Самозванец

Жизнь детектива − это не только погони и слежка, но и весьма обыденные вещи вроде уплаты налогов. И кто-то должен был этим заниматься: оббегать эти бесконечные кабинеты и заполнять многочисленные формы для подтверждения того, что они − честное детективное агентство двух партнеров, а не нелегальная конторка. Разумеется, этим «кем-то» был Дайкендзя, неспособный устоять перед умоляющим взглядом Шин-О, ненавидящим подобное времяпрепровождение. Поднимаясь поздним утром в свой офис, он поймал на себе три удивленных взгляда: от охранника на первом этаже, от лифтера и от собственной секретарши. Последнюю он решил расспросить о причине. − Я не заметила, как вы вышли, а ведь я никуда не уходила. − Вышел? Я же только что вошел. − Да, но пять минут назад вы ведь уже входили… − О чем ты? Я не был сегодня в агентстве. С утра я ездил в налоговую. Секретарша предпочла промолчать и уткнуться в печатную машинку. Она была неплохой работницей: ответственной, внимательной и исполнительной, но звезд с неба не хватала и была довольно робкой. Дайкендзя она полностью устраивала: справлялась с обязанностями и не привлекала внимания Шин-О. Полная противоположность их предыдущей секретарше. Он пожал плечами и вошел в кабинет. − Вот и ты! Погляди-ка, какой замечательный клиент к нам пришел! Шин-О был чем-то явно позабавлен, но Дайкендзя чуть нахмурился и послал ему предостерегающий взгляд. Это было уж слишком большой фамильярностью, на которую клиент мог оскорбиться. Однако когда он его увидел, вежливые извинения так и не были произнесены. − Кажется, теперь я понимаю, почему все в этом здании были со мной так дружелюбны, − заметил клиент, разглядывая Дайкендзя, − и почему меня втащили сюда за руку, не дав и слова вымолвить. − Ошибочка вышла, − улыбнулся Шин-О, − но вы похожи, как близнецы! − Тебе так кажется, − очнулся Дайкендзя, протягивая руку для пожатия, − для американцев все азиаты на одно лицо. − Для европейцев − тоже, − хмыкнул клиент, сжимая его ладонь, − мое имя Джениус. − Дайкендзя. − Приятно познакомиться. − Мне тоже. − Да вы даже говорите одинаково! − поразился Шин-О. − Это называется вежливостью, − сдержанно сказал Дайкендзя. Джениус негромко рассмеялся и вновь сел в кресло. У Шин-О были веские причины, чтобы их перепутать: одинаковыми в их лицах были не только слегка раскосый разрез глаз, но и похожие скулы, нос, тонкие губы. Незначительные различия наблюдались в линии бровей, подбородка, положении уголков губ и цвете глаз. Рост, примерный вес и худощавое телосложение тоже совпадали, как и манера одеваться. − Мне посоветовал обратиться к вам мистер Лаграндж, мой бывший одноклассник. Он сказал, что вы хорошо справляетесь с необычными заданиями и умеете действовать аккуратно. − Лаграндж? Ах да, дело об украденной… собственности. Чем мы можем вам помочь? Джениус помолчал. − Я не знаю, каковы возможности частных детективов, но полицейские методы кажутся мне излишне грубыми и прямолинейными, а ситуация деликатная. − Поставьте перед нами задачу, и мы ее выполним, − твердо сказал Шин-О, − остальное − наша забота. Все будет сделано в лучшем виде. − Я надеюсь на это. Основное условие, которое я хочу перед вами поставить, − я не желаю лишиться работы из-за ваших действий. Собственно, ради ее сохранения я и заказываю детективное расследование, а не сообщаю в полицию и не подаю в суд на работодателя. − Мы подберем самые дипломатичные пути решения вашей проблемы, − заверил его Дайкендзя. Джениус кивнул. − Итак, я работаю океанологом в одной из лабораторий Лос-Анжелеса. Я переехал в Америку из Европы именно потому, что это − работа моей мечты. Интересные исследования, регулярные экспедиции с погружениями, новейшее оборудование, гранты… высокая оплата труда. Не то чтобы деньги были для меня главным стимулом, но очень приятно, когда твой труд ценят, ты можешь позволить себе комфортную жизнь и уверенность в будущем. До этого я несколько лет работал на голом энтузиазме и возвращаться к этому не хочу. Дайкендзя понимающе кивнул. После тридцати лет начинаешь понемногу готовить почву для обеспеченной старости и думать, что будешь делать, когда не будет сил и желания работать. Он и сам уже думал об этом и даже обсуждал с партнером. Шин-О предложил на пенсии купить собственный остров в Тихом океане, отгрохать там огромный дом и устраивать охоты на акул, которых потом им будет готовить повар-француз. А еще выписать туда собственный джазовый квартет. И полсотни танцовщиц. И пригласить всех друзей − чтобы было не скучно. А деньги под это он достанет в Лас-Вегасе, разорив своей удачей несколько крупных казино. В общем, Дайкендзя зарекся беседовать с ним на эту тему. Джениус продолжил рассказ. − Около недели назад в лаборатории было испорчено дорогостоящее оборудование. Причина − халатность сотрудника, уходящего последним. Он помолчал и сухо сообщил: − Я был тем сотрудником. Перед уходом я проверил все. Я никогда не был рассеянным или небрежным работником, я точно помню, что выключал то, что нашли работающим и поврежденным от перегрева. Теперь на мне висит огромный долг, и начальник советует заплатить как можно скорее − тогда все это не дойдет до спонсоров проекта и я не лишусь работы. Но я уверен, что меня подставили, причем сделал это кто-то, кто мог войти в лабораторию ночью и вновь включить оборудование. И я не верю обещаниям моего начальника. Он просто не хочет идти на поклон к спонсорам, хотя это решило бы проблему, а страховка бы все покрыла. Ничто не помешает ему уволить меня, как только я принесу деньги. − У вас есть враги на работе? − Нет. Все мои коллеги − люди, увлеченные наукой, мы хорошо ладим. − Кто-то выиграет от вашего увольнения? − Никто из них: мы получаем примерно одинаково и работаем над одним проектом, − медленно произнес Джениус, − но освободится место, на которое можно кого-то пристроить. У нас в лаборатории не принято обсуждать семейные дела, так что я не знаю, есть ли у кого-то родственники с соответствующей квалификацией. Но вы сможете это узнать? − Конечно, − Шин-О сделал пометки в ежедневнике, − потом напишите нам список имен. − Хорошо. Мой единственный шанс сохранить работу − доказать, что виноват кто-то другой. Хорошо бы сделать это тихо и без скандала. Я заплачу вам за положительный результат столько денег, сколько вы захотите. Это в любом случае обойдется мне дешевле. − Договорились, − Шин-О расплылся в довольной улыбке: щедрых клиентов он очень любил, − а теперь расскажите нам поподробнее о графике работы лаборатории, об охране, о том, у кого был доступ к ключам… Дело о «подставленном океанологе», как он его тут же окрестил, заняло у них неделю и оказалось несложным. − Вчера днем начальник лаборатории сообщил, что технические специалисты обнаружили неполадки в оборудовании, и принес мне публичные извинения, − саркастично сообщил Джениус, − это подпадает под страховой случай, так что финансово никто не пострадает. Блестящая работа. Кем вы ему представились? − Дайкендзя − сотрудником налоговой, когда выяснял, откуда у него появилась на счетах крупная сумма денег, а я − начальником службы безопасности, присланным куратором всего вашего проекта. О вашем участии он не знает, так что мстить вам не станет. Да и вообще, я думаю, заречется участвовать в подобных авантюрах. У него ведь тоже весьма хорошее место работы, которое он не захочет потерять. Куда интереснее, что вас подставили не просто так, а за очень большие деньги. Кто-то, кого ваш жадный начальник не знает, перевел ему кругленькую сумму за то, чтобы на вас повесили долг и уволили. Вот письмо, которое ему подбросили. Оно отправлено не почтой, а частным образом, через одного пилота, так что без обратного адреса, конечно же. Пилот письмо не вскрывал, ему хорошо заплатил какой-то невзрачный парень, назвавшийся Джоном Смитом. − Пилот? − А вот это еще забавнее, − хмыкнул Шин-О. − Ваш недоброжелатель проживает на Багамских островах. Именно там он нанял пилота. И оттуда же пришел чек для вашего начальника. − Вы ничего не хотите добавить к вашему рассказу? − мягко спросил Дайкендзя. − Нет, − отрезал Джениус, − вы выполнили все, что нужно. Вот ваша плата. Благодарю за быструю и хорошую работу. − Человек с такими возможностями вряд ли отступится так просто, − посерьезнел Шин-О, − с работой не вышло, но что он сделает дальше? Вы в опасной ситуации. − Я справлюсь. Я всегда справлялся сам. − Сохраните нашу визитку и звоните, если передумаете. Если дело зайдет слишком далеко, мы сможем спрятать вас и найти того, кто желает вам зла. Джениус кивнул, пожал им руки и ушел. − Жаль будет, если его убьют, − вздохнул Шин-О, − такой красивый парень… ты красивее, конечно, но вы уж слишком похожи. Оба вежливые и замкнутые умники, вы точно не родственники? − Нет, просто случайное сходство. − Может, поохранять его недельку-другую? − Бессмысленно, − покачал головой Дайкендзя, тоже предчувствующий неладное, − мы не знаем, когда тот человек сделает ход и сделает ли. Мы сможем лишь отреагировать на его действия, если нам о них сообщат. − Ну да, газеты любят писать о новых трупах. Черт. Кому он мог так насолить? Вопреки их опасениям, симпатичный клиент, столь похожий на Дайкендзя, появился в их офисе спустя несколько дней, живой и чем-то взбудораженный. − Я передумал. Я хочу заказать расследование и охрану. − На вас покушались? − Нет. Но у меня появилась отличная возможность разобраться с корнем проблем. Мне нужно, чтобы вы отправились со мной на Багамы. Шин-О и Дайкендзя переглянулись. Глаза у Джениуса горели, как при лихорадке. − И на какой срок? − Не знаю. На два-три дня, возможно. Или больше. Я все оплачу. − А ваша работа? − Пока начальник разбирается со страховой компанией и нет нового оборудования, нас распустили в отпуска. Я взял еще за свой счет. Я должен разобраться с этим, иначе он так и продолжит лезть в мою жизнь! Джениус задохнулся от ярости и сделал несколько медленных вдохов. Дайкендзя внимательно на него посмотрел. − Расскажите, что произошло и что вы от нас утаили. Вы знаете человека, который устроил вам неприятности? − Да. И нет. Мне придется начать издалека. − Мы вас внимательно слушаем, − заверил сгорающий от любопытства Шин-О. Джениус сцепил пальцы в замок, явно обдумывая, с чего начать. − Моя мать − японка, а отец − немец. И самый поганый ублюдок из всех, кого я знаю. Если можно назвать это знанием, ведь мы никогда не встречались лично. − Он бросил вашу мать? − На пятом месяце беременности, в чужой стране, и забрав при этом все деньги. Они были нужны ему для начала «новой жизни», в которой обеспечение семьи ему сильно мешало. − Вот мудак! − поразился Шин-О. Джениус кивнул. − Он и среди своей родни ухитрился создать такую репутацию, наделав кучу долгов и сбежав. Однако спустя пятнадцать лет он уже был весьма обеспеченным человеком. Попытался вроде как помириться, наладить мосты, даже предлагал вернуть деньги в виде единовременной крупной выплаты, в том числе алименты моей матери. Он поморщился. − Но при этом вел себя так, словно подачки для уличных шавок кидал. А мы еще должны были попрыгать и поскулить, благодаря его за щедрость. В общем, мы с мамой послали его куда подальше, но, я слышал, кто-то из его родни согласился на такие условия. − Гордости, что ли, у них нет? − пробурчал Шин-О. − Деньги решают очень многие проблемы, − качнул головой Дайкендзя, − но ими же легко поставить людей на колени. − Именно так он и считает, − резко заметил Джениус, − мой… биологический отец тогда снова пропал из нашей с матерью жизни, и мы не жалели об этом. Справились и без него. И вот, пару недель назад он вдруг позвонил мне. Мы немного поговорили, он восхищался тем, каким человеком я стал, как высоко сумел подняться. Должно быть, думал, что я пойду в уборщики улиц, раз вырос без его денег. Он фыркнул. − Рассказал мне, что выкупил себе остров на Багамских островах и денег у него теперь столько, что впору идти их раздавать − все равно столько не потратит. А вот здоровье подвело. Ему немного больше шестидесяти, а он чувствует, что никуда уже с этих островов не двинется. Сил все меньше с каждым днем, и он очень хочет увидеть единственного сына, прежде чем умрет. − Он предлагал вам наследство? − Очень активно на него намекал. Я послушал, понял, что он не изменился, разве что манипуляции стали потоньше, и отказался приезжать. Тем более, я немного общаюсь с родней с его стороны и знаю от них, что отец женат и взял на воспитание одного из племянников после смерти сестры. Встречался я с этим племянником… Тот еще поганец, но вроде как любимчик. Там и без меня наследников хватает, отцовская родня слетится на наследство вороньем, и у меня не было ни малейшего желания во все это лезть. Тогда он стал говорить, что есть ситуации, в которых деньги позарез нужны, и большие деньги. Я ответил, что уважение не купишь, и повесил трубку. А спустя неделю меня обвинили в повреждении оборудования. Шин-О присвистнул. − Папаша перезвонил? − Да. С предложением помочь мне с моими проблемами. Это произошло до вашего расследования. Я закинул удочку, решив проверить, сколько ему известно, и сообщил, что я бы приехал, но у меня долги и никто меня не отпустит. Он сказал, что это легко решить, и вуаля, вскоре начальник говорит, что мне некоторое время лучше не появляться на работе. При том, что с меня все еще требуют больших денег, я могу лететь куда хочу. − И вы не собирались нам об этом сообщать. − Я надеялся обойтись без этого. Вы решили проблему, отец снова позвонил… я высказал ему все, что думаю о нем, и куда он может засунуть свои деньги вместе со своими родственными чувствами. И добавил, что у меня достаточно доказательств и свидетелей, чтобы обвинить его, если что-то еще произойдет. Он помолчал, а потом рассмеялся и сказал, что во мне его кровь и он гордится мной. Отец признался, что подстроил эту ситуацию, но у него были веские причины для этого. Я нужен ему на острове, и это вопрос жизни и смерти. Он поклялся, что если я прилечу, то вне зависимости от того, что я решу дальше, он оставит меня и маму в покое и впишет нас обоих в завещание. И ждать нам придется недолго. − И вы хотите слетать на остров, чтобы получить свой кусок пирога? − живо спросил Шин-О. Дайкендзя незаметно пнул его под столом. − Нет! Хотя… − Джениус потер лоб. − Не буду врать, что совсем об этом не думал. Этот ублюдок богат и стар, и он мог бы заплатить за вред, причиненный нашей семье. Но меня больше волнует, что он упомянул маму. Я звонил ей вчера. Он пытался повлиять на нее, чтобы она убедила меня приехать. Мама отказалась. И я опасаюсь, что он может начать устраивать пакости уже ей. Я хочу, чтобы он оставил нас в покое, и готов сказать это, глядя ему в глаза. − И ради этого вы хотите отправиться на Багамы? − Да. Но я не верю, что отец так жаждет поделиться со мной деньгами, это просто глупо. Я чую в этой истории двойное дно и опасаюсь лететь туда один. Мне нужна охрана. И… я думаю, что вы сумеете провести там расследование. Может быть, заметите то, что прогляжу я. Дайкендзя потер подбородок. Улететь на неизвестное время и оставить дела? А стоит ли оно того? У них маленькое агентство, штатных сотрудников, кроме них и секретарши, больше нет. Есть еще пара внештатных ребят, занимающихся самой простой слежкой и охраной, но провести расследование полностью они не сумеют. Что ж, можно будет поехать одному из них, а другой останется здесь. Он перевел взгляд на Шин-О и усмехнулся. Было очевидно, кто поедет. Судя по лицу партнера, он был готов еще и приплатить, лишь бы его взяли с собой. Дождавшись короткого кивка Дайкендзя, Шин-О сказал: − Мы поедем с вами. Оба. Дайкендзя мысленно застонал. Какими бы гармоничными ни были их отношения, как личные, так и рабочие, телепатии в них не хватало.

***

После долгих споров об основах ведения бизнеса Дайкендзя сдался. Шин-О упорно отказывался расставаться и упирал на то, что плата Джениуса окупит любой простой конторы. А упущенная прибыль − черт с ней. Полет на знаменитые Багамы! Интереснейшее расследование! Командировка в тропический рай! И как от всего этого можно отказаться? − Не говоря уж о том, − Шин-О приводил все больше аргументов, − что нам заказали расследование и охрану. Пока я буду вытягивать информацию или осматривать обстановку, клиенту могут повредить! Так что будем меняться: один при нем, другой расследует. Возьми свой пистолет. − Я все равно не смогу выстрелить в человека. − Иногда для защиты бывает достаточно самого факта наличия оружия. Они неплохо подготовились, зафрахтовали самолет, а Джениус сообщил отцу, что прибудет не один. Тот принял это спокойно и пообещал прислать своего слугу в один из портов Нассау, чтобы доставить их на личный остров. Все было готово к отлету, когда Джениус позвонил и сообщил, что сломал ногу. Детективы приехали в больницу для решения вопроса с расследованием. − Проклятье! − клиент лежал на кушетке, в гипсе, бледный и разъяренный. − Как невовремя! По лицу Шин-О растекалось разочарование. − Придется отложить полет… − начал было Дайкендзя, но его перебили. − Нет! Это всего лишь сломанная нога! Я смогу добраться до острова… − Глупости, вам сейчас нужен покой. Вы хотите приобрести пожизненную хромоту из-за этой авантюры? Джениус сжал зубы, подавляя ярость. Дайкендзя мельком подумал, что темперамент у него точно не азиатский и, определенно, не такой, как у него самого. − Я не могу перенести все это на месяц: сейчас самое удобное время для расследования. Когда установят новое оборудование в лаборатории, я не променяю любимую работу на полет к этому человеку, который может оказаться пустой тратой времени. Мне нужно лететь сейчас и выяснить, что он задумал. К черту наследство, я готов от него отказаться, но я хочу знать, зачем он все это устроил! − Если там действительно будет опасность для вашей жизни, − терпеливо объяснял Дайкендзя, − то с вашим переломом вы будете беспомощны. Даже при нашей охране. Отмените полет. − Я должен заставить его отстать от нашей семьи! − Но вам необязательно делать это лично, не так ли? Дайкендзя и Джениус замолчали и посмотрели на Шин-О. − Нет, но я сомневаюсь, что отец вообще будет слушать парламентеров. Он же хотел видеть на острове именно меня. − И он вас увидит… в первый раз, да? Шин-О ухмыльнулся и перевел взгляд на Дайкендзя. Они сразу сообразили, на что он намекает. − Это безумие, − отрезал Дайкендзя. − Это выход, − посветлел Джениус.

***

Столица Багамских островов, Нассау, встретила их ослепительным солнцем, жарой и нереально лазурным океаном. Черные уличные музыканты играли что-то легкое, расслабляющее, так и зовущее забыть обо всех заботах и окунуться в развлечения. Вокруг были улыбающиеся лица, светлые и легкие наряды как у дам, так и у мужчин и вездесущие соломенные шляпы. Чистильщики обуви работали задаром, по крайней мере, так гласили их таблички. Шин-О, сунувшийся это проверить, узнал, что бесплатно чистят только один ботинок, а второй − «если господин заплатит». Расхохотавшись и кинув мелкую монету, он получил начищенную до блеска обувь и пожелание хорошего отдыха. Путь до причала лежал через местную ярмарку. При входе Дайкендзя выглядел еще благопристойно, хоть и позволил себе ослабить галстук. На выходе, потолкавшись и едва не словив тепловой удар, он оказался в расстегнутой рубашке, жакете и соломенной шляпе. Перемерил с пять штук под одобрительные комментарии Шин-О и подобострастные − черной торговки, и с большим трудом разлучил эту спевшуюся парочку. Себе Шин-О шляпу тоже прикупил. − Все еще не верю, что я согласился на это, − проворчал Дайкендзя, − ты понимаешь, что у нас будут крупные неприятности, если нас раскроют? − Не будут, − безмятежно отозвался партнер, перекидывая через плечо жакет и щеголяя подтяжками, − у нас есть нотариально заверенное разрешение выступать от имени Джениуса. Никакого мошенничества. Если, конечно, ты не попытаешься получить его наследство и сбежать. − Очень смешно. − Не дуйся. Тебе потрясающе идет новая прическа. Дайкендзя фыркнул. Не так уж и сильно она изменилась: волосы до плеч, разве что с более короткими передними прядями, доходящими до скул. Другие прически не шли ни к его типу лица, ни Джениусу. Они постарались сделать сходство максимальным, но… − Внешность − это далеко не главное, − качал головой Дайкендзя, пытаясь образумить обоих авантюристов еще в Америке, − мы с вами не похожи ни по характеру, ни по манере речи, ни по профессии. − Я напишу вам кратко о моей работе, − парировал Джениус, − и пару выражений с яркой терминологией. Я сомневаюсь, что там будет много людей, разбирающихся в океанологии, а для поверхностного впечатления этого хватит. − А вдруг там будут ваши родственники? Ваша мать? − Ее там точно не будет, я справлялся. С отцовской родней у меня были короткие контакты, чаще телефонные. Единственная, с кем я разговаривал и встречался лично, − тетя Инге, но она погибла в аварии десять лет назад. Разве что ее сын… с ним мы встречались однажды. И он точно будет на острове: это его отец взял на воспитание. − Видите? Меня раскроют, как только мы столкнемся. − Не раскроют, − возразил Джениус, − мы виделись один раз и довольно давно. Мы оба выросли и изменились за это время, хотя бы внешне. Я тогда был довольно изящным юношей, а он − голенастым подростком, сейчас же мы оба − взрослые мужчины. Любые сомнения можно списать на возраст. В любом случае, советую быть с ним похолоднее. Мы тогда грандиозно поссорились, и он вряд ли будет навязывать вам свое общество. − А причина ссоры? − Ланджил был мелким избалованным садистом. Трусоватым и наглым. Он считал, что может не отвечать ни за свои слова, ни за свои проступки. Я показал ему, что это не так. − А как, кстати, зовут вашего отца? − спросил его Шин-О. − Белал Веллер. Идея притвориться их клиентом все еще казалась Дайкендзе безумной. С другой стороны, сколько аферистов в истории преуспевали в подмене личности? Великое множество. К тому же, они с Джениусом действительно похожи. Его взгляды были симпатичны Дайкендзя, а вся история была уж больно мутной. Но что сделает взбалмошный миллионер, если сын откажется приезжать? И, главное, зачем ему все это? Наследников, идущих на любые ухищрения для получения богатства, он знал, но чтобы провокации устраивались в обратную сторону? При том, что там явно есть кому завещать? Да и кто мешает просто тихо вписать Джениуса в само завещание, не интересуясь его мнением? Зачем тащить его на остров? Белал Веллер стар и болен. Что-то неизлечимое… но при чем здесь кровный родственник? Что-то связанное с лечением? − Подумай как следует, − серьезно говорил ему Шин-О, − действительно ли ты хочешь устраниться, когда можешь помочь. Я все еще думаю, что Джениуса хотят втянуть в темную историю. Сейчас он беззащитен. И лучше уж мы оттянем внимание на себя и выясним, в чем там дело, чем будем сидеть сложа руки. − Когда Белал Веллер узнает, что его обманули, Джениус лишится последних шансов на наследство. − Как знать. Может, опять восхитится хитростью сына. В любом случае, мы должны помочь. Не бойся, я буду рядом и сумею тебя защитить. Дайкендзя вздохнул и согласился. Какие бы аргументы против он ни подбирал, некая часть его хотела поехать и поучаствовать в этой авантюре. Распутать клубок до конца, проверить собственные способности, познать роль самозванца и посмотреть, как живут миллионеры, способные покупать себе частные острова. Любопытство было его главной слабостью. Но умей он ограничиваться стабильной, скучной жизнью − не стал бы детективом. И уж точно не связался бы с Шин-О. В порту они нашли роскошную яхту «Стремительный» и взошли на ее борт. Управлял ею неприметный лысый парень, назвавшийся слугой Белала Веллера: − Прошу вас, устраивайтесь поудобнее. До Лазурной лагуны плыть около сорока минут. Отдыхайте в каютах и угощайтесь напитками в баре. Он ушел наверх, и яхта плавно поплыла по волнам. − Щедро, − цокнул языком Шин-О, перебирая бутылки со спиртным, − даже не верится, что я вижу это. Сейчас точно не выскочат полицейские и не скрутят меня, а? Дайкендзя рассмеялся. − Я слышал, что именно на Багамах хранился весь тот виски, который ты доставал контрабандой, чтобы выпендриваться передо мной. − Ну, не пить же приличным джентльменам самогонную дрянь из Оклахомы. Боже, благослови отмену сухого закона. Надеюсь, его не вернут. Он разлил обоим с полпальца виски и улыбнулся: − За успех нашей затеи. − За успех. Крепкий поцелуй на удачу тоже не был лишним, благо они были одни. Остров Лазурная лагуна оказался больше, чем они предполагали, − где-то двадцать километров в квадрате. Густо покрытый зеленью, он казался картинкой, нарисованной на отпускной открытке. Небольшой замок возвышался на холме и был виден издалека. − Насколько я выяснил, ему где-то около века, − заметил Дайкендзя, пока они причаливали, − он принадлежал богатому и набожному испанцу Энрико Альмодари, жившему здесь до глубокой старости. К концу жизни он помешался и разорился, завещав остров какому-то троюродному племяннику, потому что думал, что наследники пытаются лишить его жизни. − Думаю, такова судьба всех скряг, − фыркнул Шин-О. − Или всех богачей. − Эй, я планирую разбогатеть к старости и тоже прикупить себе остров! Здесь даже лучше, чем в Тихом океане. Я бы с большим удовольствием жил на таком же острове, а развлекался бы в Нассау. На причале их уже ждали. Дайкендзя глубоко вздохнул, мысленно пробежался по всем именам и событиям, о которых рассказывал Джениус, и напомнил себе, что он − успешный океанолог, сын, прибывший к отцу за ответами и изрядно раздраженный тем, что его втравили в неприятности. И с этого момента он должен реагировать на все события как Джениус, которого они лично касаются. Две служанки в цветных платьях с белыми фартуками принялись услужливо крутиться вокруг них, улыбаясь и приветствуя на острове. У них забрали вещи (чемоданы взял давешний капитан), и тут Дайкендзя обратил внимание на третьего человека, безмолвно их рассматривающего. Нет, не их. Он не сводил взгляда именно с него, а на Шин-О даже не посмотрел. По спине пробежались мурашки, но Дайкендзя ответил таким же прямым и оценивающим взглядом. Он − Джениус, сын Белала Веллера, прибыл по его настойчивому приглашению и ожидает соответствующего обращения. Молодой мужчина был довольно привлекателен: буйные каштановые кудри до плеч, живые карие глаза с удивительно длинными ресницами, приятные черты лица, бронзовая от загара кожа… которую он не стеснялся демонстрировать чересчур вольно. Яркая фиолетовая рубаха была распахнута на груди полностью, открывая мускулистую грудь, а брюки… нет, купальные шорты… нет, для купальных шорт они были длинноваты, а для нормальных штанов возмутительно коротки − были широкими и светлыми. Кажется, одетых подобным образом людей они видели в Нассау, но все они были черными местными, ловящими моллюсков и занимающимися прочими делами у воды. Белые мужчины и женщины себе подобной откровенности не позволяли. Шин-О одобрительно присвистнул, разглядывая его. Губы мужчины скривились. − А ты подурнел. Я надеялся, что азиаты сохраняют изящество фигуры надолго. Впрочем, тебе ведь уже за тридцать, так? Вот во что превращаются люди, закапываясь по уши в дурацкие пробирки. Дайкендзя опешил, затем сообразил. − Ты тоже изменился… Ланджил. − В отличие от тебя − в лучшую сторону. А кого это ты с собой притащил? Очередного нищего, пытающегося выклянчить у дяди денег на собственное дело? Шин-О ухмыльнулся. − Нет, коллегу-океанолога. Джениус обещал мне дивный выбор морских гадов для изучения… вижу, что не соврал. Ланджил бросил на него неприязненный взгляд. − Идемте, дядя Белал заждался. И зашагал к длинной лестнице, не глядя, следуют они за ним или нет. Дайкендзя тихо выдохнул. Не заметил подмены. Хорошо. Шин-О фыркнул и тихо шепнул ему: − А славная задница, не находишь? − Это уж точно. Пока что племянник и воспитанник Белала Веллера, Ланджил, полностью соответствовал описанию, данному Джениусом. Хотя неприязнь его была вполне обоснована, ведь он − главный наследник многомиллионного состояния, и соперники ему не нужны. Правда, есть еще и супруга Белала… намного более молодая, чем муж. Интересно, в каких отношениях она со своим привлекательным племянником? Их привели в сад, окультуренный и украшенный каменными изваяниями. Статуй, к слову, везде было много: они стояли в основании лестницы и на каждом из четырех пролетов, украшали подъем и прятались в пышной зелени, представляя собой смесь самых разных культур − от греческих богов и христианских ангелов до африканского анимализма. В центре мощеной площадки с видом на океан стоял круглый стол, за которым устроились трое: пожилой мужчина, имевший явственное сходство с Ланджилом, и две женщины. Та, что сидела слева, притягивала взгляды своей яркой красотой: идеальной длины ноги, завитые крупной волной золотые волосы, прихваченные на лбу шелковой лентой с белым пером, сияющая нежная кожа. Белое платье подчеркивало великолепные формы, длинные бусы и серьги из жемчуга дополняли образ богатой и стильной женщины. Однако во всем этом чувствовалась искусственная шлифовка, призванная спрятать настоящий возраст ее обладательницы, и она была особенно заметна по сравнению со второй женщиной, пренебрегшей этим, но все равно молодой и привлекательной. У нее были короткие каштановые волосы без завивки, а узкое платье поражало кричащей расцветкой, как давешняя рубашка Ланджила. Дайкендзя на глаз дал блондинке тридцать пять лет (но, вероятно, она была старше), а шатенке − немногим больше двадцати. В паре метров от стола стояла еще одна девушка − совсем юная и миниатюрная служанка в розовом платье. Спиной к Дайкендзя расположился за мольбертом молодой художник, рисующий портрет всех сидящих за столом. Пожилой мужчина чуть наклонил голову, разглядывая гостей, но не пошевелился. Ланджил занял место за столом, и служанка тут же налила ему напиток из кувшина. Остальные ушли, относя их вещи в замок. Никто не произнес ни слова и не поздоровался с ними. Шин-О, будто случайно, коснулся его локтем. Все верно, Дайкендзя должен говорить первым, это его пригласили, а не его спутника. Как бы Джениус отреагировал на столь высокомерное разглядывание? Дайкендзя подождал еще несколько секунд, вслушиваясь в чириканье птиц, приподнял брови и холодно заговорил, глядя прямо на пожилого мужчину: − Приветствую. Какой радушный прием, после стольких усилий по моему приглашению сюда. Тот одобрительно хмыкнул. − Ты очень похож на свою мать, Джениус. Такой же гордый. − На кого же еще мне быть похожим? − здесь он подбавил в голос насмешки. Джениус презирает отца и почти ненавидит за то, что тот сделал с его матерью. Никакой родственной тяги, никакого подобострастия ради денег. Хотя, откровенно говоря, их заказчик и в самом деле не был похож на отца, в то время как Ланджил напоминал несколько улучшенную и молодую версию дяди. Видимо, это семейные черты Веллеров, которые в Джениусе перебила азиатская кровь. − Прошу, присаживайся. Прости, что не встаю навстречу − ныне каждое движение причиняет мне боль. Познакомь нас со своим другом. Они присели, и служанка споро выставила перед ними бокалы с напитками и легкие закуски. − Это мой коллега и хороший друг − Шин-О. Мы собирались провести следующий отпуск вместе, чтобы собрать практический материал для монографии о морской фауне. Здесь, на Багамах, отличная возможность для этого… особенно учитывая нынешние проблемы в лаборатории. Белал «сочувственно» закивал. − Что ж, свободное время нужно проводить с пользой. Берите мою яхту и капитана, Дакаскоса, когда пожелаете. − У вас здесь прямо рай, − ослепительно улыбнулся Шин-О, − с прекрасными гуриями. Могу я познакомиться с ними? Блондинка слегка улыбнулась, а шатенка рассмеялась. − Вы мусульманин? − улыбнулась она. − Отнюдь. − Тогда придется обойтись фруктами. Ангелы в христианском раю бесполы. − Это − моя жена, Алазон, − кивнул на блондинку Белал, − и подруга моего племянника, Лейла. Они вместе с Антуаном гостят у нас. − Антуан − мой муж, − указала на художника Лейла. Тот еле слышно поздоровался и вернулся к портрету. − Богема, − хмыкнул Белал, − девочка, ты ведь станцуешь нам вечером? Уверен, гости оценят. − Лейла − лучшая танцовщица в мире, − неожиданно горделиво вставил Ланджил. Та покачала головой. − Не видел ты настоящих профессионалов. Я станцую перед ужином. На лице Алазон появилось скучающее выражение. Когда она заговорила, ее мягкий, грудной голос словно укрыл слушателей теплым пледом: − Может, стоит подождать приезда остальных гостей, дорогой? Чтобы Лейле не пришлось танцевать каждый вечер. − Вы устраиваете праздник? − спросил Дайкендзя. Белал бросил на него внимательный взгляд: − Можешь обращаться ко мне на «ты», сын. − Хорошо, − Дайкендзя мысленно отвесил себе затрещину. − Жизнь в Лазурной лагуне почти всегда праздник, − продолжил тот, − действительно, настоящий рай. Но и в этом раю приходится заниматься финансовыми делами, пока я еще в состоянии. Приедут мой партнер по бизнесу и еще пара человек, с которыми нужно уладить некоторые вопросы. Но я также надеюсь на приезд одной совершенно роскошной дамы. Лейла хихикнула и бросила быстрый взгляд на Алазон. Та промолчала. − Еще больше роскошных женщин? − округлил глаза Шин-О. − Нет, это невозможно! Какие дела могут решаться в таком окружении? Он перехватил инициативу в разговоре и принялся молоть языком, давая Дайкендзя время собраться с мыслями. Ему удалось втянуть в беседу даже робкого художника, женщины же и вовсе были от него в полном восторге. Он не забыл одарить комплиментами их всех, включая миниатюрную служанку, порозовевшую от смущения. Белал наблюдал за ним с усмешкой, а вот Ланджилу это явно не понравилось, и он то и дело метал неприязненные взгляды, теперь не только на Дайкендзя, но и на Шин-О. Это было ужасно мило, прямо семейная идиллия, но Джениус прибыл не за этим. И Дайкендзя не стоило об этом забывать. − Когда мы сможем поговорить, − спросил он Белала, − о том, зачем я вообще прилетел на этот остров? − Позже, − просто ответил тот, − в моем кабинете. Сколько сейчас времени? Простите, мне пора на процедуры. Наслаждайтесь отдыхом. Дорогая, позаботься о гостях. Он поднялся и зашагал в дом, тяжело опираясь на трость. Служанка поспешила за ним, и ее сменила другая. Алазон улыбнулась. − Думаю, вы захотите отдохнуть с дороги. После я буду рада показать вам наши сады и пляжи. Ужинаем в восемь. Дория, проводи гостей. Если вам что-то понадобится, что угодно, вызывайте прислугу. В этом доме есть все.

***

− По-моему, все прошло отлично, − подытожил Шин-О. Его комната была дальше по коридору, и больше здесь никто не жил, − папаша пускает тебе пыль в глаза и оценивает, но не сомневается в твоей личности. − А его племянника мы настроили против себя в первый же день, − заметил Дайкендзя, вытирая волосы полотенцем после душа. − Он сам себя настроил, − отмахнулся тот, − и черт с ним. Очаровательная компания здесь собралась: сплошь красивые женщины, даже в прислуге только они. Я немного поболтал с Дорией, той, что в красном платье, − их здесь четверо, все хорошенькие и юные. Плюс танцовщица с мужем, который изображает ветошь, плюс жена… теперь я точно знаю, что буду делать на пенсии. Только в моем раю будут сплошь красавцы-азиаты. Дайкендзя шлепнул его полотенцем по плечу. − Веди себя пристойно. Нас могут подслушивать. И ты забыл про капитана яхты. − Он не капитан − простая прислуга. Занимается всей физической работой, которую не могут выполнять девушки. Дедуля-то не любит конкурентов. − Завтра нужно будет сплавать в Нассау. Позвонить. Шин-О кивнул. Джениусу определенно будет интересно узнать, как их встретили. Возможно, к этому моменту они сумеют вытянуть что-нибудь из Белала. Остаток дня прошел замечательно. Хозяйка дома была заботлива и рассматривала Дайкендзя с любопытством, но без малейшей неприязни. Она с удовольствием брала его под руку во время прогулки и расспрашивала о работе. Дайкендзя вспоминал все, что услышал от Джениуса об океанологии, и Алазон поддерживала беседу с живейшим интересом. На Шин-О она больше не смотрела, предоставив его развлечение Лейле. Чем больше вопросов она задавала, тем больше напрягался Дайкендзя. Могла ли она быть подкована в этой теме? Заметила, что он рассказывает весьма поверхностные и всем известные вещи? Пытается раскрыть его? − Вы так интересно рассказываете, − нежно ворковала она, − прошу, поделитесь еще чем-нибудь. − А чем вы занимаетесь, миссис Веллер? − Зовите меня по имени, иначе я чувствую себя старой, − улыбнулась Алазон, − последние пару лет я веду довольно спокойную жизнь. Но до этого, когда мы с мужем путешествовали по Европе, я давала самые блистательные приемы. До Америки мы не добрались, иначе вы бы слышали о них. − А до брака с… отцом? − Я была дважды замужем. Жила во Франции и в Германии. − Вы увлекались океанологией раньше? − Нет, но теперь наверняка увлекусь. Шин-О подмигнул ему, глядя поверх ее головы, и повел глазами. Широко улыбнулся. До Дайкендзя вдруг дошло: красивая, молодая женщина, чье любимое «занятие» состоит в том, что она выходит замуж, заперта на острове с пожилым и больным мужем, его племянником и кучей других женщин, и, разумеется, скучает здесь. Неизвестно, как часто Белал отпускает ее в цивилизацию и отпускает ли вообще. А тут двое новых мужчин. Да она же просто пытается ему понравиться, поэтому задает бесконечные вопросы и изображает интерес! Шин-О вон сразу понял, а Дайкендзя… Черт бы побрал его наклонности. Почему он не мог родиться нормальным, способным поддаваться (ну хотя бы замечать!) женским чарам, а не быть таким холодным к ним? Или пусть бы уж его холодность распространялась и на мужчин тоже, и он не отмечал бы привлекательность чужих широких плеч и подтянутых задниц. Извращенец несчастный. Он привычно прогнал неприятные мысли из головы. Ему слишком много лет, чтобы считать влечение к мужчинам блажью, от которой можно избавиться. С появлением в его жизни Шин-О он почти принял свою суть и был довольно счастлив, кроме таких вот редких моментов, напоминающих о его отличии от других мужчин. Его предплечье слегка сжали. Алазон тактично вернула его к реальности. Дайкендзя улыбнулся ей и продолжил беседу. Вечером в их честь была устроена вечеринка в саду, более просторном, чем давешний. Освещенный множеством небольших фонарей, заставленный столиками с несколькими десятками блюд (как местными, экзотическими, так и традиционными из французской и немецкой кухни) и огромным выбором алкоголя, сад утопал в блеске и роскоши. С больших островов приплыли музыканты, развлекавшие их до глубокой ночи и игравшие как веселые джазовые мелодии, так и что-то буйное, страстное для танца Лейлы. Она оказалась невероятно гибкой и ловкой, а ее мастерство завораживало. После танца она переоделась и присоединилась к остальным. Полночи они болтали, пили, танцевали, и Шин-О шутил, что дам не хватает, кавалеры выстраиваются в очередь (служанки, понятное дело, были заняты работой) и скорее бы прибыла та гостья, о которой говорили. Лейла, разгоряченная шампанским, громко хохотала и твердила, что Шин-О оценит даму, ведь та весьма знаменита в богемных кругах Европы. Она тянула его танцевать, совершенно позабыв о муже, и оставляла в покое только тогда, когда ее чуть не силой утаскивал для танца Ланджил, ревнующий ко вниманию, захваченному Шин-О. Дайкендзя ясно представил, как Лейла этой же ночью проберется в чужую спальню, а Шин-О, распаленный алкоголем и отпустивший тормоза, и не подумает ей отказать. − Ужасно вульгарное поведение, − прошептала ему на ухо Алазон во время медленного танца, − мне жаль, что вы стали свидетелем подобной распущенности. − Она молода и жаждет развлечений, − Дайкендзя попытался скрыть эмоции, которые хозяйка дома так легко прочла по его лицу, − к тому же, богема располагает к более свободным нравам. − Именно поэтому они − всего лишь обслуга, развлекающая серьезных людей, занятых достойной деятельностью вроде науки или бизнеса. Кстати, если вы захотите уговорить Белала профинансировать какой-нибудь проект, то я готова оказать вам любую поддержку. Не сомневаюсь, это будет ценный вклад в науку. Она опустила голову ему на плечо. − Благодарю, но я приехал не за этим. Мне не нужны отцовские деньги, я уеду, как только решу один вопрос. − Как пожелаете, − ее голос стал холоднее на полтона. Даже если Лейла и приходила ночью − Дайкендзя этого так и не узнал. Шин-О, проводивший его до спальни, в ней и остался, изливая всю страсть на него одного. Доведенный до предела Дайкендзя старался стонать потише, кусал губы и уповал на плотность каменных стен, которые защитят их от чужих ушей. Плевать на то, что их могли заметить, плевать, что он холоден к женщинам, пока в его постели страстно изгибался Шин-О, с его шалыми голубыми глазами, Дайкендзя был счастлив. С Шин-О он никогда не был холодным. Как же сильно он любил этого безумца… Утром он ласково, но безжалостно отправил его досыпать в собственную спальню. Не стоит давать понять прислуге, что там никто не ночевал. Хотя зрелище возлюбленного, разметавшего золотую гриву волос по подушке, было великолепным, и им хотелось полюбоваться как можно дольше. Шин-О обозвал его бесчувственным самураем, поцеловал и, позевывая, ушел к себе. Дайкендзя блаженно вздохнул и принялся осматривать простыни и подушку. Собрал с них несколько светлых волос. Вот на таких мелочах люди обычно и прокалываются, и сколько раз они с партнером, уцепившись за сущую ерунду, распутывали такие гадючьи клубки! Хотя, местные служанки скорее решат, что он соблазнил хозяйку дома, ведь больше блондинок на острове не было.