Самозванец

Белал вызвал его к себе в кабинет после завтрака. − Вижу, ты не теряешь зря времени, − за показным радушием пряталась издевка, − завязываешь более тесные связи с новыми родственниками, развлекаешься… Дайкендзя облизал пересохшие губы. Глупец, он ведь чужую репутацию ставит под сомнение! Если все откроется, то не его, а Джениуса будут считать мужеложцем и извращенцем! Джениус. На этом острове он − Джениус. − Давно пора перейти к делу, − сухо ответил он, − я жду объяснений относительно попытки подставить меня и сделать должником. Смею заметить − я бы не взял твои деньги. Продал бы все имущество, взял кредит, просил бы помощи других родственников, но к тебе не обратился. Глаза Белала гневно сверкнули, но тут же погасли. − От меня уже очень давно никто ничего не смел требовать. Это… позабытое ощущение. Но ты в своем праве. Я рад, что ты приехал на остров, сын мой. Дайкендзя бы ответил на это ничего не значащей вежливостью. Джениус должен был испытать раздражение от того, что не получает ответ на важный для него вопрос. − Я жду. − На старости лет, чувствуя приближение смерти, человек невольно оглядывается назад, − начал Белал, − пытаясь оценить все свои поступки. Я не был хорошим человеком, но у меня есть шансы все исправить. Родная кровь − не вода, и ты, мой дорогой сын, можешь стать наследником моего состояния. Кто-то должен позаботиться о нем, когда меня не станет. − У тебя есть наследники − Ланджил и Алазон. − У моей прекрасной королевы, − хмыкнул Белал, − были супруги до меня и будут после. − Какое это имеет значение? − В ее случае − большое. − Так сделай ей ребенка, если тебе нужен сын. Белал поморщился. − Мы женаты семь лет, а наследника все нет. Я даже подумывал… впрочем, это неважно. У меня уже есть сын, и весьма достойный. Дайкендзя откинулся на спинку стула и взглянул в окно. Океан успокаивающе шумел и манил искупаться. Пышная зелень под окном и влажный воздух только усиливали это желание. В Калифорнии сейчас солнце уже выжгло траву до желтизны и превратило землю в спекшуюся корку. Автомобильный смог оседал на рубашках и платьях, смешиваясь с потом, заставляя калифорнийцев страдать от жары и мешая дышать. − А Ланджил? В нем кровь Веллеров, он − родной сын тети Инге и твой усыновленный племянник. − Мальчишка слаб и избалован. Я знаю, что ты сейчас скажешь, но он был таким и до меня. Деньги лишь выявили его суть. Они портят людей, у которых нет ничего в жизни, кроме развлечений. Заставляют деградировать. Настоящий Веллер должен заниматься стоящим делом, добиться успеха самостоятельно, проявить силу воли. Ланджил же − глупый мальчишка, за которым требуется надзор. Он растратит все мои миллионы на излишества, и от них не останется и следа. Я с куда большим удовольствием вложу их в тебя. Хочешь, я проспонсирую какое-нибудь дорогостоящее исследование океана? Ты будешь его вести. Наберешь людей, закупишь лучшее оборудование, продвинешь науку вперед и оставишь значительный след в истории. Дайкендзя не ответил, размышляя. Для Джениуса, живущего океанологией, это должно было стать крайне соблазнительным предложением. А может, единственным уникальным шансом за всю жизнь. Согласиться на него? Возможно, он мечтал об этом, и именно денег ему и не хватало? А тут расщедрившийся отец… или это − очередные сети для гордого отпрыска, чтобы знал свое место и, увлекшись идеей, не смог отказаться, когда Белал потребует, как это называл Джениус, «скулить и прыгать за подачку»? В любом случае, он не имел права решать. − Я подумаю над этим. − Подумай, − легко согласился Белал, − и не торопись с ответом. Можешь гостить у меня, сколько пожелаешь. − Ты снова уводишь разговор в сторону. Зачем ты притащил меня сюда? − Я хотел увидеть своего сына. − И все? − И все. Дайкендзя покачал головой. − Ты лжешь. Я знаю, какую сумму ты перевел начальнику моей лаборатории. Белал рассмеялся. − А тебя непросто сбить с толку. Весь в меня. У меня действительно есть иные мотивы, но пока о них рано говорить. Я хочу дождаться важного гостя, он прибудет через пару дней. И тогда ты все узнаешь. − Это − та женщина, о которой ты упоминал? − Нет, она прибудет для развлечения, как Антуан с Лейлой. Кстати, хочешь, он нарисует твой портрет, пока ты здесь? − Нет, − Дайкендзя вздрогнул. Повезло еще, что на острове нет никого, кто умел бы обращаться с фотографическим оборудованием. И что у Белала нет карточек сына. − Так кто этот важный гость? − переспросил он. − Не сомневаюсь, он тебя заинтересует, − усмехнулся «отец», − пусть это будет сюрпризом. А сейчас извини, я устал и хочу полежать. Увидимся за ужином. Предлагаю тебе пока сплавать на яхте к коралловому рифу − там водится много разной живности. Ланджил знает это место, а вам с коллегой будет интересно понырять. Дайкендзя с досадой подумал, что его вновь водят за нос, но океанологическую легенду нужно было подтверждать. Похоже, из Белала ничего не вытянешь. Стоит расспросить других обитателей острова. − Заманчивая идея, но прежде я хотел бы отправиться в город. Хочу осмотреть пару мест, раз уж я на Багамах. − Дакаскос отвезет вас и подождет сколько нужно. Наслаждайся отдыхом, сын мой.

***

− Несомненно, он хочет посадить меня на крючок, − голос Джениуса, даже сквозь шум и треск не лучшей телефонной связи, был мрачен, − я бы многое отдал за возможность организовать и вести собственное исследование, но отец − последний из спонсоров, к кому бы я обратился. Вы правильно сочли, что он может в любой момент «передумать» или выдвинуть свои условия, чтобы посмотреть, что я буду делать. − И что мне отвечать? − Что пока думаете. Посмотрим, что это за «важное дело», в которое он хочет меня вовлечь. − У вас точно нет никаких мыслей о «важном госте»? − Нет, − в голосе Джениуса зазвучало удивление, − мама туда не едет, я уточнял. Отчим тоже, сестер и братьев у меня нет. Никого из Веллеров, кроме Ланджила, я почти не знаю, для меня они не важны. По-моему, отец просто развлекается, наблюдая ваше нетерпение. Подождите три-пять дней, а потом ставьте вопрос ребром. Если откажется говорить − отрекайтесь от наследства, спонсорства и прочих предложений, и улетайте. − Но как же наше расследование? − Судя по тому, что я услышал, отцу просто нужен был сам факт того, что он заставил меня подчиниться и прилететь к нему на поклон, − Джениус явно рассердился, − надеюсь, он удовлетворится этим и отстанет. Наследника ему, видите ли, не хватает. К черту его деньги, пусть забирает их с собой в могилу! Я не стану тратить ни свое, ни ваше время для того, чтобы его развлекать. Пять дней − и возвращайтесь в Лос-Анжелес. Насчет оплаты ваших услуг не волнуйтесь. − Я позвоню перед отлетом. − Договорились. Спасибо за вашу работу. − И за ваше терпение. До связи.

***

Остаток дня они провели на рифе, в компании Ланджила, Лейлы и Антуана. Алазон отказалась плыть с ними, сказав, что ее кожа не выдержит несколько часов открытого палящего солнца. − Ну и хорошо, что не согласилась, − безмятежно улыбнулась Лейла, − весь отдых бы испортила своими неодобрительными взглядами. То ей солнце слишком жаркое, то мой купальник слишком короткий. Длина ее шортиков действительно была на грани приличия. Хорошо еще, что тут не было полицейского с линейкой. Впрочем, Ланджил пошел еще дальше, загорая полуголым и ничуть этого не смущаясь. − Демонстрировать тело − занятие для молодежи, − ехидно заметил он, откровенно разглядывая закрытый купальный костюм Дайкендзя, − старикам лучше не позориться. Тот равнодушно пожал плечами. Глупые издевки его не задевали. Фигура у него была достаточно спортивная и подтянутая, и стыдиться было нечего. А как замечательно выглядел в обтягивающем трико Шин-О… − Давай-ка покажи, способна ли молодежь хоть на что-то, кроме работы языком, − фыркнул Шин-О, − ныряй, болтун! Он подошел к открытому бортику, бросил лукавый взгляд на Дайкендзя и рыбкой вошел в воду. Лейла и Антуан захлопали, а Ланджил, тут же забыв о «главном враге», бросился доказывать, что ныряет не хуже. Дакаскос расставил закуски, оставил несколько бутылей в ведре со льдом и скрылся в рубке. Лейла закинула в рот кусочек маринованного кальмара и приобняла мужа. Тот накрыл ее руку своей. − У вас очень интересное лицо, − сказал Антуан, разглядывая Дайкендзя, − ваша мать − китаянка? − Японка. − Удивительно. Если бы мне не сказали, я бы решил, что в вас от силы четверть азиатской крови: миндалевидный разрез глаз неявный, только если приглядываться, кожа без желтизны, рост и телосложение больше европейское. Видимо, кровь вашего отца очень сильна. − Своеобразный комплимент, − сухо ответил тот, напрягаясь. Антуан попал в точку: полукровкой была именно его мать, а в нем самом японской крови было еще меньше, в отличие от Джениуса, которого можно было принять и за чистокровного японца. Сообразит ли этот тихий художник поделиться своими выводами с Белалом? Или уже поделился? Его раскрыли или еще нет? − Простите, − пробормотал Антуан, − я просто… очень хотел бы вас нарисовать. Такие необычные черты лица… − Благодарю, не стоит. Я здесь по делу. А вы давно гостите в Лазурной лагуне? Оба молодых человека внезапно помрачнели. Лейла перевела взгляд на Ланджила и Шин-О, ныряющих возле рифа. − Мы здесь довольно долго. Это ведь здорово − когда твой лучший друг − наследник многомиллионного состояния, а его дядя разрешает жить на своем личном острове? − Если только вы этого хотите, − негромко ответил Дайкендзя, приглядываясь к ним. − Мы этого хотим. Радость в ее голосе была наигранной. Но почему? Если парочке здесь наскучило, что, собственно, мешает им уехать? «Важное дело»? − Пора искупаться, − решила Лейла, аккуратно спускаясь по лесенке в воду, − идемте, за яхтой присмотрит Дакаскос. Антуан смущенно улыбнулся и последовал за ней. Дайкендзя погрузился в теплую, прозрачную воду, размышляя об услышанном. Могли ли Лейлу удерживать здесь шантажом, в результате истории, подобной случившейся с Джениусом? И если да, то кто делал это − богатый старик, жена, которого не могла родить ему сына, или избалованный племянник, уверенный, что за деньги можно купить все?

***

Вернувшись вечером в замок, они узнали о прибытии еще троих гостей, очевидно, недостаточно важных, чтобы Белал послал за ними личную яхту и капитана. − Это − мой старый партнер по бизнесу, Штоффель Шпицберг, − представил его Белал, − и его секретарь Рейвен. − Ну, не такой уж и старый, − добродушно рассмеялся плотный, бородатый мужчина и энергично пожал Дайкендзя руку, − а вы, значит, родной сын моего друга? Чувствуется веллеровская порода, несомненно. Дайкендзя вежливо улыбнулся. Шин-О не удержался от смешка. − И в чем это, интересно, − пробурчал Ланджил, − да я больше похож на дядю, чем этот узкоглазый! Шин-О повернулся к нему, но прежде, чем он что-то сказал, Белал с силой потрепал Ланджила по голове. − Молодежь нынче не любит скрывать своих чувств, − улыбнулся он, − иногда это бывает не к месту. − Это точно! − подхватил Штоффель. − Воспитание наших детей − вот что главное, то, о чем мы не должны забывать, иначе результаты будут просто ужасными! Ланджил засопел, но промолчал и метнул на Дайкендзя раздраженный взгляд. − То есть ты хочешь сказать, что мой племянник − невоспитан и ужасен? − осведомился Белал. − Нет, нет, конечно же, я говорил не о нем… у тебя замечательные дети, что сын, что племянник… Секретарь Штоффеля молчал, не вступая в разговоры, но при этом внимательно разглядывал всех, сидящих за столом. На Алазон его взгляд задержался. − А кто же наша очаровательная гостья? − спросил Шин-О. − Ваша супруга? − Нет, что вы, я никогда раньше ее не видел! − Видели, Штоффель Шпицберг, − неожиданно зло сказала позабытая и молчаливая женщина, − и слышали обо мне. Я − Флурин Гилбит. Взгляд Рейвена тут же переместился на нее. Он нахмурился. Штоффель опешил, затем попытался изобразить задумчивость. − Простите, не припоминаю. − Ничего, я напомню. Вы и ваш «друг» Белал… −…допустили ужасную несправедливость, − перебил ее хозяин острова, − которую я намерен исправить. В этот раз все будет сделано по совести, фрау Гилбит, не сомневайтесь. − И что же за несправедливость? − спросил Дайкендзя. − Это слишком серьезная тема для застолья. Мы обсудим ее в моем кабинете. Флурин Гилбит успокоилась так же внезапно, как разозлилась. Она была ровесницей Алазон, но выглядела в разы хуже, да и одета была в практичную одежду, прочную и дешевую. Вид у нее был измученный − синие тени под глазами, заострившиеся скулы на худом лице. Похоже, путешествие было для нее долгим и нелегким. Штоффель бросал на нее косые взгляды и вопросительные − на Белала, но тот их игнорировал. Тогда он просто сделал вид, что сидящей слева от него дамы не существует, сосредоточив внимание на Алазон. − О, дорогая, ты выглядишь еще прекраснее, чем раньше! Просто цветешь на этом острове! Алазон нежно улыбнулась и протянула ему руку для поцелуя. − Ты тоже выглядишь замечательно, Штоффель. Я всегда знала, что женщины хорошеют в покое, а мужчины − в борьбе. Как твой бизнес? − Не так успешно, как у твоего супруга, но он движется! Я решил начать одно шикарное дело, послушай, Белал, тебя несомненно оно заинтересует… − Не сейчас, − отмахнулся тот и усмехнулся, заметив, что Дайкендзя наблюдает за ними, − когда-то я увел мою супругу у моего друга. Хорошо, что он простил меня, верно? − Сердцу ведь не прикажешь, − криво улыбнулся Штоффель. − У нас не было ничего серьезного, − пожала плечами Алазон, − я бы не хотела становиться причиной раздора между друзьями. Шин-О и Дайкендзя переглянулись. − А компания собирается все более интересная, − хмыкнул Шин-О позже, когда они остались вдвоем, − бывший партнер по бизнесу мужа, возможно, бывший любовник блистательной Алазон… и, кажется, ему очень нужны деньги, раз он терпит такое обращение с собой. − И некая дама, прибывшая явно из Европы, которая имеет к ним счеты. Нужно узнать, чем она занимается и в чем там дело. Поговоришь с ней? − Обязательно. А ты говорил с папашей? − Вечером он меня к себе не допустил: обсуждал дела со Штоффелем и фрау Гилбит. Хм, что-то непохожи они на «важного гостя» и «женщину для развлечения». Я бы сказал, тут все наоборот. − Лейла с Антуаном, похоже, не в курсе белаловых планов: они здесь именно для развлечения. И им нравится на острове, по крайней мере, на яхте и прошлым вечером они веселились совершенно искренне. Может, причина их недовольства не в том, что их удерживают, а в том, что их скоро попросят отсюда? Кстати, я видел, как эта троица вместе с Ланджилом только что отправилась на яхте, скорее всего в столицу, развлекаться по казино и клубам. Не сомневаюсь, что все это делается на папашины деньги. Ты уверен, что правильно понял реакцию Лейлы? Там не могло быть другой трактовки? Дайкендзя задумался. Пожал плечами. − Слишком мало информации. Но Алазон Лейла недолюбливает. − Неудивительно: та считает ее вульгарной девкой. Может, опасается, что муженек сделает танцовщице ребенка? Тогда той, кого попросят с острова, будет не Лейла. − Сомневаюсь, − покачал головой Дайкендзя, − Белал окружил себя целым цветником, но, похоже, только любоваться на них он и может. А вот с Ланджила станется. Может, этого Лейла и хочет? Безропотного мужа даже не придется прогонять, он все стерпит. А ребенок даст доступ к миллионам Веллеров. − Слишком много версий и ни одного подтверждения, − вздохнул Шин-О, − и у нас пять дней. Однако я хочу узнать, что тут происходит, прежде чем мы улетим. − Здесь так спокойно, − чуть улыбнулся Дайкендзя, − в крайнем случае, считай, что мы просто слетали в оплачиваемый отпуск. Почему бы не отдохнуть от внезапных трупов ради разнообразия?

***

На следующий день Белал собрал всех в саду, в ожидании последних гостей. Сам он постоянно поглядывал на океан, и, когда яхта приблизилась к острову, погнал служанок и племянника встречать их. − А ты сиди, отдыхай, сынок, − заметил он на предложение Дайкендзя присоединиться к встречающим, − расскажи лучше, как там твоя родня? Как Нанами? Дайкендзя потребовалось три секунды, чтобы вспомнить, что так зовут мать Джениуса, и еще три, чтобы начать заученную речь. − Замечательно. Они с отчимом… Ланджил, проходя мимо, «случайно» задел бедром легкий стул, на котором он сидел, и чуть не свалил. Мерзко ухмыльнулся в ответ на возмущенный взгляд. Его выходки начинали надоедать Дайкендзя. Взгляд Шин-О вообще красноречиво намекал, что вскоре кого-то побьют невзирая на положение на острове и шикарную задницу. Белал ничего не сказал на это, видимо, считая подобное хамство допустимым. Пришлось продолжать рассказ, иногда сбиваясь под пристальным взглядом. К счастью, долго говорить не пришлось. − Ах, какая чудесная компания здесь собралась! Как мило, что вы меня пригласили, мистер Веллер! − Ну что вы, мадам Грие, я так польщен, что вы согласились приехать и порадовать старика! Гости прибыли. Дайкендзя изумленно уставился на обещанную «роскошную женщину». «Мадам Грие» была рослой, крайне высокой, широкоплечей дамой в мехах и многочисленных украшениях. Короткие рыжие волосы были завиты по последней моде и прихвачены зеленой повязкой, на руках были длинные перчатки, а «лодочки» были сорок второго размера, не меньше. «Дама» шустро протиснулась к Белалу, протянула руку для поцелуя и осмотрелась, особо выделяя мужчин. − Как много красавцев! И какие разные! О, представьте же мне их поскорее! Голос соответствовал внешнему облику. Это несомненно был мужчина в женской одежде. Шин-О смотрел на диковинку с не меньшим удивлением, чем Дайкендзя. На лице Алазон застыло шокированное выражение. У Штоффеля и его секретаря отвисли челюсти. Флурин Гилбит бросила один равнодушный взгляд и отвернулась, погрузившись в свои размышления. Лейла кусала губы, чтобы не расхохотаться. Антуан отреагировал совершенно спокойно, видимо, привычный в творческой среде ко многому. Несколько пришибленный Ланджил тихо сел на свое место. − Мадам Грие − одна из самых известных травести-актеров в Европе, − представил «ее» Белал, наслаждаясь всеобщим замешательством. − Я видел несколько постановок с ее участием. Особенно меня тронула ваша роль Джульетты. − О, благодарю вас! А кто эти шикарные господа? − Моего племянника вы уже знаете. − При этих словах Ланджил попытался вжаться в стул и стать совсем незаметным. − А это − мой сын, Джениус, плод чудесного смешения немецких и японских кровей. Дайкендзя откашлялся и начал здороваться, не до конца уверенный, как следует обращаться к этому чуду: − Приветствую вас, мадам Гри… Закончить ему не дали, потому что травести всплеснул руками и бросился к нему. Дайкендзя выдернули из стула и стиснули в объятиях. − Ах, очаровательно, просто очаровательно! Японская кровь − это такой шарман! Какие чудесные у вас глаза, скулы, брови! А пальцы! Такие тонкие пальцы, такие изящные руки! Его отпустили только затем, чтобы вцепиться в его ладони. Дайкендзя невольно шарахнулся в сторону, но держала его мадам Грие весьма крепко и усиленно хлопала ресницами. − Одну минуту, − Шин-О уже стоял рядом и слегка сжал запястье разошедшегося актера, − японцы не любят, когда их трогают руками. Будьте добры отпустить. − А вы − японец? − улыбнулся тот. Голубоглазый и светловолосый Шин-О удивленно вскинул брови. − А что, похож? − Это − коллега моего сына, и он американец, − хмыкнул Белал. − Америка, о, как чудесно! Я так мечтаю там побывать! Шин-О стиснули не менее пылко, отпустили и огляделись в поисках следующей жертвы. Он ошалело потряс головой, а затем фыркнул и рассмеялся, оценив шутку. Дайкендзя закатил глаза. Белал весело поглядел на окружающих, выбирая, кого подставить под удар. Антуан поторопился спрятаться за Лейлу, та нахмурилась, упирая руки в талию, как бы показывая, что обнимать мужа будут только через ее труп. Штоффель метнул на Белала панический взгляд, чем определил свою участь. − А это − мой дорогой друг и бывший партнер по бизнесу… Дайкендзя краем глаза заметил какое-то движение и обернулся на последнего гостя. На фоне мадам Грие он как-то потерялся и, кажется, не стремился привлекать к себе внимание. Военная выправка, худощавая, но широкоплечая фигура, короткие каштановые волосы, приятное лицо. Дайкендзя уже видел его раньше. Пусть исчезли лохматые пряди, падающие на лоб, притворные суетливость и робость, которыми он подтверждал образ клерка, ошибиться было невозможно. Дайкендзя знал его настоящего совсем недолго, но запомнил на всю жизнь. Жизнь, которую этот человек держал в своих руках около получаса, показавшегося вечностью тому, кто каждую секунду ждал от него выстрела в голову. Дайкендзя невольно отступил назад, ища ладонь Шин-О для поддержки. Возлюбленный тихо охнул и судорожно дернул рукой, но кобура вместе с пистолетом лежали в сумке, в комнате. Позади все еще щебетал травести-актер, возмущенно ругался Штоффель, развлекался Белал, но все это больше не имело ни малейшего значения, отступая перед лицом страшной угрозы. В Лазурную лагуну прибыл международный террорист и безжалостный убийца, которого они знали и который знал их. Дайкендзя встретился взглядом с настороженными светло-карими глазами и ощутил, что проваливается в воспоминания, как в ледяной омут, с головой. − Вы − неплохой человек, Дайкендзя. У меня было совсем немного времени, чтобы вас изучить, но ваши ум, выдержка и нежная забота о возлюбленном, которую нельзя демонстрировать консервативному обществу, говорят сами за себя. Жаль, что мы познакомились в таких обстоятельствах. Дайкендзя вел машину под дулом пистолета. Мысль о том, чтобы попытаться этим воспользоваться мелькнула один раз и сгинула. Страх это был или голос разума, но он понимал, что с сидящим рядом человеком никакие фокусы не пройдут. Он успеет пристрелить его и перехватить руль. − Не знаю, можно ли счесть это знакомством. Вы − хороший актер. − Пришлось научиться. Они замолчали. Дайкендзя пытался понять, что в данной ситуации будет лучше: молчать, чтобы не раздражать убийцу (на его счету были уже два трупа, причем один был всего лишь свидетелем), или попытаться разговорить, заставить проявить человечность. Ведь не пристрелил же он их сразу, а предпочел взять заложника. Одного. Один пока живой пленник вместо двух остывающих тел на дороге. − Спасибо, что отпустили Шин-О. Я благодарен, что вы сохранили ему жизнь. Конрад Веллер вздохнул. − А себя вы уже считаете покойником? − Ненавижу самообман, − пробормотал Дайкендзя, − это так глупо… знаете, я очень сильно люблю Шин-О. Я бы хотел прожить с ним всю мою жизнь. Но постоянно лгу себе, что это неважно, что однажды он уйдет к женщине и это нормальное развитие событий. − Вы не доверяете ему? Или боитесь, что он сделает вам слишком больно? − голос убийцы прозвучал неожиданно мягко и понимающе. Дайкендзя даже осмелился повернуть голову в его сторону, но пистолет не опустился ни на дюйм. Конрад Веллер одним взглядом приказал ему смотреть на дорогу. − Я не знаю, как буду жить без него. − Возможно, вам и не придется. Дайкендзя сглотнул. Конечно, нет. Его пристрелят, выкинут из машины, а потом этот человек будет считать, что оказал ему милость, дав умереть в самый счастливый период жизни. − Вам не противно говорить о подобных противоестественных связях? − Вы − двое взрослых, дееспособных мужчин, и никто никого не принуждает. Почему я должен осуждать вашу любовь? − Но ведь это неправильно? Убийца издал горький смешок. − То, что я сделал там: устроил засаду, расчетливо пристрелил одного человека, и свернул шею второму, который узнал слишком много и не смог бы промолчать. Знаете, а ведь я верю, что это было правильно. И те, кто меня послали, тоже верят. Как, по-вашему, что лучше: мои правильные или ваши неправильные поступки? Дайкендзя стиснул руль. − Можете не отвечать. Чисто завершить операцию не получилось. Придется нашей организации взять на себя эти убийства. − Они − политические? − Да. В первом случае. Валторана Бильфельд имел слишком большое влияние, и его действия навредили нам. Он коротко выдохнул. − Насколько же проще было убивать в армии. Там я защищал свою страну, детей и женщин. − Почему же ушли в вольные стрелки? − Пришлось. − Простите. Я не собирался лезть к вам в душу. − Я понимаю. Но вам лучше знать обо мне поменьше. Если бы мы встретились где-нибудь в баре, я бы, может, и рассказал вам. Вы умеете слушать. Я видел, как вы общались с вашим партнером. А где вы с ним познакомились? − На пляже. − Я предпочитаю знакомиться с интересными мужчинами по ночам. Дайкендзя задохнулся от изумления. − То есть вы тоже? − Ну, да. Таких, как мы, всегда было немного, но были. Во все времена, во всех странах, насколько бы нетерпимым ни было отношение окружающих. Хорошо было бы родиться в античные времена в Греции, вы так не думаете? Воспевать красоту мужского тела и состязаться обнаженными на первых Олимпийских играх. Это было безумием, но Дайкендзя невольно улыбнулся. − Меня не устраивает тогдашний уровень развития медицины. Не хочу умереть в тридцать-сорок лет. Он осекся. Сейчас ему двадцать девять, и до тридцати он может и не дожить. − Вы очень практичны. И у вас красивый голос. Слушать бы и слушать. Конрад Веллер замолчал. − Остановитесь вон там и выходите. Желудок Дайкендзя скрутило. Вот и все. Он едва не взмолился о продолжении пути. Пока он ведет − его не убьют. А теперь он больше не нужен. Он остановил машину и молча уставился на свои побелевшие пальцы, вцепившиеся в руль. − Выходите. Он не шевелился. Пистолет слегка ткнул его в плечо. − Выходите. − Я не могу, − выдавил он, − руки… не разжать. Конрад Веллер поочередно взял его запястья, нажал на какие-то точки, и пальцы расслабились. Открыл дверцу машины. Дайкендзя, чувствуя звон в ушах, вылез. Все. Сейчас. Господи, как страшно… − Дайкендзя. Он обернулся. Конрад Веллер убрал пистолет и пересел на водительское место. Его глаза больше не были профессионально-безжалостными. Они были человечными и сочувствующими. − Идите назад по дороге. Дойдете до гостиницы через пару часов. Все будет хорошо. Только постарайтесь забыть меня, как я забуду вас. Если мы еще раз встретимся, мне придется вас убить. Прощайте. Дайкендзя молча проводил уезжающую машину взглядом. На деревянных ногах зашагал в противоположную сторону. И лишь спустя время осознал, что до тридцати он, все-таки, доживет. Это произошло три года назад. Они с Шин-О тогда влезли в расследование и столкнулись с преступником, который оказался им не по зубам. Да что им, полиция так и не поймала его. Потом газеты писали о действиях боевика из австрийской радикальной группировки «Terra libertas», устранившего политического активиста и случайного свидетеля. Такого должно было ловить правительство, а не два детектива из мелкого агентства. Дайкендзя тогда впервые видел Шин-О испуганным. Как же хорошо, что не его взяли в заложники. Обдумывая произошедшее, он пришел к выводу, что террорист колебался до самого конца, и любое активное противодействие привело бы к безжалостному устранению. Страх, почти парализовавший Дайкендзя, спас ему жизнь. Не зря же он является одним из основных инстинктов выживания. Вся ситуация могла закончиться плачевно для них с Шин-О, но им обоим повезло. Они пережили это и оставили ситуацию в прошлом. Мир огромен, но они столкнулись с тем, кого никак нельзя было встречать второй раз, на этом маленьком островке. −…и, конечно, я рад видеть в Лазурной лагуне моего племянника, Конрада Веллера. − Спасибо за приглашение, дядя, − спокойно ответил тот, − я как раз собирался отдохнуть от работы. − И Багамские острова − лучшее место для отдыха. Вижу, ты заинтересовался моим сыном? Это Джениус − мое дитя от первого брака. − Приятно познакомиться. Дайкендзя торопливо оглядел его. Оружия вроде бы нет. Но в чемодане − запросто. Кажется, устраивать бойню он не намерен − сел за стол, представляется другим гостям… Племянник?! Племянник Белала Веллера?! Кузен Джениуса? − Почему ты все еще стоишь, сын? Это все гости, больше не будет. Они тихо сели. Шин-О не сводил взгляда с Конрада Веллера. Дайкендзя судорожно соображал. Это − совпадение? Невозможно! Белал узнал, что они − самозванцы, и вызвал этого человека, чтобы тот убил их? Нет, не вяжется, откуда он мог узнать о том случае в гостинице, и что именно этот киллер их пощадил? Думай-думай-думай. Это все − грандиозная ловушка? Джениус предатель, то есть участник, он направил их сюда, обо всем зная, они с отцом действовали заодно, устроили спектакль с заказным расследованием, чтобы заманить их и… О боже, что за чушь, зачем? Куда проще аккуратно пристрелить их в Лос-Анжелесе или устроить несчастный случай, и никто никогда не свяжет это с тем давним делом. Белал − покровитель «Terra libertas» и племянник − его доверенный агент? Важный гость и дама для развлечения… сюрприз… Белал знает, он намекал и насмехался, все это − месть за то, что помешали сделать должником Джениуса… Нет, в этом же нет ни малейшего смысла! Он потер лицо ладонями. − Вы плохо себя чувствуете? − Миниатюрная служанка прикоснулась к его плечу. − Так побледнели. Я окончила курсы медсестер, могу я вам помочь? − Нет, я… простите, как вас зовут? − Эффи. − Я в порядке, Эффи. Просто не выспался. − Вам стоит отдохнуть в доме. Это похоже на солнечный удар. − Я в порядке. − Здесь очень жарко, а у вас темные волосы, − неожиданно обратился к нему Конрад, − вам бы стоило надеть шляпу. Смотрите, какую красоту продают на базарах Нассау. Тут он продемонстрировал точно такую же соломенную шляпу, как ту, что Дайкендзя оставил в комнате. − Ужасно и совершенно неизящно! − Возмутился травести-актер. − Вам она не идет, хоть вы и совершенно великолепный мужчина! − А мне нравится. − Рукодельное творение простонародья, − пренебрежительно бросил Белал. − Я довольно простой человек, − согласился Конрад, − Джениус, какое красивое имя. Чем вы занимаетесь? − Изучаю океаны, − напряженно ответил Дайкендзя. − Океаны людских пороков и грехопадений? − Нет, простые океаны. − Какое интересное занятие. У меня есть один знакомый детектив, который тоже любит интересные занятия. Но я не предполагал, что он еще и авантюрист. А вы как относитесь к авантюрам? − Замечательно, − зло влез Шин-О, − если никого не убивать, так вообще чудно! Дайкендзя толкнул его под столом. Он с ума сошел! − А чем вы занимаетесь, Конрад? − мягко спросила Алазон. − Служу своей стране, − хмыкнул тот, − по мере сил и возможностей. − Вы − государственный чиновник? − Что-то вроде того.

***

− Держи пистолет. Носи его под рубашкой, если этот гад к тебе приблизится, а меня рядом не будет − доставай и держи его на мушке. Целься в корпус. Попробует сократить дистанцию до полуметра − стреляй. − Шин-О, это смешно. Я не смогу выстрелить в человека, ты же знаешь, − Дайкендзя устало потер виски. − Жить захочешь − выстрелишь, − отрезал тот, также вооружаясь, − нужно сообщить в местную полицию как можно скорее. − И что ты им сообщишь? У нас нет никаких доказательств, а он − племянник хозяина дома. Настоящий, в отличие от меня. И он пока ничего не сделал. − Вот именно, что пока! − Давай уедем отсюда. Шин-О удивленно на него посмотрел, затем опустился на корточки перед плетеным креслом, в котором сидел Дайкендзя. − Допустим, мы уедем. А остальные? Кого он приехал убить? Флурин Гилбит, которая имеет что-то против его дяди? Его партнера по бизнесу? А может, самого дядю, который еще не факт, что дядя? И ты просто уплывешь, оставляя невинных людей на расправу? Дайкендзя молчал. Шин-О обескуражено провел рукой по волосам. − Здорово же он тебя запугал. − Это тебе не обыватель, разово преступивший закон. У этого человека − военное прошлое и преступное настоящее, он − хищник, лев, который разорвет нас в клочья, если мы попробуем охотиться за ним. Он умен, хороший актер и умеет устраивать смертельные засады. Ты не дождешься его промахов. − Значит, к черту все и пусть убивает кого хочет? Дайкендзя отвел взгляд. Эти люди на острове беззащитны и понятия не имеют об опасности. Женщины, старик и несколько молодых шалопаев, которые никого не смогут защитить. Они с Шин-О − единственные, кто знают и смогут хоть что-то сделать. Но этот человек… Если он посчитает их угрозой, то уничтожит. А как же другие люди: избалованный дурачок Ланджил, раскованная Лейла, красавица Алазон? Если Конрад Веллер перебьет всех и уплывет, как скоро кто-то вообще спохватится о них? − Я остаюсь, − решил Шин-О, − я не могу просто уйти и сделать вид, что ничего не было. Но я не стану принуждать тебя. Возвращайся в Америку. − Как ты останешься здесь без меня? В качестве кого? − Придумаю. Дайкендзя сжал подлокотники. Оставить его здесь одного, на острове с убийцей? Нет. Ни за что. Вдвоем у них есть хоть небольшое, но преимущество. Он глубоко вздохнул. Хватит трястись. Лучший способ борьбы со страхом − заняться делом. − Тогда я тоже остаюсь. Но нам нужно выработать стратегию поведения. Для начала я бы предложил разузнать побольше о целях его приезда и родственных связях. Действительно ли он − племянник Белала Веллера, или кто-то вроде нас? Шин-О одобрительно кивнул. − Еще стоит позвонить Джениусу и разузнать у него все, что он знает. И поскорее. Где там этот на все руки мастер и капитан? Отправляйся в Нассау, а я останусь и пригляжу за ситуацией. Дайкендзя молча кивнул, поцеловал его и поспешил отплыть, надеясь, что в его отсутствие не случится ничего страшного. Не станет же убийца сразу атаковать, ему тоже нужно обдумать ситуацию и подкорректировать планы, какими бы они ни были. Джениус, однако, знал немного. − Да, я слышал о нем, это сын дяди Данхири. Мы однажды разговаривали по телефону − он позвонил вместо дяди и поздравил нас с Рождеством. − Что вы о нем можете сказать? − А что можно сказать на основании формального разговора? Он вежливый, у него приятный голос. Мама хотела, чтобы мы завязали общение: дядя Данхири нам очень помог, когда отец сбежал − но это не было интересно ни мне, ни ему. − Вы знаете, как он выглядит? − Нет. − А еще что-нибудь о Конраде Веллере вы можете вспомнить? − Он, вроде, живет в Австрии, − неуверенно произнес тот, − или Германии… нет, из Германии они переехали. Дядя Данхири не родной брат отцу, а кузен, так что родственные связи между нами весьма слабые. Не волнуйтесь, меня он никогда не видел и раскрыть вас не сможет. Дайкендзя в этом сомневался, но пугать заказчика рассказом о настоящей личности его родственника не стал. У Джениуса и без того хватает проблем, чтобы втягивать его в эту историю. − Ничего, − мрачно рассказал он Шин-О по возвращении, − а у тебя как дела? − Мадам Грие подозрительного в нем не заметила, − Шин-О потер ребра, − они встретились на причале, у яхты, во время плавания он был вежлив и дружелюбен. Сейчас этот тип играет в карты на первом этаже вместе с хозяйкой дома, Штоффелем, его секретарем, Антуаном и Лейлой. Я немного послушал − ведет себя невозмутимо, рассказывает об Австрии. Думаешь, он − настоящий племянник? Дайкендзя нахмурился. − Я тоже рассказывал об океанологии. Подтверждает легенду, только и всего. Нужно узнать, видел ли кто-то настоящего Конрада Веллера, и менее чем десять лет назад. Лучше опросить родственников. − Я продолжу наблюдать за ним. − Будь осторожен. − Ты тоже. Белал вновь проводил какие-то медицинские процедуры, и Дайкендзя отправился искать Ланджила. Тот валялся на кушетке, на улице. Презрительно скривился при виде «кузена». − Выглядываешь, что бы спереть? − Нет, ищу тебя. Скажи, ты знаешь Конрада Веллера? − У тебя старческий маразм? Он прибыл на остров несколько часов назад и сидел с нами за столом. Шляпу тебе надеть предлагал. − Я не об этом. Ты видел его раньше? Ланджил поболтал ногой в воздухе. − А с чего это мне тебе отвечать? − А почему бы и не ответить? Я спрашиваю не номер твоего банковского счета. − Пфф! Ну, знаю я его, и что? − Когда вы виделись в последний раз до его приезда на остров? − А тебе-то зачем? Дайкендзя понял, что так ничего не добьется. − Ты знаешь, зачем отец вызвал меня сюда? − насмешливо спросил он. − А вдруг его позвали за тем же самым, а? Кажется, кое-кто скоро останется без наследства. − Только нищий вроде тебя может так думать, − огрызнулся Ланджил, садясь, − ну оставит вам дядя пару миллионов, я не обеднею! А Конраду вряд ли вообще что-то достанется! Семь лет назад он дяде сильно нахамил за одним семейным торжеством. Сейчас, небось, жалеет и рассчитывает на прощение, чтобы в завещание включили. − Нахамил? − изумился Дайкендзя. − Ага. Дядя тогда устроил роскошную вечеринку, не здесь, в Германии, и пригласил всех кровных родственников. Кроме тебя, − ввернул Ланджил и продолжил, − он предложил Конраду поработать в его бизнесе, с возможностью стать исполнительным директором, если проявит себя. А тот отказался, сказал, что любит свою работу, пусть она и не такая денежная. − А кем он работал? Ланджил поморщился. − Кем-то… охранником? Уборщиком? Я тогда перебрал чуток, плохо помню. Кажется, дядя посмеялся над ним и сказал, что уборщики что-то там тоже, сравнил, короче. Все смеялись. А Конрад тогда встал, подошел к дяде, рывком развернул его вместе со стулом, наклонился над ним и сказал, что если он сейчас свернет дяде шею, то никто не успеет его остановить, а деньги его не защитят, потому что не все в мире меряется деньгами. Он говорил так жестко и страшно, что все просто оцепенели. Вспыльчивый псих. Ничего не сделал, правда, и ушел вместе с отцом с банкета, но дядя потом долго проклинал его и своего кузена за их идеологические бзики. Семейное это у них. А сейчас-то, небось, передумал и приехал деньги клянчить! Вспыльчивый, гордый, помешанный на идеологии и готовый убивать за нее. Похоже, это и в самом деле был он − будущий боевик «Terra libertas». Просить о деньгах? Смешно, будучи профессиональным убийцей (пусть и с принципами), Конрад Веллер мог купаться в деньгах. Так зачем он прибыл на остров? Если подумать спокойно, то получается, что не за ними. А может, группировке все-таки нужны деньги, и Конрада отправили их добывать? К дяде он теплых чувств не питал. Его больно ущипнули за лодыжку. − Ты что делаешь?! − Нечего меня игнорировать! − насупился Ланджил. − Приперся поговорить, а сам застыл и пялишься в пустоту, будто не на кого больше смотреть! Конрад ему интересен, а я, значит, нет?! Ошарашенный Дайкендзя отодвинулся от него. − С чего мне тобой интересоваться? − А раньше интересовался! Знаешь, Джениус, ты так старательно меня не замечаешь, что это раздражает! Весь такой мягкий, податливый, да ты ли это вообще? Как ты мог так измениться? Дайкендзя напрягся. Он прокололся в чем-то? Но в чем? − Мы виделись последний раз десять лет назад. Было бы странно, останься я таким же. − Ты не хочешь вспоминать о том, что было, да? Или для тебя ничего не было, и ты все забыл?! Дайкендзя, нахмурившись, пытался сообразить, на что намекает раскрасневшийся и разозленный Ланджил. Что говорил Джениус? Они поссорились, потому что тот вел себя, как малолетний избалованный садист. Все. Ланджил, не дождавшись ответа, сплюнул и пообещал: − Я превращу твою жизнь здесь в ад. Может, это поможет вспомнить?

***

− Итак, он настоящий племянник? − Похоже на то. Вряд ли Белал забыл бы такое. Дайкендзя рассказал Шин-О, что узнал, умолчав о внезапной вспышке гнева Ланджила. − Но это не отменяет того, что он − террорист и убийца, − нахмурился тот, − я останусь ночью у тебя. − Сейчас это будет неуместно. − Не за этим. Ночь − лучшее время для атаки, и он наверняка использует его. Я буду тебя охранять. − Но кто сказал, что первыми жертвами станем мы? То есть, это вероятно, но что если он нападет на кого-то другого? − На острове семнадцать человек вместе с ним. Если он не нападет на нас, то шансы угадать жертву довольно низки. − Почему бы не понаблюдать за его комнатой? − Если он это заметит, то никуда не пойдет, − возразил Шин-О. − А разве мы не этого хотим? Чтобы он не причинил никому вреда? Шин-О подумал и покачал головой. − Я хочу поймать его с поличным, чтобы можно было оправдать самооборону и вызвать полицию… − …но кому-то придется умереть для этого. Шин-О помрачнел. − Ты прав. Будем следить за ним ночью. Я − под окном, ты из-за угла коридора. Если он хлопнет дверью, я услышу и прибегу к тебе. Не бойся, мы с ним справимся. Дайкендзя кивнул. У него не было такой уверенности, но она действовала ободряюще. На первую ночь слежки ничего не случилось, разве что под утро Дайкендзя задремал в кресле и проснулся от звука открывающейся двери и шагов в свою сторону. Он успел только встать, как Конрад Веллер завернул за угол и подошел к нему. − Доброе утро, − дружелюбно сказал он, − вы шли ко мне? − Нет, мимо, − Дайкендзя потряс затекшей рукой. Убийца окинул его внимательным взглядом и усмехнулся. − А я собираюсь на пляж, сто лет не купался. Присоединитесь? − Нет. − Тогда увидимся за завтраком. Дождавшись, пока он отойдет, Дайкендзя осторожно последовал за ним, но тот действительно спустился к пляжу и принялся купаться. День прошел спокойно. Конрад Веллер общался с обитателями острова, отдыхал и совершенно не обращал на них внимания. Каких-то подозрительных действий тоже замечено не было. − Если он ничего не сделал, это не значит, что не сделает, − решил Шин-О, − сегодня повторим. Отоспимся после обеда. Однако на вторую ночь их ждал полный провал. Дайкендзя в коридоре приметила любвеобильная мадам Грие и бросилась общаться, причем «ее» громкий голос разносился по всем коридорам. − Ах, ваши дивные пальцы! − Пожалуйста, не трогайте меня. − Но почему? Все японцы так холодны? − Соблюдайте приличия. − Какие могут быть приличия, когда сердце пылает и жаждет любви! − Да уберите же ваши руки! − не выдержал Дайкендзя, отталкивая разошедшегося актера. Удивленный Конрад Веллер вышел посмотреть, что происходит, и спросил, не нужна ли помощь. Голос его звучал участливо, но в глазах скакали смешинки. Дайкендзя торопливо откланялся и столкнулся со взбешенным Шин-О. − Что случилось, почему ты не на посту? − Мне пришлось уйти из-за мадам Грие. А ты? − Этот мерзавец заметил меня из окна, − с чувством выдал Шин-О, − и сообщил прислуге, что я валяюсь в кустах без сознания! Они прибежали все впятером, с носилками, еще и этого секретаря по дороге прихватили для помощи! − Он знает о слежке. Заметил. − Плевать! Пусть знает, сидит в норе и носа не высовывает! Завтра поменяемся, меня этому травести не смутить, а ты соврешь, что изучаешь редкие растения, если Конрад Веллер опять вызовет слуг. Назавтра, однако, в кустах к Дайкендзя прицепился Ланджил, требуя немедленно рассказать, что он тут вынюхивает или с кем встречается. Уж не с мачехой ли? Какой позор, приехать и соблазнять жену собственного отца! Орал он громко, так что из окон стали выглядывать люди, и не затыкался, пока раздраженный голос Алазон не сообщил, что она в собственной спальне, а усыновленный племянник − пьяный придурок и пусть немедленно прекращает шляться ночью по кустам. Дайкендзя остро захотелось влепить идиоту оплеуху. Конрад Веллер наслаждался представлением в первых рядах. Шин-О повезло не больше: к нему снова пришли служанки и окружили его лучшим обслуживанием из возможных, вот только уходить отказались, виновато сообщив, что хозяин дома велел обеспечить гостю, страдающему бессонницей, приятное времяпрепровождение. При этом сами они так безнадежно зевали, что сердце Шин-О не выдержало, и он ушел к себе в спальню. − Придется закончить со слежкой, − мрачно заметил Дайкендзя утром, − мало того, что на нас уже косятся, я сегодня имел неприятный разговор с "отцом". Ему кажется подозрительным наше поведение. Особенно твое. Если тут, не дай бог, что-нибудь пропадет, то мы влипнем. А ведь в замке много ценных картин и статуй. − Ты же не думаешь, что все это − череда неудачных совпадений? − спросил Шин-О, когда у него иссяк запас ругательств. − Не думаю. Ланджилу на мое «ночное свидание с Алазон» наверняка намекнул именно Конрад Веллер. − Чертов ублюдок! Нужно что-то придумать, пока он не воспользовался нашим отступлением и не сделал свой ход.