Время возвращаться

Первое, что Драко понял, ещё не открыв глаза: он – это не он. Будто он – карточная колода по имени Драко Малфой, которая с помощью лёгкого взмаха руки рассыпалась на части. Он не знал, осталась ли у него большая или меньшая часть, старшие или младшие арканы, - но чувствовал, что лишился чего-то важного. Судьба, в лице тёмного лорда, утомилась от обильных расспросов и предсказала гибель… Малфой на пробу пошевелил конечностями и прислушался к своим ощущениям. У него возникла иллюзия двойного тела, причём внешнее тело реагировало весьма запоздало на все поползновения внутреннего. С той же запоздалой заторможенность он почувствовал боль, от которой начало распирать так, что ему казалось, будто его рвали на куски; влагу под веками и висками, как будто он плакал, ощутил спёртый, словно наполненный кровью, воздух и стремительно разгорающиеся толчки паники… То, периодически теряя сознание, то, вновь выныривая на поверхность реальности, Малфой до сих пор не верил, что умудрился увязнуть во всем этом дерьме, да так глубоко, что теперь и орден не дотянется. Мысль о помощи навела его на воспоминания о случившемся. Он помнил все очень ясно - даже яснее, чем хотелось бы, - вплоть до финального хруста своих костей. Наличие адской боли доказывало реальность того, что он спалился перед пожирателями смерти, тем более что большинство из них, брезгуя использовать на предателе магию, изрядно по нему потоптались. Все, что Драко хотел сейчас это лишь понять, где он находится - по-прежнему в комнате поместья или все же в темницах подземелья? А может быть, отец смилостивился и выделил ему одиночную камеру с небольшим окошком в двери, через которое мать втайне от пожирателей будет передавать ему еду? Малфой фыркнул, ужасаясь убогости своего юмора, и тут же закашлялся: цунами боли прокатилась по груди и свернулась василиском в желудке. Даже при наличии выбора слаще не становилось. Он боялся очнуться, но ещё больше боялся забыться и потеряться в этом безумном кошмаре. Временами между пытками, он рассматривал доступные ему способы самоубийства. Перерезать горло осколком стекла, перегрызть вены на руках, расшибить голову о стену. Он не был уверен, что у него хватило бы силы воли осуществить любой из них. Однако все зависело от нескольких важных обстоятельств: когда придут ему на выручку члены ордена, если вообще собирались хоть пальцем пошевелить во благо спасения «ничтожного труса»? Насколько мучительно и долго будут продолжаться эти пытки, и останутся ли у него ещё силы, чтобы использовать своё единственное преимущество, даже если он сам станет своим палачом? Отчаянная мысль, можно ли отсюда выбраться и надо ли отсюда выбираться до того, как ему придут на помощь, не давала покоя? Оба вопроса были хороши тем, что на каждый Драко ощущал, как его душили сомнения. А вот в том, что скоро придёт черед новой пытки, он не сомневался. «Ну, по крайней мере, я ещё живой». – Драко - пессимиста эта мысль почему-то не обрадовала, и он тут же услужливо шепнул ему, что все, что было раньше - всего лишь первый круг ада. И, похоже, не ошибся… Малфой услышал шаги. Судя по их тяжести и плотности звука, это мог быть только Долохов. Он поймал себя на том, что страстно желает, чтобы тут объявился святой Поттер, который обещал вывести его отсюда – пусть даже в компании грязнокровки, с её ядовитыми комментариями, поучениями и наставлениями, и рыжего нищеброда с его мелкими и гнусными оскорблениями. Перестав дразнить судьбу, Малфой решил приоткрыть глаза. Первое что он увидел – тяжёлые ботинки на толстой подошве с высокими голенищами и металлическими носами. Драко перевёл взгляд выше, Долохов смерил его презрительным взглядом и навис над ним, широко расставив ноги. Потом, не говоря ни слова, протянул руку, схватил его за плечо и развернул к себе задом. Драко сжал зубы от накатившей с новой силой боли, начиная прикидывать, во сколько выбитых зубов и сломанных рёбер обойдётся ему попытка сопротивления, если эта мразь захочет его трахнуть. Зубов было не жалко – они и так шатались, да и попытка сопротивления наоборот привела бы пожирателя в восторг. - Очнулся, сладенький? - чужие ладони сжались, до боли натягивая белые пряди, язык лизнул затылок, и Драко ощутил прокисшее, смрадное дыхание чудовища, от которого его чуть не вывернуло наизнанку. Судорога отвращения и гадливости передёрнула все его тело, будто он только что окунул руки в вонючую жижу, полную липких и скользких тварей. Ну, надо же! Его мысли по-прежнему подло-змеиные. - Иди на хрен… - голос звучал совершенно спокойно и как-то лениво. Драко даже удивился: по спине неслись волны ледяной изморози, его трясло как в лихорадке, внутри он ощущал себя оглушённым, подавленным и опустошённым, но внешне оставался спокойным, будто не эта дешёвая подстилка лорда, этот кривляющийся паяц, этот манежный ярмарочный клоун собирался изнасиловать его в собственном доме. «В бывшем доме…», - услужливо подсказал обесцвеченный голос. Драко тряхнул головой, пытаясь хоть таким нелепым движением выбросить немедленно из головы весь этот сор, мусор, хлам, чтобы окончательно не увязнуть в паутине липких и пугающих мыслей. Зачем? Чтобы задушить зарождающееся безумие. Ведь против него есть только один довод – разум. Пока он мыслил разумно, у него все ещё был шанс на спасение. Драко боялся превратиться в сумасшедшего, который будет жить в собственном мире, мире гротескного кино, когда уже невозможно будет вывести помутневший рассудок к свету. - Не я это сделаю, а ты. – Грохочущий голос вывел его из задумчивости. Драко дёрнулся и поднял глаза. Перед ним стоял не человек, кто угодно, но не человек. Горящие жестоким огнём глаза принадлежали зверю, который обхватил двумя руками его шею и сильно сжал, словно петлю накинул. – Тебя, скорее всего, придётся убить, так почему бы нам не поиграть немного. Вот сейчас возьму и вытряхну тебя из твоей дорогой упаковки. Посмотрим, что тогда ты запоёшь. Если будешь хорошо вести себя, я попрошу Господина подарить тебя мне, и не советую испытывать моё терпение, ведь на твоё упоительное тело претендуют многие. - Ты жалок… - презрительно просипел Драко. Ритм его дыхания сбился, но губы сами собой изогнулся в кривой усмешке. - Гм-м… - Долохов лишь сильнее сжал шею слизеринца, расплываясь в широкой улыбке. - Расслабляешься, детка? А я ведь могу с тобой совсем по-другому поступить. Пустить по кругу, например, и с удовольствием смотреть, как стирают с тебя всю твою лощёность. Или отдам тебя Сивому и, держа твой разум под контролем, буду наблюдать, как он разрывает тебя на маленькие кусочки, как копошиться в твоих мерзких кишках и как твоя «чистейшая кровь» фонтаном брызжет во все стороны. И даже папочка не поможет. Что теперь скажешь? В конце концов, никаких указаний насчёт того, что с тобой нужно обращаться бережно, не поступало, а значит… Малфой судорожно царапал руками воздух, пытаясь вздохнуть. Он уже не чувствовал шею, не мог выговорить слово, на глаза навернулись предательские слёзы. - Ну же, кричи… Сначала Драко даже показалось, что там за окном, за маревом тюлевых штор все ещё уныло плывёт тёмная ночь, но потом понял: нет, занимался серый сумрак рассвета. Значит Поттер, который, судя по всему, успел уйти и скрыться, даже если его ранили, уже давно должен был добраться в штаб-квартиру ордена и предупредить его членов. Значит ли это, что его никто не придёт спасать, а этот умалишённый полукровка или его прихвостни будут издеваться над ним до тех пор, пока не убьют или хуже – не сведут с ума, превратив в подобное себе существо… Долохов между тем пристроился возле него, даже ухватился за ремень его брюк. - Может, сам разденешься, а? – промурлыкал он отвратительным голосом, мало содержащим похоти, а больше мерзости, куда-то в макушку. – Может, скинешь штанишки и … Страх пролез в глотку, и Драко вдруг понял, что не может дышать, в лёгких, словно не осталось ни грамма кислорода. Он затрясся, пытаясь вздохнуть, засучил руками в попытке отодрать от себя эти грязные лапы. Он не мог отвести взгляда от жутко раззявленного слюнявого рта, который казался пастью змеи, готовой его сожрать. Но только он подумал, что это конец, как все прекратилось. Комната медленно наполнялась другими пожирателями, а значит ему дали передышку перед новой пыткой, перед новым театральным действом. Драко судорожно дыша, медленно, будто птица с перебитым крылом, вглядывался в лица упивающихся, не вполне осознавая, что он хочет найти и зачем. Вот отец - стоит в углу комнаты, брезгливо смотря на его распухшее лицо, на его красную шею, на которой до сих пор ощущались пальцы Долохова. И Драко отчётливо мог прочесть застывшую на его губах фразу: «Неблагодарная тварь». Ему хотелось закричать: «Посмотри, я ещё жив!» Но он лежал на животе, вцепившись в пропахший кровью, рвотой, мочой и, самое унизительное, его страхами коврик, будто собирался ползти. Нога вывернута под неестественным углом, кажется, кто-то раньше наступил на неё, когда он попытался оттолкнуться, чтобы сбежать, как «глупая трусливая тварь». У него не осталось сил на новую попытку сопротивления. Он сдался. Пусть Темный Лорд делает с ним, что хочет, он на все согласен. Только пусть все это закончится поскорее. Драко сплюнул очередной сгусток крови, горько усмехаясь своей удачи: какая ирония жизни - он жил, как трус, и умрёт, как трус, по-видимому, другой смерти он просто не заслуживал. Он продолжал смотреть на стоящих волшебников. Впрочем, этим занятием были заняты все - в открытую или исподтишка рассматривая его. Он слегка пошевелил уцелевшими пальцами, и взгляд толпы превратился в одну большую любопытную физиономию, впялились в его руку, будто она хотела сделать что-то неприличное. А он жаждал, как самый обычный маггл. Драко вытянул руку и, больше не думая о последствиях, показал средний палец. Усмехнулся Лорду разбитыми в кровь губами, чтобы у присутствующих не осталось иллюзий по поводу того, кому обращён этот жест. - Ах ты – мразь! – несдержанно выдохнул где-то сбоку отец. Скрываясь в тени, за колоннами отчаянно всхлипнула мать, сдерживаемая профессором Снейпом. Но даже этот звук не остановил его. Он лишь ещё шире раздвинул губы, не обращая внимания на стук собственных зубов. Ему даже слегка понравилось дирижировать вниманием стоящих ублюдков. Его остановило другое. - Драко... Драко – скрипучий, ненавистный голос, растягивающий буквы в его имени, будто резину, заставил его содрогнуться – новой, медленной дрожью. Он настолько сильно зажмурил глаза, пытаясь успокоить рябь в кожных покровах, что тысяча звёзд под веками слились в одну, образуя галактику, и вспышкой раскололи его череп на мелкие кусочки. - Круцио! По костях его шеи и черепа будто пронеслись толпы гиппогрифов, ломая хребет, дробя голову до вытекания мозгов. Он снова плавал в море боли. Мир в очередной раз перевернулся вверх тормашками, и Драко вырвало… Он попытался отползти, чтобы ещё больше не измазаться в рвотных массах, но лишь получил мощный пинок, заставивший вернуться его в исходное положение. - Круцио! Красный луч выстрелил ему в грудь, и он опять валялся у ног мрази, возомнившей себя Богом, стискивая зубы, чтобы не вырвался предательский скулёж. Рассредоточенные взгляды пожирателей поплыли в сторону. - Круцио! Драко почувствовал, как его будто пригвоздили к грязному полу, и одновременно все больше любопытствующих взглядов впились в него, вызывая неимоверный дискомфорт, будто тысячи рук разрывали его на сувениры, насиловали его тело. А затем луч будто пробил огромное отверстие, и сердце выкатилось из его грудной клетки просто под ноги упивающихся. Кровь ритмично струилась с его открытой, вырванной безразличием, раны, с его глаз, с его ушей, с его рта… На вкус она была похожа на соль и на поражение. Ярко-красный стыд пропитывал подол чужой мантии, досок пола, ступенек лестницы, стен мэнора. Его сердце, не такое хладнокровное и ледяное как считали многие, билось среди чужих ног, как рыба на суши… Кто-то толкнул его плечом, и Драко задыхаясь, резко и торопливо сделал шаг вбок. Волосы прилипли к шее, мокрой от холодного пота. Чужие руки жёстко схватил его за запястья, чтобы он не упал. Он попытался освободиться, но понял, кто его сдерживал. - Блейз? - Ты чего, Драко? – Забини стоял рядом в своей парадной чёрной мантии, которая невероятно ему шла, и Малфой надеялся, что страх, что он чувствовал, не отобразился на его лице.– Ты выглядишь так, будто забыл, где находишься. - Не говори ерунды, - слизеринец нашёл силы взять себя в руки и отмахнулся от друга. Но он, правда, забыл, где находится. И почему находится. И как сюда попал… - Святочный бал… - ехидно пропел Забини и, вгрызаясь в яблоко, мстительно добавил, - Интересно, чтобы ты делал без меня? Драко украдкой огляделся вокруг. Он был в зелёной бархатной мантии и держал в руке золотой веер, по всей видимости, принадлежащий Панси. Высокие стены бело-золотого бального зала сияли, будто далёкие лучи клонящегося к закату солнца красили их в белый цвет. Далеко вверху блистал диамантами прозрачный потолок, но отчего-то они казались волшебнику фальшивыми. Они стояли с Блейзом около фонтана с пуншем – громадное серебряное блюдо, где фигурка русалки со жбаном проливала напиток себе на спину. Смеясь и разговаривая, ученики наполняли свои бокалы, другие слились парами в танце. За окном в такт играющей музыке кружил в вальсе белый и пушистый снег. В зале горел приглушённый свет, но это не мешало Драко рассматривать лица волшебников. Панси стояла в другом конце бального зала, прислонившись к стене, и периодически тянула книзу лиф платья, который приставал к её груди, мокрой от пота. - Кто-то пытается привлечь твоё внимание, - хохотнул Блейз и помахал огрызком яблока девушке. – Ты уж утихомирь её, второго нытья в духе «Все гриффы ублюдки» я, нахрен, не выдержу. - Да о чем ты говоришь? - О том, что твоя девушка ревнует к … - Перестань, ты прекрасно знаешь, что мы не встречаемся, мы просто трахаемся. - Ага, - кивнул наигранно Блейз, - трахаются они,- передразнил он. – В таком случае скажи ей об этом и перестань пускать искры из глаз каждый раз, когда видишь Поттера. Послушай, Драко, я за тебя впрягусь в любом случае, это без вопросов, но ты же в последние время просто бредишь им, а это расстраивает нашу принцессу. - Блейз, мы уже сто раз это обсуждали. Он мой враг, моя игрушка. А я терпеть не могу, ещё с детства, когда трогают мои игрушки. – Малфой уставился Блейзу в глаза, слегка наклонив голову и сжав губы, не сдерживая раздражения. - Конечно, - ухмыльнулся Забини, и Драко показалось, что в его глазах вспыхнули красные сполохи. – Спасибо, что напомнил. Только если ты портишь ему жизнь, хотя бы сам получи от этого удовольствие, а не делай кислую мину, как в последний раз, будто ты сам себя заставляешь. Драко закатил глаза, качая головой, заставил себя двинуться в сторону слизеринки, чтобы избежать новых комментариев. Все больше происходящее напоминало ожившую картину сюрреализма. Казалось, что каждый в этом зале следит за ним. В разных уголках зала виднелись силуэты слизеринцев, которые пожирали его взглядом. И только он обращал на них своё внимание, их силуэты постепенно поглощала тьма. Сверху на балконе стояла Грейнджер и молча провожала его тяжёлым взглядом. Собранные в узел волосы с выпущенными локонами казалось, делал её голову тяжелее, будто она готова была в любой момент откинуть её в сторону как Безголовый Ник. С каких пор она вместо Поттера начала присматривать за ним. Поттер? Драко оглядел зал, пытаясь выловить в толпе растрёпанную макушку, мысленно сетуя на то, что опять все шло шиворот-навыворот. Пары, не обращая на него внимания, продолжали кружиться по залу, обходя его по кругу как марионетки, которых тянули за ниточки. Их парадные мантии вспыхивали яркими бликами, словно в калейдоскопе. Драко поднял голову, чтобы увидеть эти нити, но над ним был все тот же искусственный потолок. Все это было похоже на сон… - Ей, ты в порядке? – Панси, чтобы привлечь внимание, тронула его за рукав мантии. Драко тряхнул головой, прогоняя наваждения, и откинул её руку. - Да, в порядке. - Тогда ты, наконец, пригласишь меня на танец? - Да, да, конечно. В её глазах сверкнули весёлые искорки, и она тут же прильнула к нему, словно невзначай прикасаясь губами к его щеке. Это точно не могло быть сном. Он обнимал девушку, которую знал с детства, явно ощущал исходящие от неё тепло и знакомый аромат духов. Но почему же он тогда чувствовал холод, который подавлял его волю, погружая сознание в бесцветную бездну? Холод. Лютый холод. Чем ближе Драко прижимался к девушке, тем сильнее ощущал, как его пробирало до костей. Пары рядом, будто размытые тени, продолжали кружить вокруг них, описывая ровные сужающиеся круги. Уследить за их движением стало практически невозможно. Кто? Где? Красные и зеленые всполохи смешались в один, будто кто-то рисовал смертельными красками, резкими размашистыми мазками завораживающую картину. Пытаясь разобраться, что происходит в этой мешанине цветов, Драко упустил момент, когда он оказался в самом центре зала. - Ты увидел кого-то интереснее, чем я?- сказал голос, но уже не Панси. Девушка исчезла, и он теперь танцевал с Поттером. Наверное, он всё-таки полностью и бесповоротно чокнулся. - Поттер? - Да это я. - Это что какая-то шутка? – Драко нахмурился и попытался вырваться. Но Поттер положил ему руку на талию, притянул к себе и прошептал на ухо, щекоча его дыханием: - Неужели ты боишься меня? Драко хотел было возмутиться, но дыхание Поттера переместилось на висок. И все в этом мире перестало иметь хоть какое-то значение. Даже если это всё было игрой его воображения или очередной сон, который он видел каждую ночь. Сейчас он чувствовал себя счастливым пятилетним ребёнком, которому подарили первую метлу. Время перестало существовать, ведь его Поттер сейчас был рядом. Ведь только Поттер одним своим взглядом мог прогнать все его страхи, и сейчас они бросились врассыпную, спотыкаясь в складках его мантии, путаясь в вечно взлохмаченных волосах, боясь чужих рук, которые бережно обнимали его, прижимая к горячему телу крепче. Ведь это Поттер сейчас наступал ему на ноги, пытаясь неуклюже вести в танце. Вся та сокрушительная страсть, которую он долгие годы прятал за ненавистью, вырвалась наружу. Малфой дико хотел обладать гриффиндорцем, раствориться в нем, принадлежать только ему. Проникнуть под кожу, попасть в кровь, стать тем воздухом, которым он дышит. Стать единым целым. Сейчас он чувствовал тепло его дыхания на шеи, и что самое жуткое, его сердце тоже чувствовало это тепло. Малфой закусил губу, теснее прижимаясь к Гарри, как робот положил руку ему на плечо, до конца не веря в происходящее, вдохнул едва слышно, наслаждаясь чужим запахом. - Хороший мальчик, - едва слышно проговорил Поттер, запуская пальцы в его волосы. Начиная гладить его по голове – со странным выражением лица, будто пытался приручить дракона или озвучить горькую правду. – Не бойся. Я ведь ничего тебе не сделаю. От осознания его власти над собой, Драко ощутил себя жалким червяком, выползшим из своей грязи, только чтобы поглазеть на ботинки высшего существа, чтобы затем с неизбывной радостью быть раздавленным следующим его шагом. Правда в том, что его Поттер никогда не будет нежен с ним, никогда не будет доверять ему, никогда по своему желанию не будет с ним. Поттер может выплеснуть всю свою нежность на молодое дерево в саду, на бездомного котёнка, на ребёнка в слезах, даже утопить в ней ту же Узлету. Но никогда, ни за что на свете он не отдаст нежность тому, кто ему и даром не нужен. Горький привкус совершенных ошибок захлестнул его. Как он мог настолько забыться? С усилием Малфой оторвал от себя его руки и отошёл в сторону, только теперь замечая, как резко стихла музыка, будто вокруг них как по мановению волшебной палочки соткался плотный пузырь тишины. Теперь это помещение мало напоминало огромный бальный зал. Сломанный потрескавшийся пол с белого мрамора был похож на море с плавающими артрическими льдинками. На стенах разместились выгнутые балконы со ржавыми перилами. Между ними в позолоченных рамках висели зеркала, рассечённые мелкими трещинами. Паутина качалась в холодном воздухе, как старомодное свадебное кружево. Все исчезли, не оставив никаких следов в пыли. Нервно сглотнув, Драко закрыл глаза и покачал головой. Что-то острое заскребло в груди. Он попытался проигнорировать это чувство, но скрежет повторился вновь, теперь более настойчиво. Стало тяжело дышать – словно он не воздух втягивал в себя, а жидкий кисель, тягучий, липкий как паутина. И только горький, мстительный цинизм, которым он пропитался с головы до ног, помог ему прийти в себя. Несмотря на головокружение и тошноту, Драко открыл глаза и глянул на волшебника. Взгляд у него холодный и острый, а кривая улыбка на губах стала чуть шире. - Ты обещал помочь… Поттер наклонился слишком близко. Он чувствовал его губы около своего уха. - Знаешь, я передумал. Почему я должен переживать ещё и за тебя? У меня есть дела намного важнее, чем возиться с тобой. Зачем мне помогать трусливому хорьку, который печётся только о своей шкуре? Волна боли прокатилась по телу, от макушки до пят… и Драко не мог понять, откуда её столько? - И чем ты так занят, развлекаешься с рыжеволосой сучкой? Да она похожа на крысу. – Выпалил он, делая непроизвольный шаг назад. - Да крысы намного милее, чем трусливые хорьки. – Усмехнулся Поттер. – Да ты посмотри на себя. Ты жалок. Да такая мразь как ты не заслуживает спасения. Или тебе напомнить, что это ты, рыдая в туалете, рассказывал о своих страхах призраку. Это ты приполз к Дамблдору, моля о помощи. Кровь Малфоев кристально чистая. Так почему тебе самому не позаботиться о собственной шкуре, используя свои идиотские шуточки, раздутое самомнение, мнимую власть? Почему тебе не попросить о помощи у своего папочки? - Хватит… - прошипел Драко, уничтожая его взглядом. Его взгляд дрожал, он сам дрожал. - Так вот, я почувствую себя намного лучше, если тебя не станет. Твоя жизнь всё равно никому не приносит радости. Тебе не нужна защита, ты все равно уже не жилец. - Я сказал: заткнись! Он оцепенел, как будто его огрели Авадой. Пусть Поттер заткнётся. Просто потому, что он не понимал, что нёс. - Я бы хотел, чтобы ты сдох. Молчи Поттер. Лучше молчи сейчас. Драко зажал уши руками. Мысленно повторяя про себя: «Я жив…» Сейчас он ощущал лишь панический страх, и он был так чертовски близок к краю. И сам Поттер подпихивал его вперёд, чтобы он упал за грань. - Я жив, - выдохнул он теперь вслух, сжимая холодными пальцами волосы на висках. – Я, блять, жив! От его задушенного крика стало вдруг тяжело дышать. Безумие накрыло с головой. Драко мимоходом потянулся к Поттеру, чтобы вырваться из затягивающего его водоворота сумасшествия, но комната была пустой. - Ты обещал… Он остался один в большом зале с потёртым полом, под которым просматривались потрескавшиеся мостины. С вырванными изогнутыми лестницами, которые повисли в воздухе и вели в темноту. «Ступеньки в никуда»… Драко силился вдохнуть и не мог. Слезы уже вовсю застилали глаза, а горло резало, словно кто-то накинул ему петлю на шею. Он сделал вдох – и заплакал, зарыдал, завыл в голос. Он ощущал себя так, как будто его медленно выворачивали наизнанку. От бессилия он ударил кулаком по полу. Ещё и ещё, пока кожа на костяшках не рассеклась. Боли все равно не было. Просто жжение… Просто горячо… И горячая кровь по пальцам… Раздался невразумительный хлопок, словно лопнул наполненный водой шарик, и тишину прорезал дружный хохот. Драко почувствовал только, как сильная рука вздёрнула его вверх, увидел мельком летящую на него пятерню. Боль алой вспышкой разорвала щёку, запульсировала малиновым и багровым, жёлтые неровные шары заклубились под чёрным бархатом век. Малфой растянулся на полу, ударившись головой о чьи-то ботинки. Что-то хлюпнуло ему в лицо, и он закашлялся. Из-за рта на ковёр потекла какая-то жижа. - Вот сука! – взвизгнул Долохов, выдёргивая ноги из-под его головы, как если бы это была крыса. Послышались аплодисменты и дружный смех. Драко попытался вдохнуть, но ему не хватало воздуха. Задыхаясь, напоминая бьющуюся на берегу рыбу, он ощущал, как что-то тёплое течёт за шиворот его мантии. Это кровь? Чистая кровь… Чистая… «Видишь, отец какая она чистая. Смотри. Гордись. Вот оно твоё величие. Вытекает из меня как из дырявой бочки». По ощущениям его лицо превратилось в один большой синяк, руки ужасно болели и пекли, а он продолжал лежать на грязном полу, ощущая, как разрастается брешь в его барьере. Носок чужого ботинка больно пнул его по рёбрам. Видимо Долохову было лень наклоняться, чтобы облегчить ему дыхание или он, таким образом, решил проверить его пульс. Пока пожиратель стучал по его грудной клетке окованным в железо ботинком, Драко изо всех сил пытался набрать воздух в практически спавшиеся лёгкие. Он кашлял. Хрипел и давился. Когда ему, наконец, удалось отрегулировать вдохи через нос, он свернулся калачиком и приоткрыл правый глаз, обращённый к потолку. И к несчастью, встретился взглядом с застывшими горящими красными глазами. Волдеморт пришёл в движение первым. - Подними его. - Лишь стремительный взмах руки и Долохов сгрёб пятерней его волосы и рванул их вверх. Приподнял его шею и верхнюю часть корпуса, вынудив сесть, но тут же поволок вперёд. Рука пожирателя рвала каждую прядь, едва не вырывая её с корнем и до отказа натянув кожу. Был слышен даже треск. Он тащил его по полу, а Драко извиваясь, скользил покалеченной ногой. Стремясь хоть на мгновение облегчить свои мучения, он впился в предплечье мучителя руками. Голова будто была охвачена огнём – бушующим, трескучим, раскалённым добела пламенем. Тело извивалось вправо и влево – будто пойманная русалка, которая яростно колотила хвостом и сопротивлялась, но её все равно неуловимо вытаскивали из моря. С таким количеством вращений спрятанная палочка матери выскользнула из тайного кармана и поползла вверх. Теперь её место было таким ненадёжным, что продолжи он перебирать ногами в поисках опоры она бы наверняка выпала на пол. Сейчас у него был выбор – облегчить боль или спасти палочку. Драко расслабился и выпрямил ноги, позволив до отказа натянуть ему волосы. И красные глаза чудовища пристально уставились в его лицо. Барьер трещал, искрил и расползался по швам. Составляющая его магия разваливалась на ходу. В голове зазвенел тревожный звоночек. Он бешено заметался взглядом по комнате в поисках Снейпа, чтобы тот уводил мать. Волдеморт схватил его за подбородок ледяными пальцами. Повернул голову к себе. Драко отвернулся, пытаясь скрыть расширившиеся от страха зрачки, но тот с силой дёрнул его обратно. Малфою показалось, что он услышал хруст вывихнутой челюсти. - Весьма любопытно. Замечательно. Настоящее божественное откровение. Драко ощутил привычное охлаждение, лёгкие уколы злости и раздражения, плавно дрейфующие по телу. - Я вроде бы не вывешивал плакат с надписью «Добро пожаловать в мой мозг». - Зубы прорезались или Аваду не терпится схлопотать? Наверное, я погорячился, мы ещё можем тебя использовать. Люциус, оказывается, ты плохо знаешь собственного сына. Драконы, они только с виду такие страшные. На самом деле они жутко ранимые, их беречь надо и лелеять. У твоего есть тайны не только от тебя, но от себя самого. Оказывается, нашему мальчику небезразличен герой. И он его … Невысказанное от брезгливости «хочет» повисло в комнате. Чужой смех раздался в его голове. - Ты чувствуешь какие-то изменения? – в голове Малфоя опять раздался смех, такой громкий, что если бы он мог, то закрыл уши руками. - Я могу сломать тебе челюсть. Могу уничтожить тебя. Твоя душа здесь, у меня под боком и я в любой момент могу раздавить её, как муравья. «Могу заставить Поттера навалиться на тебя, придавив к этому грязному полу, и трахать до потери сознания на глазах у твоей матери», - ироничный голос звучал очень тихо, но Драко слышал каждое слово. Малфой зажмурился и тряхнул головой. Ледяные пальцы разжались, и Драко сломленной куклой повалился на пол. Вот теперь ему стало страшно по-настоящему. Сейчас лорд, не жалея усилий, прорвёт блок и влезет ему в голову. И будет безжалостно копаться там, пока не изучит все его мысли и воспоминания, пока не отыщет нужную ему информацию. А его утянет в видения, которые он не отличит от реальности. Потом его мозги взорвутся от напряжения, как воздушные шары, перекаченные воздухом. Скорее всего, его ждёт смерть от кровоизлияния в мозг, а, может, ему просто повезёт, - и у него не выдержит сердце. В конце концов, его убьют его же видения. Итог все равно один. Значит, он не должен дать добраться этой твари до своих воспоминаний. Драко лежал, уставившись в потолок, и бесшумно шевелил губами – вспомнилась одна из песенок, которую пела ему мама, ещё в детстве, ещё в той жизни в этих стенах – казалось, это было уже так давно и так далеко… и не с ним. Сейчас же он ненавидел Поттера. Ненавидел собственного отца. Ненавидел всем тем, что жило в его душе долгие годы. Всем чем он был. Всем своим существом. Малфой перевёл взгляд в сторону. Лорд, будто забыв о нем, разговаривал с Нагайной. Другие пожиратели смерти, будто стая оголодавших собак, обгладывали до блеска полученную информацию. И только профессор Снейп не сводил с него тревожного взгляда, моля не делать глупостей. Малфой спрятал лицо в ладони, чтобы не видеть окружающего ужаса. Другого шанса у него не будет. Чем дольше он ждёт, тем слабее становится его барьер, тем больше шансов, что лорд узнает все, что ему необходимо. Доберётся до Поттера. Он слишком много положил на алтарь войны, чтобы упускать единственную возможность и сделать хоть что-то правильно, даже если его скручивает от страха. В конце концов, он обязан защитить мать. Он нашёл её взглядом, заплаканную и беззвучно прошептал: прости меня, - и плавно потянул запрятанную палочку, приставил её к собственному виску, произнося заветное заклинание. Обелвейт… Чертов Долохов... Он, успев среагировать, зацепил его палочку кончиками пальцев, и она, смазано описав иероглиф заклинания, послала сине-белый огонёк пламени в белокурую голову. Исчезло перекошенное злостью лицо Волдеморта. Исчезла наполненная страхами комната. Ни крика, ни стона. Драко уже не видел, как взорвалась стена поместья под атакой мракоборцев, как красиво расчертили пространство бесшумные проклятья, как падали скошенные бесстрастными заклятиями пожиратели. Не видел, как Поттер тащил его сквозь пламя, как слезы матери горячо закипали на глазах, как скатывались на её щеки, падая на его губы. Малфой больше не шелохнулся, продолжая смотреть в пустоту. Последнее о чём подумал Драко за мгновение до вспышки, что его стремление свернуть горы все время напоминало попытки носить воду решетом. И как бы сильно он не старался, как бы сильно что-то не хотел - у его истории не было бы счастливого конца.