Сказки Гори

Имаеши знал Макото ещё до его перехода в Кирисаки Даичи. Не то что бы они были прекрасными друзьями, но, находясь рядом, не могли игнорировать необъяснимое притяжение. Оба эгоисты. Оба расчетливые интеллектуалы. Тираны. Их объединяло слишком многое. Имаеши мог с уверенностью сказать лишь одно – Макото никогда бы не открылся ему. Их общение было похоже на игру в покер, где каждый ход выверялся, а любые случайные жесты могли выдать провокационный блеф. Хотя, сущность такой дружбы была понятна и без слов. Никто так не понимает эгоиста, как другой эгоист. Хотя сам Имаеши был скорее молчаливым отличником, Макото никогда не прекращал болтать. Его харизма паучьими сетями сковывала потенциальных жертв, которые после двух-трех красивых фраз сами готовы были запутываться в искусной лжи. Так у Макото было принято заводить товарищей. В воспоминаниях Имаеши Ханамия представал угрюмым шутником с невероятной тягой к манипуляциям. Когда Шоичи проходил по школьному коридору, Макото весело щебетал с милой девочкой из волейбольного клуба. Эта парочка выглядела счастливой. Имаеши почти не обратил внимания на то, как его друг бесстыдно обнимал стройные острые бедра девушки. Имаеши и не вспомнил бы этот случай, если бы через неделю после него та девушка не забросила школу. Потом она и вовсе перевелась. Отчего-то случай с переводом быстро замяли, а Макото стал пропускать занятия в середине дня. Имаеши совсем не интересовали подобного рода загадки. Чужая душа – потемки… Лишь однажды ему удалось приблизиться к настоящей душе Макото. Тогда они играли в шахматы, но день был слишком знойный, обоим казалось, что ещё чуть-чуть, и их расплавленные мозги прольются на шахматную доску, обдав стол розовой кипящей пеной. Майское солнце невыносимо резало глаза, заставляя Макото отворачиваться от света и жмуриться, неприязненно хмурясь. – Блики от твоих очков бьют даже сквозь закрытые веки, – недовольно проворчал Ханамия, потирая в ладони срубленного ферзя Имаеши. – Я не могу их снять, тогда перестану тебя видеть. – Моя мать бы многое отдала за такую возможность… Жаль, просто снять очки недостаточно. Хочешь сдаться? – Ни за что, – покачал головой Имаеши. – Мы оба утомлены, а счет фигур совсем не в мою пользу, но лучше достойно принять поражение, чем отступать на середине. – А я бы на твоем месте сдался. Мы спорили на мороженое. Проигравший кормит победителя, помнишь? В твоих интересах закончить нудную игру и быстрее отправиться домой: под искусственный ветер кондиционера. Но вместо этого ты потеешь на самом солнце и упрямишься. – Когда ты превратился в такого пустобреха, Ханамия? Господи, твою болтовню невозможно слушать, у меня раскалывается голова. Я сказал, что не уйду, пока не проиграю, – Имаеши схватился за переносицу. Он сделал неверный ход, что не мог не заметить Ханамия. Почти не думая, Макото объявил шах. Король Шоичи оказался без защиты, на него пристально смотрел черный конь. – Я могу сделать ещё несколько бесполезных ходов, но мне от тебя не оторваться. На самом деле, я вовсе не хочу возвращаться домой, – начал устало оправдываться Шоичи. – Вот как. Тогда можем сменить тебе наказание. Я хочу, чтобы ты посмотрел мне в глаза. Я не обладаю даром провидения, в отличие от тебя. Ты можешь следить за всеми игроками на площадке, за каждым действием. Так скажи... Что у меня в голове? Шоичи непонимающе посмотрел Макото в лицо. Но из интереса, он все же наклонился поближе. Муть серо-зеленых глаз Ханамии была абсолютно спокойна. В душе Имаеши появилось какое-то тревожное чувство, будто он увяз в трясине или на его шее вот-вот затянутся кольца пятнистого удава. –Я не вижу в них ничего, – соврал он. –Зря… если бы ты смотрел чуть лучше, я бы мог назвать тебя своим другом. – Мне не нужна твоя дружба, Макото. Пошел ты к черту… Имаеши уже не понимал решительно ничего. Его пугали эти отвлеченные темы, пугал стеклянеющий взгляд Ханамии. Несмотря на жуткую жару, он чувствовал, как его тело покрывается холодным потом. Глаза Ханамии заставляли его нервничать. – Пойдем домой, Шо-кун. Мы засиделись, а я заболтался. Но знай, что ты нравишься мне больше всех. Даже с такими позорными промахами, блефуешь ты превосходно. Потом был выпуск, потом поступление Ханамии в новую школу. Но те странные случайности не выходили у Шоичи из головы. Без Макото его жизнь почти не изменилась, в конце концов, они никогда не были близки и никто ничего не потерял из их прошлых отношений. Но однажды Шоичи пришлось вспомнить серо-зеленую пустоту глаз Ханамии. От него пришла посылка. Отогнав от помятой коробки сестру, Имаеши осторожно надрезал углы упаковочного картона. Ему казалось, что оттуда, как из табакерки, должен вылететь черт. Но в посылке оказалась лишь стопка мелких банкнот и толстая предметная тетрадь с надписью "история". Это был дневник Макото.