С тобой мы изменим мир

      Меня вышвыривает из теплого удушающего сна, когда машина останавливается. Тру лицо руками, пытаясь прогнать остатки сна, что вцепились в меня мертвой хваткой, не желая отпускать. И когда я поднимаю голову, чтобы рассмотреть происходящее, то пожалела, что вообще проснулась. Хард обмяк в водительском кресле и потянулся, похрустев костями. Он вздохнул и не шевелился некоторое время. Дверь машины хлопнула. Боузман вышел на улицу, но я не могу проследить за тем, куда он направляется, глаза слезятся. Шум зева напугал меня. Пес потянулся, закрыл пасть и пристроил голову у меня на коленях, не желая подниматься с места. Нога затекла, похоже, ротвейлер проспал так всю дорогу. Тру еще сонные глаза. Замечаю шевеление справа от меня. Белая макушка Ниирана будто светится в темноте. Он лежит на псе в неудобной позе, сложив на его тело голову и руки. Он спит? Кажется, да…       Когда глаза привыкли к обстановке и темноте, вглядываюсь в окно. Мы остановились у… борделя? Первое, что я увидела - андроиды-проститутки, что стоят у мусорных баков. Фонарь ярко освещает их покоцанные металлические руки. За сетчатым забором вижу светящуюся полосу – Серый город. Мы очень близко к нему. Осталось меньше пяти километров. Вглядываюсь в противоположное окно. Двухэтажное здание. На втором этаже скорее всего отель или вроде того, а на первом небольшое кафе, где можно купить сувениры и еду. О последней я мечтаю больше всего на свете. Так это придорожное кафе… Не хочу тревожить пса, но нужда зовет. - Можешь не торопиться. Скоро рассвет. Нужно переждать где-то, - говорит водитель, смотря на меня через зеркало заднего вида. - Зачем ждать? – потираю висок. - Там, куда мы едем, очень солнечно. Не хочу обгореть. - Солнечно? - Да! Ты посмотри на мою белоснежную кожу, - Хард гладит кисти рук, восхищенно глядя на них. – Боюсь обгореть. – Откидываю голову на спинку сидения и обреченно вздыхаю. – Можно было конечно потусить в Сером городе. Но скорее всего твой любимый коп уже дал на нас наводки. Так что, перекантуемся здесь до обеда. И приедем в Лазурное к наступлению темноты. - Отлично, - открываю дверцу, и пес выпрыгивает на улицу, словно по команде.       Следую за ним и осматриваюсь по сторонам, прежде чем закрыть дверь. Альбинос проснулся, ну и черт с ним. Нужно найти туалет. Андроиды оживились и приняли другие позы, ожидая, когда к ним подойдут. Внутри меня все дрогнуло, как при спазме. Может вырвать прямо здесь. Срочно нужно найти туалет. На улице не замечаю ничего похожего на заветную комнату и направляюсь к зданию. Пес семенит за мной, словно хвост, держа дистанцию не более двадцати сантиметров. Рассматриваю помещение через стеклянную дверь. Внутри горит свет, я могу рассмотреть все, что находится на прилавках. Именно это и делаю, вглядываясь в промежутки между рядами. Пока не выглядела высокого чернокожего мужчину, который складывает что-то в корзину, попутно разговаривая с продавцом. Буквально в трех метрах от них вижу дверь с нечеткой вывеской. Аллилуйя. Поворачиваюсь к псу, что прилип носом к стеклу, всматриваясь внутрь помещения. - Сиди здесь, - говорю ему, указав пальцем вниз. – Жди.       Пес поднял на меня взгляд и, повернувшись спиной к зданию, улегся на землю. Умница. Приоткрытая дверь ударилась о звонкую гремелку на потолке, и я растеряно уставилась на источник звука. Боузман тут же взглянул на меня. Желудок свернулся комком, выжимая из себя все, что мне удалось съесть за весь день. Горький вкус во рту заставил меня чуть ли не бежать к двери туалета. По дороге мое тело пару раз дернуло в спазме. Дверь оказалась закрыта. Продавец устало поплелся ко мне, звеня ключами в кармане. - Открою дверь, только если собралась что-то покупать, - парень чуть старше меня сразу же заважничал. - Она со мной, - равнодушно бросает афроамериканец, рассматривая какой-то товар в руке.       Продавец недовольно цыкнул и достал ключи из кармана. Смотрю вокруг себя, пытаясь зацепиться взглядом хоть за что-то, надеясь сдержать еще один рвотный позыв. И мой взгляд утыкается в телевизор, на котором быстро мелькают какие-то кадры без звука. Выпуск ебучих новостей, в котором главная новость – сбежавшие из черного города три преступника. Боузман поймал мой оцепенелый взгляд, и как только продавец открыл дверь туалета, тут же окликнул его, отойдя подальше от телевизора. Захожу внутрь, все еще смотря на экран, на котором только что мелькнул фотопортрет барыги.       Я хорошо прополоскала рот, но все равно остался мерзкий привкус рвоты. Никогда не задавалась вопросом, почему меня очень часто рвет. Привыкла чтоли? Смотрю на свое отражение в треснутом зеркале. Мое лицо разбито на четыре части, в каждой из которой будто не мой глаз смотрит на меня. Волосы висят светлыми бирюзовыми сосульками, теперь уже не такие ярко-синие как прежде. Даже корни чуть отрасли, раскрывая мой истинный черный цвет волос. Всегда ненавидела это цвет, он как жирный отпечаток боли, доставшийся мне от моей матери. Сама мысль о том, что я похожа на мать, коробит изнутри.       Выхожу из туалета, первым делом взглянув на телевизор, что уже крутит какой-то беззвучный клип. Продавец, пренебрежительно взглянув на мое вымученное лицо, направился ко мне. Делаю шаг в сторону, чтобы парень закрыл дверь. Боузман вогрузил корзину тому на прилавок. Закрыв дверь, продавец с издевкой во взгляде взглянул на него и подошел к кассе. Еле-еле подняв корзину с места, он поместил ее в ячейку. - Здесь все на автомате делается, вообще-то, - язвит пацан. - А я-то думал, технологии еще не дошли до этих мест, - Боузман подает парню наличку.       Продавец раскрыл рот, чтобы еще что-то сказать, но барыга наклонился к нему, положив руки на стойку. - Сдачу, пожалуйста, - требует вампир.       Кажется, продавец увидел взгляд афроамериканца через темные линзы очков. Воздух наполнился тревогой и презрением. Еще пара секунд такого воздействия со стороны вампира и парень открыл бы кирпичный завод. Опустив взгляд, продавец дрожащими руками считает коины. Сбившись со счета несколько раз, он, наконец, подает сдачу барыге. Это аура у него такая, или какие-то особенные способности вампиров? Хотя, внешность у этого бугая действительно устрашающая. Чего только стоит посмотреть на его лицо, и даже если не видишь взгляда, то точно ощущаешь, что устремлен он именно на тебя.       Выхожу на улицу. И сразу же останавливаюсь на выходе, как вкопанная. Вот ведь сукин сын! Хард, каким-то совсем не своим голосом, заигрывает с сонным Ниираном. А ведь он просто вылез подышать свежим воздухом! Ну, относительно свежим. Только вот странно то, что альбинос даже не против такого действа, стоит и тянет милую лыбу на лице. Пес выдохнул, привлекая к себе внимание. Глажу его по голове, надеясь наладить дружеский контакт, а не просто «хозяин-раб», как пытался мне объяснить Боузман, пока собирал вещи в баре Роуна. А вот и барыга выходит из магазина с полным пакетом. - Идем, - говорит он мне, сворачивая за угол здания.       Поколебавшись несколько секунд, следую за вампиром, бросив на Харда короткий взгляд. Здание оказалось в форме буквы «П». С обратной его стороны несколько дверей с номерами. Барыга поднимается на второй этаж по шаткой железной лестнице. От соленого металлического запаха пустой желудок сворачивается в узел. Оглядываюсь по сторонам, пытаясь обнаружить источник запаха. Но не замечаю ничего, кроме небольших лужиц на земле, образовавшихся во время дождя. Тянет с парковки. Быстро переставляя ноги, иду обратно.       От увиденного я подавилась воздухом, который вдохнула. Хард сидит на капоте машины, в то время как альбинос, чуть склонившись, прилип к его запястью губами, явно не намереваясь покрывать его поцелуями. Мягкий приглушенный свет делает эту сцену… слишком интимной. Я поморщилась и разворачиваюсь обратно, но уткнулась взглядом в фигуру Боузмана и замерла на месте. Пусть я не вижу его глаз, но чувствую, что они недоверчиво смотрят на меня. - Это типа нормально? – киваю на голубков через плечо.       Барыга, будто не ожидал моего вопроса, склонил голову влево. Толи он думал над ответом, толи не желал отвечать, не могу разобрать. А когда за спиной послышались шаркающие шаги, барыга приподнял подбородок и проговорил: - Пусть он тебе ответит.       Хард уставился на нас, как директриса, уличившая подростков за курением. Рука инстинктивно потянулась к карману джинс, в которой лежат те самые сигареты. Сменив во взгляде гнев на… что за ехидная морда? - Подглядываете, значит? – мужчина упер руки в бока.       Слова застряли где-то в горле, и не найдя способ высвободить их, просто открываю рот, произнося нечленораздельные звуки. Хардал хрюкнул, рассмеявшись. К нам подошел светлый паренек, или, скорее всего, дедок. - Я снял два номера, - вставляет Боузман в этот нелепый разговор хоть что-то важное. - Чего ж так? – пьяница трет щеку указательным пальцем. - Дама должна спать отдельно от кавалеров, - произносит Нииран.       Закатываю глаза. Кто из нас дама, нужно еще проверить.       Мой номер оказался на втором этаже. Хард с Ниираном пошли искать другой номер, шепнув что-то Боузману на ушко, и это явно не понравилось барыге. Я еле как открыла дверь и толкнула ее. Внутри темно и сыро. Затхлый запах совсем не радовал. Пока я стояла на пороге, принюхиваясь к новым запахам, пес прошмыгнул внутрь. А затем вошел Боузман, чем нехило меня ошарашил. Он поставил пакет на единственный стол, осмотрелся вокруг. Захожу в неуютную комнату и включаю свет, чтобы лучше все рассмотреть. Одна кровать стоит посреди комнаты. Рядом прикроватная тумбочка с буклетами. Стол напротив кровати. Полуоткрытый шкаф. Изъеденный молью ковер выцвел. Стены выкрашены в голубой больничный цвет, делая эту комнату еще холодней и неуютней. Пока пес пошел обнюхивать новую местность, открываю другую дверь, за которой оказалась ванная комната. Шуршащий шум отвлек меня. Боузман вытаскивает из пакета продукты, которые купил. Несколько пакетов с соком, какие-то батончики в цветастых упаковках, немного шоколада, печенье, крекеры, два яблока и газировка. - Не нужно было, - отмахиваюсь от мужчины, надеясь, что он скоро покинет меня. - Сейчас съешь это, - он отодвигает пакет с соком и несколько батончиков в сторону. – Заболит голова – выпей газировку. Яблоко, если захочешь съесть, только через два часа. - Что за забота такая? – скрещиваю руки на груди. – Ты же не нянька мне. - Я медик. Был когда-то. И будет лучше, если ты меня послушаешься. - Папочку из себя строит? Вот еще, только этого не хватало. - Если есть вопросы – спрашивай. - Еще не сформулировала, - быстро тараторю, пытаясь выпроводить его.       Этот мужчина, видимо, не понимает никаких намеков. Пес обернулся ко мне и, положив лапу на кровать, тихо поскуливает. Боузман развернулся ко мне и вышел из номера, закрыв за собой дверь. С меня будто тяжелый груз свалился. Наконец-то. Захожу в ванную комнату и примечаю полотенца, аккуратно сложенные у ванной. Дома мне не приходилось принимать ванну. Это просто невозможно, когда толчок находится в той же комнате, что и ванна. Даже в душе я проводила максимум десять минут. Теперь же целая ванная комната принадлежит мне. Не медля ни минуты, закрываю входную дверь на защелку и, пройдя в ванную, стягиваю с себя одежду.

***

      Как-то похолодало на улице. Полотенце на голове совсем не греет, а только наоборот усугубляет мое положение. Если я заболею – черт с ним. Потираю окоченевшие пальцы, смотря на открывающийся пустынный пейзаж. Сухие ветки трутся друг об друга от слабого ветерка. Темно-синие облака плотно закрыли небо, не давая лунному свету пробиться через них. Если в Лазурном солнечно… значит, там светлое безоблачное небо. И вероятно нет никаких токсичных заводов. Может это пойдет мне на пользу?       Вытаскиваю из кармана джинс полупустую пачку сигарет, что я уволокла у Монар и прикуриваю одну. Давно я не слышала… тишины. Густой и обволакивающей. Она закрывает от внешнего мира, и наконец-то можно услышать собственные мысли. Только вот эти мысли меня совсем не радуют. Бросает от одного к другому состоянию – то к злости, то к страху. Есть небольшой осадочек, естественно, как же без него, чего-то незаконченного. Я ведь пообещала себе, что не уеду из Черного города, пока Джек не будет наказан. И что в конечном счете? Неужели Коул вспомнит о том, что нужно посмотреть эту запись на планшете или удалит ее, наплевав на то, что это может спасти не только меня, но и Тану? Эти сомнения во мне давно поселились. Вдруг у Джека отклонения и его нужно лечить? Если педофилия вообще лечится. Ну, вот пропала я. Что мешает Джеку начать приставать к Тане? О какой-то влюбленности и речи быть не может, потому что этот выродок не способен на такое. Сжимаю фильтр сигареты в зубах. Если этот горе-братец хоть пальцем Таню тронет, я из него все кишки выпущу. И не посмотрю на то, сколько у меня нарушений.       Шаги на лестнице отвлекли меня от мрачных рассуждений. Сначала показались темные потрепанные волосы, а потом не менее потрепанное лицо Харда. Он смотрит на меня с каким-то воодушевленным выражением, аля «сегодня лучший день в его жизни». Нечленораздельное фырканье само вырвалось из меня, когда тот подошел ближе и пристроил руки на перилах, блаженно выдохнул. Фу. От него пахнет сексом, грязным и извращенным. Так вот почему Боузман шатался по улице без дела полчаса. А я его выгнала. Эх, какая же я мразота. Чуть оборачиваюсь к Хардалу и замечаю, что тот стоит с голым торсом. - Старик, ты бы оделся, - стряхиваю пепел, прекратив созерцание полуголого телеса. - А что, не нравится? – чуть обиженный тон.       Да, мне нравятся худые мальчики, вроде него, но не те, что пытались меня убить. - Более серьезная тема для разговора есть? – протягиваю ему свою сигарету. - Вообще-то есть, - парень или мужчина, в душе не чаю, сколько ему лет, принимает сигарету и затягивается. – По три тяжки? – киваю. – Ты сейчас наверняка не понимаешь, какого черта мы взяли тебя с собой. - У меня было предположение, что я какой-то важный элемент вашей секретной операции. Только вот, что ты можешь такого секретного задумать? – Хард поперхнулся дымом. Подкол удался?       Повисло какое-то неловкое молчание. Сделав третью затяжку, Хард передает сигарету мне и печально вздохнул. - Был у нас план. Не дать одному ублюдку занять управляющий пост в Бюро. Потому что, тот, кто руководит Бюро, руководит и всем округом. Мы его недооценили и провалились. Он обратился в вампира, причем ритуалом обратился и все у нас пошло по… - Хард махнул рукой. – И твоя мать решила накопать на него все, что только можно. Только вот в базе данных не было сказано, какие у него мотивы, боится ли он пауков, какую наркоту в юности принимал. Ей пришлось с ним сблизиться. – Внутри меня все будто прожгло холодом. – Так она получила фактически все коды доступа и узнала намерения этого дауна. Но твоя мамка была тем еще параноиком, поэтому всю важную информацию хранила в бумажном виде - никто и подумать не мог искать книжки и папки. Постепенно мы начали атаку по всем фронтам. Скрытую конечно. Решили уничтожить Бюро, находясь внутри. Нас сдал кто-то из наших, - тут вампир совсем поник, потер правый глаз, принял у меня сигарету и продолжил. – В подробности вдаваться не буду, но пришлось инсценировать смерть твоей матери. Другого выхода не было, или бы ее действительно убили. Мы скрыли ее на виду, почти под носом у Кахарла, - как он смог выговорить такое имя? – и она продолжила разрабатывать план дальнейших действий. И знаешь, мы были очень близки к цели, но потом… Бюро просто решило зачистить свою территорию. Вампиры убили в министерстве всех тех, на кого пало подозрение. Многие попрятались, как клопы ну и соответственно сдали сами себя. Солана помогала нам атаковать ублюдков, указывая точное место засады. И все вроде бы снова начало приходить в норму, Сола дала мне… - Хард побледнел, – надежду. А потом она умерла, ты пропала. Кахарл сошел с ума и сжег дотла часть Серого города. - Пиздец, - только это я смогла выдавить из себя и, отдав Харду сигарету, закурила другую. - Только не пойму, при чем тут я. - Солана оставила тебе синюю книжку. В ней должно быть все, что мы должны сделать после ее смерти. Все ее планы. - А вот нихрена, там было написано только, что какой-то заботливый Гарнар должен был воспитывать меня и защищать. Что я должна во всем слушать его. Что до шестнадцати нельзя трахатся, а до восемнадцати курить. Что я должна быть хорошим человеком и никому не доверять, кроме выродка, что кинул меня в детском доме! – не заметила, как перешла на крик в последнем предложении.       Хард уставился на меня, как побитая собака. Может, я не маму виню во всем? А ЕГО. Этого псевдо-батю, что отвел меня за ручку в Черный город, пожелав избавиться от ненужного груза. Может он и есть мой отец? Я зарычала от собственных мыслей, а Хард нервно затянулся, отступив от меня на шаг. - Мама тебе хоть что-нибудь говорила… обо всем? – осторожно поинтересовался вампир, на что я только помотала головой. – А ты знаешь, где эта книжка теперь? - Моя вторая семья забрала ее у меня и… не помню. Мужик ее вроде сжег, когда узнал, что она «волшебная», - мой голос все еще грубый. - Чего? - Каждый год на страницах появлялся текст. Для меня это было нормой, а вот для верующих в бога фанатиков не очень, - поясняю, разжевывая каждое слово.       Вампир чешет макушку, и, затушив сигарету об перила, бросает бычок вниз. Что-то он притих. Хард сложил руки на груди, изучая взглядом пол под ногами. Наконец-то он решил поделиться своими думами: - Приедем в Лазурное, а там посмотрим, что дальше делать. Но, подумай над тем, что рано или поздно нам встретятся другие, менее приветливые кровососы. - Да вы, в общем-то, тоже дружелюбием не блещете, - моя сигарета летит вниз. - Черт возьми, постарайся не выделяться! - Хард спускается вниз, фырча себе что-то под нос. - Придурок, - выплевываю ему в след. - Я все слышу!

***

      Громкий собачий лай отлично поспособствовал моему пробуждению. Подскакиваю на месте, пытаясь сообразить кто я и зачем я. Темная злая морда ротвейлера напомнила мне обо всем, что произошло за последние сутки. Вскакиваю с постели, быстро напяливая на себя одежду. В дверь кто-то настойчиво стучит, но не дождавшись моего ответа, этот кто-то открывает ее, выдернув защелку с щепками. - Собирай вещи, быстро! – раздраженный крик Боузмана добавил скорости моему телу и окончательно разбудил мозг.       Скидав остатки продуктов в сумку, выбегаю из комнаты вперед пса, и оглядываюсь по сторонам, пытаясь сообразить, что происходит. Боузман подтолкнул меня, прошипев «к машине». Сука, ну только я могла оступиться на лестнице и кубарем прокатиться вниз. Кажется, руку сломала. Хотя, откуда мне знать, я никогда ничего не ломала. Но болит так, будто по руке проехались бензопилой. Пес тут же прилип ко мне и принялся вылизывать ушибленную конечность, а прибежавший на помощь Боузман, очень своевременно, поднял меня за руку, как тряпичную куклу и снова чуть толкнул вперед. Кажется, колено тоже пострадало, болит каждый раз, когда сгибается. Думаю, не стоит говорить, что сталось с одеждой после грациозного падения.       Угрожающий крик отвлек меня от боли, Боузман выхватил сумку из моих рук и побежал быстрее к машине. Замечаю, что на улице посветлело. Выхожу из-за угла здания и… твою мать, что они делают?! Так я и замерла на месте, как вкопанная. Хард ударил парня-продавца чем-то, что держит в руке. Того уложило на пол по инерции. Запах крови ударил в нос. Я даже возмутиться не успела, как выросший из земли Боузман схватил меня за руку и поволок к машине. Нииран хватает парня за волосы, и ставит его на колени, пока Хард крутит в руках пистолет. Пистолет, блять! Не могу оторвать глаза от сцены самосуда. Как бы Боузман не пытался закрыть обзор своей спиной, я все равно успеваю разглядеть, как Хардал стреляет парню прямо в голову и тот падает на пол, словно мешок картошки. Громкий резкий звук стоит в ушах. Меня грубо затолкали на заднее сидение машины и закрыли дверь. Впиваюсь взглядом в окно. Пес прыгает вокруг трупа, облаивая его. Пока мужики спорят между собой, собака впивается зубами в шею продавца и… и жрет его! Зажмуриваюсь и опускаю голову на руки. Не хочу ничего видеть и слышать. Что они вообще устроили там?! Зачем было кого-то убивать? А собака-то!       Дверь открывается, и я быстро отсаживаюсь к другому окну, отвернувшись ото всех. Чувствую тяжелую лапу у себя на ноге и тут же скидываю ее с себя, зашипев от боли в колене. - Фу!– кричу куда-то в сторону, не смотря на пса.       Прячу лицо за ладошками, пытаясь скрыться от всего этого. Машина завелась. Тишину в салоне нарушает только шумное дыхание пса, что тыкается носом в мое плечо и поскуливает.       Заиграло радио, никто даже громкость не убавил, слишком уж орет. В такой напряженной обстановке мы ехали примерно минут десять, и наконец-то Хард сдался. Его голос послышался с водительского сидения: - Я же сказал, отключить электричество. Какого хуя?! – он повернулся назад. - Чего ты орешь на меня? – голос Боузмана слева от меня. – В здании оказался запасной генератор. - Ну и сломал бы его! - Думаешь, у придурка телефона не было? Или новости раз в сутки показывают? Да он сразу додумался кто мы и просто ждал момента, - выдержке барыги можно только позавидовать. - Чего же ты его раньше не убил, если знал, что так будет? – чего не сказать о Харде. - Это я попросил, - вставил свое слово альбинос. – Парень еще молодой, ни к чему так было… - Ах ты сопля двуличная! – накинулся на него Хардал. – Ну и кто пятнадцать минут назад просился сам убить этого молодого парня? - Кто же знал, что он такой злодей? – обиженно процедил Нииран. - Блять, если в следующий раз, вы не сделаете так, как я скажу…       Пес грозно зарычал и я, наконец, соизволила показать лицо и взглянуть на него. - Тебе напомнить, что бывает, когда ты что-то приказываешь? – Боузман подался вперед, наверняка больше для эффекта устрашения, чем прямого зрительно контакта с водителем.       На морде пса, как я представляла себе изначально, не было никаких ошметков мяса. Только несколько засохших капель крови. - Спасибо, сам в курсе, - рявкнул Хард. – Однако на мою должность желающих нет, так что придется вам потерпеть! - Я с тобой спать больше не намерен, - тихо проронил Нииран, уставившись в окно. - Другую секретутку найду, так уж и быть! - Да заткнись уже! – не выдержала я. – Что ты как баба истеричная?! - Вы посмотрите, кто рот раскрыл! – вампир хохотнул, взглянув на меня через зеркало заднего вида. – Мамка не учила тебя старших слушать? - Ну ты и пидорасина, - рычу. – Еще одно слово, и Честер тебе яйца откусит!       В подтверждение моих слов пес тоже зарычал. - Да ты тряпка слабохарактерная! Если та сцена у мотеля тебя так проняла, что ты в угол забилась, то… - Фас, - только произнесла я.       С громким лаем, который переплюнул громкость музыки, пес бросился в атаку на передние сидения и впился зубами Хардалу в ляжку. Тот закричал, аки дева голубых кровей. Машина резко завернула на обочину и съехала с дороги. Крики и маты не прекращались ни на секунду. Я больно ударилось головой о переднее сидение. Машина остановилась. Хард выпрыгнул на улицу, отцепившись от зубов кровавой гончей, и попытался закрыть дверь. Однако, пес оказался сильным, и выбив дверь, выпрыгнул следом за обидчиком. - У нас же времени мало! – испугался альбинос. – Отзови свою бестию! - Не надо, - задумчиво протянул Боузман. – Иногда полезно поставить Хардала на место, - Клянусь, я увидела злорадную улыбку на лице этого непрошибаемого мужика. – Честер?       Я кивнула в сторону проигрывателя. Все это время в дороге орала группа Linkin park, а станция, судя по всему, имела название «Классика рока», которую я с Кайлом слушала постоянно. Боузман понимающе закивал.       Рано или поздно веселью приходит конец, а жопонадирание этого зазнайки придется отложить на неопределенный срок. Пес ему и так конечности в нескольких местах продырявил, а нам еще ехать далеко. Вылезаю из машины и свищу псу. Тот радостный подбегает ко мне. - Ты молодец! Хороший Честер, хороший! – чешу его за ухом.       Стало ли мне не по себе? Определенно, но не от того, что пес оказался кровожадным… а от того, что мне это понравилось. Сила и какая-никакая власть. Ведь если он меня выбрал, как сказал барыга, то значит я его хозяйка. А псы-гончие сильнее и быстрее, чем обычные смертные собаки. - Никогда так не делай! – орет на меня Хард, вставая с земли, приглушенно шипя. - Я поведу, - Боузман тут как тут, бросает калеке пакет с темной жидкостью и садится на переднее сидение. - Мрази, – вампир поднимается на ноги, разрывает пакет зубами и присасывается к крови.       Сажусь на место, пуская пса себе на колени, и поглаживаю его по голове. Альбиносу пришлось пересесть ко мне – Хард наотрез отказывается ехать рядом с «бешеной псиной», не понятно конкретно кого он имел в виду, пса или меня.       Боузман вырулил на дорогу и сделал, наконец, радио тише. Вот теперь атмосфера резко стала дружелюбнее. И все благодаря тому, что Хард успокоился и теперь наматывает сопли на кулак. Или нет, но помечтать не вредно. Покусанный вампир шмыгнул носом. - Эта выходка стоила драгоценного времени! – вредная гадина все никак не уймется. - Полиция все равно приедет только через двадцать минут, - вещает афроамериканец, сворачивая с главной дороги. - А куда мы теперь направляемся? – Нииран оживился, уставившись на быстро приближающиеся деревья. - Будем объезжать Серый город. Нам там сейчас нечего делать, - отрезает Хард, откинувшись на спинку кресла.