучился в Сером и вот приехал сюда, чтобы изменить ситуацию в городе к лучшему. - Космические корабли конструировать? – она улыбается.       Стадия четыре – смеяться над всеми шутками, какими бы тупыми они ни были. Я медленно пью кофе. Медленно говорю, иногда кашляя в кулак, если слышу какие-то шорохи со второго этажа, чтобы ведьма ничего не заподозрила. Я бы мог сидеть так вечно, если бы это была сексуальная горячая женщина или тот альбинос, что укатил в рассвет. О да. Можно вспоминать о нем часами, представляя и так и сяк. Вот только перед лицом маячит фигура Соланы с фотографии. Я все сделаю, как она хотела! Меня уже и так совесть зажрала.       Нарцисса уже спускается с лестницы, и я громко хлопаю кружкой, поставив ее на стол, когда что-то ударяется о стену в коридоре. Так, открывай дверь и выходи на улицу. Это же простые манипуляции! Я сейчас присоединюсь к тебе и… - Нара? – Горгона стает с места, смотря мне за спину. - Я съебываю, - вещает девушка, появившись на пороге кухни.       Блять… что ты делаешь? Разворачиваюсь и вижу девчонку с гитарой наперевес и легкой спортивной сумкой. - Что ты сказала? – женщина стает с места и подходит к Нарциссе. - Я съебываю, - повторила она, покрутив сумкой в руках.       Просто все испортила! Молодчина! Горжусь! Хотя бы на ногах держится. - Никуда ты не пойдешь! Ну-ка, иди, проспись! Съебывать она собралась…       Встаю со стула, приближаюсь к женщине со спины. Надо ее как-то успокоить. Или отвлечь. Хоть что-нибудь! Вас снимает скрытая камера! Нет, такой фокус только в 2010-х прокатывал. Кусаю губу, смотрю на напыжившуюся Нару. Кажется, она сейчас этой медузе гитарой ебнет. - Выруби ее, - девчонка переводит взгляд на меня. - Можно попробовать, - пожимаю плечами. - Это розыгрыш какой-то?! – женщина поворачивается ко мне.       Ха! А могло сработать! Так. Ладно. Стадия пять - вырубить злую мамашку. Один точный сильный удар по затылку ребром ладони. И… готово. Что-то рука побаливает. Ой, мизинец вывихнул. Женщина рухнула на пол, как мешок картошки. Нара отошла в сторону, покачнувшись. - Неплохо, - девчонка кивает. – Когда протрезвею, я тебя задушу. - За что? – потираю ладонь. – Ты же сама попросила! - За то, что втянул меня в это.

***

      Роун потер макушку, оглядывая нас сверху вниз. Он попросил меня повторить просьбу, и девчонка вздрогнула, поняв, к чему я веду. Молчала всю дорогу. И теперь помолчи.       В кабинете Роуна, если это вообще можно назвать кабинетом, воняет крысами. Я, конечно, все понимаю, но это твой бар, чувак, где подают еду. Не хотелось бы получить бутерброд с покусанной колбасой. Или с крысиным хвостом. Роун потирает слипающиеся глаза, встает с поскрипывающего стула и движется к настенной полочке, под которой висят несколько ключей. - В восьмом номере уже года два никто не жил, - говорит мужчина, кинув ключ мне в руку. – Платить кто будет? - Боузман, - отвечаю ему, заметив круглые глаза девчонки. – Благодарю.       Хватаю под руку Нару и веду ее из кабинета главы заведения. Бар вроде как круглосуточный. Вот и бармен, косо смотрящий на меня. Пара человек у стойки. Милая парочка за столом в углу. Десять утра всего… Чего так народу мало? Музыку бы включили! Скучно, как на похоронах.       Сумка, что собрала Нарцисса совсем легкая. И что она туда бросила? Сигареты и фотку Соланы? Да уж, лучше никогда не просить ее что-то сделать, когда она пьяна. Но, вроде как отходит. Уже реагирует на все, как всегда – хмуро и безразлично.       Теперь, глядя на нее, я действительно вижу черты Соланы. Будь у нее черные волосы, может быть, я сразу понял, что именно она ее дочь. Такая же форма лица и носа. Правда, губы тонкие. Да и глаза голубые. Ну, это, наверное, в отца. У того при жизни тоже глаза были голубые. Батя хренов. Вот только характер... в кого она такой сумасшедшей пошла? Или это сказываются все годы в приюте? Черт его знает. Но, теперь у нас есть много времени на разговоры. Хорошо, что она решила пойти со мной. Я ей все-все расскажу! Про Солану, про Кахарла. Про восстание. И о прогнившем Бюро. Пусть сама решает, что делать с этой информацией.       Без стука захожу к черному брату. Он сидит в той же позе за столом, наблюдая за псиной, что подыхает на кровати. Я часа два ходил туда-сюда! Хоть бы с места сдвинулся! О, я должен его обрадовать! Или он не обрадуется? Хуй знает вообще, никогда не понимал его эмоций. Боузман повернул голову в мою сторону. Он чуть отклонился, заглядывая мне за спину. - Все сидишь? – прохожу по комнате с сумкой наперевес. – Нара, поздоровайся. - Здрасте, - бросает девчонка немного грубо, стоя на пороге.       Переступив с ноги на ногу, она делает неуверенный шаг в темное царство барыги и резко останавливается, заметив полумертвую животину, что лежит и не двигается. Она смотрит то на собакена, то на Боузмана, то на меня. - Да проходи ты уже, - махаю рукой. – И дверь закрой.       Девчонка послушно закрывает дверь, но не решается подойти ближе. Друг взглянул на меня поверх новых очков. - Что происходит? – спрашивает он тихим голосом. - Как бы сказать… Она, - тыкаю пальцем в сторону Нарциссы, - дочка Соланы. – Боузман скрестил руки на груди, и растянуто промычал. – Я серьезно! - Ты бы еще всю ее семью сюда привел, - бробурчал барыга. - Знаешь, что? – хлопаю по столу, пес чуть приподнял голову. – Ты завел себе дворняжку, а я – дите. Так что, иди нахрен. - Вот только два дня назад, ты говорил, что это не твоя ответственность, - он указывает на девчонку. – Где доказательства, что это именно тот ребенок? - У ребенка вообще-то имя есть, - вставляет Нара. - Назови, - переключившись на девчонку, голос у Боузмана стал чуть вежливее. - Сейчас меня зовут Нара. Но мама дала мне другое имя – Нарцисса.       Да ты моя зая! Так-то. Выкуси Боузман! Что теперь скажешь? - Дата рождения? – Боузман не унимался.       Вот зараза. - 22 ноября 2061. Что за допрос такой? - Ты не представляешь, что было, когда я с ним знакомился! – всплескиваю руками. - Где ты жила? - В сером городе. На улице Победы. У площади Красных Магов, - в голосе девчонки проскакивают нотки раздражения.       Боузман потер подбородок. Да хватит уже вопросов! Это она! - У тебя что-нибудь осталось от матери? - Осталось! У нее есть фотография, которую я сделал! – не выдержал. - Ага, - Нара кивает. – И книжка была. В синей тканевой обложке.