Самозванец

Флурин Гилбит отвела взгляд. − Я не понимаю, с чего вы взяли, что я могу вам помочь. − С того, что если вы не сделаете этого, убийца останется безнаказанной благодаря своим деньгам. Она вспыхнула. Подобрать ключ к этой женщине оказалось несложно − она дала достаточно информации о себе, чтобы понять, как до нее достучаться. Годы протестов против произвола богачей выработали у нее свои принципы и честь. − Не думайте, что я молчала из-за взятки, − жестко сказала она. − Нам и в голову такое не приходило, − правдоподобно солгал Шин-О. Эту версию они обсуждали и построили отдельный вариант диалога, если она окажется верной. − Я просто не сразу сообразила. Позавчера днем, до обеда, я поднималась в библиотеку, а мадам Алазон спускалась мне навстречу. Краем глаза я заметила, что у нее что-то зажато в руке, и тут она со мной заговорила. Это было очень неожиданно: за все время моего пребывания на острове она обращалась ко мне дважды, со словами приветствия и напоминанием, что я могу использовать служанок и не прибирать в комнате сама, − она поджала губы, − а тут завела светскую беседу посреди лестницы и была очень мила. Расспрашивала меня о планах на жизнь… и все это время держала руку за спиной, а когда мы разошлись − переместила ее вперед. Мне стало любопытно, и я тихонько прошла за ней. В руке у нее был маленький ключик, и она спрятала его под цветочный горшок в одном из коридоров. Потом, когда нашли бедняжку Эффи, я просто позабыла об этом. Но теперь, когда вы сказали мне… думаете, это был тот самый потерянный ключ от шкафа? Шин-О встрепенулся. − Можете показать нам это место? − Да, но… не лучше ли сообщить полиции? − Полиция уже здесь, − прозвучал приятный голос, от которого по спине Дайкендзя пробежали мурашки, − спасибо за проявленную гражданскую ответственность и помощь в расследовании. Конрад обаятельно улыбнулся им. Дайкендзя понял, что не может смотреть на него: его тело, все еще ощущавшее тепло от ласк Шин-О, отреагировало так, словно он не занимался сексом неделю. Наваждение какое-то. − Вовремя, − хмыкнул слегка помрачневший Шин-О, явно заметивший его реакцию, − у нас есть что тебе сообщить. И мы нашли отличного свидетеля. − Я еще не согласилась им быть. Конрад шагнул к ней и заговорил так проникновенно и мягко, что Дайкендзя пожалел об отсутствии крайне необходимого ему ведра с холодной водой: − Я понимаю ваши опасения, мадам, и гарантирую вам безопасность. Вы будете защищены и позволите свершиться правосудию. Если ключа там нет, то только ваши слова помогут добиться правды. Прошу вас, подумайте о Дории, Сангрии и Лазании − они ведь тоже много знают и могут стать свидетельницами обвинения. Не исключено, что убийца решит устранить их. Помогите нам их спасти. Флурин замерла, глядя мимо него. − Я… да. Вы правы. Я не подумала о бедных девочках. Я сделаю все, чтобы не позволить ей выйти сухой из воды. Она ведь такая же, как и ее муж. Я покажу место, пойдемте. Пока они шли в замок, Дайкендзя шепнул Конраду: − У меня тоже есть кое-что, что будет важным для расследования. У нас есть еще один свидетель, но я не могу понять, кто это. Он видел обеих женщин. Но у кого же могли быть ключи от всех дверей в этом доме? У Алазон? У Ланджила? У Дакаскоса? Ни один из них не подходил на роль тайного помощника. − Еще один? Где он находился, наблюдая одновременно за Флурин и Алазон? Дайкендзя вздрогнул. А и в самом деле − где? Угловой коридор… где он прятался, что они его не заметили? − В любом случае, − продолжил Конрад, − я рад, что вы помогаете следствию. Ваши действия оказались полезны, хоть и были крайне рискованными. Будьте осторожнее, иначе это может плохо для вас закончиться. − Пока я рядом, − парировал Шин-О, − с ним все будет в порядке. − Вы слишком любите играть с огнем. Вы оба. − А ты нет? Конрад не ответил. В саду, мимо которого они прошли, Шибуя Юури горячо уговаривал служанок помочь и рассказать, если они что-то знают. − Я сумею вас защитить, обещаю! − Господин детектив, мы… мы должны вам кое-что рассказать! − Дория, ты что? − С меня хватит! Если кто и сумеет нам помочь, так это детектив Юури! − Я согласна! Девочки, давайте покажем ему… Конрад улыбнулся, прислушиваясь. Служанки, явно ободренные, спешили помочь, чем могут. − Вот, это здесь. Маленький ключ действительно лежал под горшком. − Мадам Флурин, − сказал Конрад, не отрывая от него взгляда, − пожалуйста, идите к себе. Скажитесь больной и не выходите из комнаты. И никого к себе не пускайте, кроме нас троих и детектива Юури. А теперь покажите мне то, что собирались, Джениус.

***

Конрад потер краску и нахмурился. − Говорите, с утра ее не было? Дайкендзя покачал головой. − Меня напрягает, что кто-то здесь имеет ключи и шастает по чужим комнатам, − заметил Шин-О, − таким образом можно забрать или подложить что угодно. Кстати, Рейвен сознался в убийстве Белала? − Как и в убийстве Эффи, но его слова были признаны самооговором. Единственное, что он нормально описал − это мотивы его нападений на Дайкендзя. Рейвен поверил, что теперь, после смерти мужа, Алазон беззащитна, а мы все хотим выбить из нее деньги, и Дайкендзя − лидер нашей банды. Шин-О презрительно расхохотался. − Сказочка для идиотов. Где были его глаза? − Будьте вежливее, он скончался в больнице. Рейвен не знал вашего партнера, а на остальных Дайкендзя произвел впечатление скрытного и жесткого человека. − Ланджил проболтался? − приподнял брови тот. − Не только. Ваши публичные заявления тоже повлияли. − Получается, мы так и не знаем, кто убил Белала? − Разве не Алазон? − уточнил Шин-О. Дайкендзя слегка нахмурился. − Как-то не верится. Скажем, будь она высокой и крепкой, как Лейла, я бы поверил, что она может столкнуть мужа со скалы. Но Алазон слишком хрупка и мала для такого. − Ты видел, что она сделала с Эффи? − суховато спросил партнер. − Эффи была еще меньше, и она взбесила ее. Алазон − не дура, если нужно убить мужчину, то она не станет рисковать собой. Либо Рейвен не лгал… − Лгал, − качнул головой Конрад, все еще сидящий на корточках у стены, − она совсем задурила ему голову, и он пытался спасти Алазон изо всех сил. − …либо у нее есть еще сообщник. Или Белал упал с мыса случайно. Мы упускаем что-то важное, из-за чего не можем понять, кто его убил. Удобно свалить все на Алазон, но это не она. Конрад, что вы делаете? Тот ощупывал и тихонько простукивал стену, плавно продвигаясь к окну. Глухой звук вдруг поменялся, а Конрад ударил кулаком. Деревянная панель плавно повернулась, открывая пустоту за ней. − Тайный ход! − обалдел Шин-О. − Прямо к тебе в спальню! − Ключ был не нужен, − пояснил Конрад, вставая и заглядывая внутрь, − здесь есть небольшой коридор, можно посмотреть, куда он ведет. Но я думаю, он такой не один. Мне и раньше казалось, что в архитектуре этого замка есть странные решения, но если использовать их для прикрытия тайников и скрытых коридоров, то все встает на свои места. − Верно, − тихо ответил Дайкендзя, который наконец-то сложил в голове цельную картину произошедшего, − нам нужно найти ларец. Сейчас же. Конрад с Шин-О удивленно переглянулись. − Фальшивый ларец с сокровищами? Зачем? − Йозак сказал, что вы тоже дошли до этой мысли, как и мы. Сокровища − просто выдумка, и Белал знал это. Он обманул нас всех, подсунув разные подсказки и заставив их искать. Там ничего не будет. − Там будет то, что положит конец всей этой игре. Этим играм, вернее. Знаете, я рад, что я − не его сын, а самозванец. Джениус очень правильно держался от этого человека подальше. Его ведь даже не получится привлечь к суду за последствия… даже когда он соизволит выйти. Недоумение в глазах Шин-О сменилось пониманием, и он тихо присвистнул. Глаза Конрада потемнели. Он сжал кулаки. − В этот раз я все-таки начищу ему физиономию, даже если придется отсидеть за драку. И возраст его не спасет.

***

− Тааак, вот она, картина «Сердце розы» кисти Эсперади, оцените глубину идеи и небрежную элегантность мазков! − Йозак, не сейчас, − коротко попросил Конрад. − А что все такие сердитые? Ну, хорошо, хорошо. Отсчитываем сто шагов на север… очаровательная галерея, правда? Вот, это оно. Погреб. Нет, мы не ошиблись. Нам «вниз, до конца». Ларец оказался примерно таким, как его представлял Дайкендзя, и стоял на виду. Конрад снял крышку и заглянул внутрь. Вытащил из пустого ящика конверт. − Давайте выйдем наружу, здесь слишком темно для чтения. «Дорогой наследник, − гласило письмо с уже знакомым почерком, который Дайкендзя видел и на стене своей комнаты, и в записке с печеньем, − я рад, что ты оказался таким умным, целеустремленным и жадным. Интересно, успел ли ты убить кого-то из конкурентов ради этого ларца? Ведь он того стоит − немыслимые сокровища Энрико Альмодари, найдя которые можно стать богаче старого дурака, что-то там предлагающего в завещании. Нет? Маловато сокровищ? Не огорчайся, распей бутылочку из погреба, отметь победу. Кстати, за каждую разбитую взыщу по полной стоимости, так что не сильно буянь. Да, это была всего лишь милая шутка. Впрочем, результат стоит награды, каким бы он ни был. Принеси мне это письмо, и я перечислю тебе миллион на счет и повышу твою долю в завещании. О ужас, как же я сделаю это, если мертв? Ты упустил миллион! Надо было быстрее шевелиться, быстрее! Ладно, не бесись. Я готов воскреснуть, если ты принесешь письмо в обеденную комнату, положишь на стол и вслух скажешь: «Это была отличная шутка, Белал, но пора ее заканчивать. Появись!». И миллион твой! Кстати, если ты вдруг не Веллер (хотя тогда я буду крайне разочарован в своих сыне и племянниках) деньги все равно твои. Призрак». − Так это он пялился, как мы трахаемся, и марал стены? − хмыкнул Шин-О. − Он серьезно считает, что ему ничего за «милую шутку» не будет? − Он считает, что деньги его защитят, − с отвращением произнес Конрад, − повеселиться задумал. Доказать, что деньги сломают всех, вопрос только в цене. И как я не понял сразу, что это издевательство в его стиле? Эдакая месть, попытка унизить нас, высокоморальных и не желающих лизать ему задницу ради наследства. Ждал, что я забуду о принципах и перережу вам глотки за ларец с сокровищами. Старый мудак… − Самое неприятное, что он в чем-то оказался прав, − печально заметил Дайкендзя, − нет, я не о вас, не смотрите так. Но его «смерть» подтолкнула Алазон к действиям, как и Эффи. Заставила нас верить, что вы − убийца, и это едва не привело к трагедии. Он замер. Шумно выдохнул, не веря, что не додумался до этого раньше. − Они ведь знали, что он жив! − Кто? − Служанки! Чем Белал все это время питался? Если бы еда исчезала с кухни, они бы заметили и сообщили об этом, но они молчали. И в чем они недавно признавались детективу Юури? − Кстати, нужно показать ему письмо и ларец, − твердо сказал Конрад, − идемте. − Подожди, давай вначале найдем Белала и выясним, что он видел, − вмешался Шин-О, − идем в обеденную комнату. − Господа! Господин полицейский! Скорее сюда! − к ним бежал Дакаскос с круглыми от ужаса глазами. − Х-х-хозяина нашли! Конрад жестко усмехнулся. − Не дождался публичных призывов и вылез? Отлично, теперь он ответит за все. − Не горячитесь, − Дайкендзя положил руку на его напряженное плечо, призывая к спокойствию, − пожалуйста, держите себя в руках. Шин-О равнодушно отвернулся и пошел вперед, за Дакаскосом. Конрад удивленно взглянул на него, потом вопросительно − на Дайкендзя. Тот испытал приступ неловкости и торопливо убрал руку: это явно было неподобающим жестом, неприемлемым для собеседника, а он совсем потерял голову от этой проклятой сексуальной раскрепощенности, которую так воспевал Шин-О. Пусть он просто пытался успокоить, но теперь его прикосновения будут расцениваться иначе. Конрад взглянул в его виноватые глаза и перехватил его ладонь. Всего на несколько секунд сжал и провел большим пальцем по тыльной стороне, вызывая теплые мурашки под кожей. Улыбнулся и отпустил. Дайкендзя захлестнула волна сладости, а затем стыда и отвращения к себе. Что же он творит? Так нельзя, это непорядочно, причем не только по отношению к Шин-О, но и к Конраду тоже. Даже если тот просто хочет его. Быть использованным без шанса на что-то большее, быть второстепенным по важности, видеть, как тот, кто тебе нравится, с любовью смотрит на другого, а на тебя только с похотью − омерзительно. Дайкендзя не опустится до такого никогда. Нет. Эту ситуацию следовало решить как можно скорее.

***

Служанки всхлипывали, облепив Юури со всех сторон. Бедняга едва не дымился, но девушки категорически отказывались его отпускать. − Это не мыыыыыы! − Он нас застааааавил! − Простииииите! − Д-д-да, я… успокойтесь, прошу вас, я вам верю! − Мы просто принесли утром еду, как всегда, и все было в порядке! Мы не травили егооооо! Завидев Конрада, Юури с трудом вырвался из их рук и усадил служанок на диванчик. − Конрад, представляешь, мистер Белал все это время был жив и прятался в тайном убежище! А сегодня его убили снова! То есть, не снова, конечно… девушки проводили меня к нему, а там мы обнаружили труп! Пришлось вернуться. − Что?! Тайный ход им показала Дория, успокоившаяся чуть раньше своих подруг. Комната находилась под землей, но устроена была максимально комфортно. Посиневший Белал лежал на полу и, несомненно, умер недавно, не более чем пару часов назад. − Хозяин хотел понаблюдать за гостями, − рассказывала Дория, − как они поведут себя из-за его «смерти». Велел нам молчать об этом и рассказывать обо всем, что происходит. Он и сам выходил, по дому можно перемещаться незаметно, используя эти ходы, и много в каких портретах проделаны отверстия для глаз. Конрад осторожно шагнул к чашке чая, стоящей на подносе. − Я не вижу здесь чайника. Вы приносили чай по одной чашке? − Да, хозяин так требовал. − Кто знал, что Белал жив? − спросил Дайкендзя. − Только мы четверо. Дакаскос не знал, хозяин считал, что он не станет хранить его тайну, он не так дорожит этой работой, как мы. Когда Эффи умерла, хозяин хотел выйти, но потом сказал, что ему интересно, сумеете ли вы понять, кто убийца. Что он хочет еще подождать. − Так он видел, как его любовницу убивают, и не вмешался? − Шин-О передернуло. − Вот же ублюдок! − Он мог появиться и позже, когда Алазон прятала тело, − тихо сказал Дайкендзя. − Все равно, кем надо быть, чтобы продолжать свои игры после гибели Эффи и ребенка? Дория тихо всхлипнула. − Белалом Веллером, − коротко сказал Конрад, − яд был в чае, это − самый простой способ отравить человека. В полицейской лаборатории проверят, но я почти уверен. Осталось только понять, как он туда попал. Кто принес эту чашку? Дория задрожала. − Я, но это не я! Я клянусь вам… − Мы тебе верим, − обратился к ней Юури, до того молча осматривающий тело, − ты не могла отравить хозяина. Скажи, ты оставляла чашку без присмотра, прежде чем отнести ему? − Н-н-нет… − Точно? − Точно, − поникла она. − А кто-нибудь видел, как ты ее несла? − Да! − ожила Дория. − Мадам Флурин остановила меня и спросила, что за той дверью, мимо которой я прошла. Я чуть шею себе не свернула, пока пыталась понять, какую из дверей она имела в виду, и поднос чуть не уронила… но вы же не думаете… мадам Флурин − хороший человек, она добрая и… − …и очень жаждала справедливости, − закончил Шин-О, глядя на Дайкендзя, − а еще она вполне могла выследить кого-то из вас и узнать, что Белал жив. − Нужно ее найти. Простите, мы пойдем. − Подождите, вы не можете, − возразил Юури, − это дело полиции! Конрад… − Давайте отправимся на поиски вместе. Теперь-то Белал никуда не пропадет. В ее комнате Флурин Гилбит не было, как не было и в гостиных, библиотеке и на мысе. Но с него Дайкендзя сумел разглядеть ее, сидящую в открытой беседке вместе с Алазон. Когда они появились там, Алазон уже лежала на земле, скрючившись и прижав руки к животу. Конрад перевернул ее, взглянул в остекленевшие глаза и покачал головой. − Мы опоздали. Флурин Гилбит пила чай и смотрела на океан. − Зачем? − В отчаянии спросил Юури. − Мы бы посадили ее! − А она бы подкупила судью или прокурора, внесла бы огромный залог и вышла на свободу, как это уже сделала, − покачала головой та, − ей и ее мужу бы все сошло с рук из-за их денег. Вы − хороший человек, господин детектив, но явно не сталкивались с такими, как они. − Вы понимаете, что теперь будет? − спросил Дайкендзя. − Понимаю. Шин-О вдруг выбил у нее из рук чашку. Флурин дернулась, посмотрела на него и рассмеялась. − О, нет, в моей яда не было. Самоубийство не выход − это я поняла еще после смерти мужа. Я надеюсь на громкий процесс, такой, о котором будут говорить во всей Европе и в Америке, может быть. Пусть поймут, что еще не все в этом мире измеряется деньгами. Кто знает, может, это послужит примером другим. А эти двое уже никому не причинят вреда своими играми. Она перевела взгляд на Дайкендзя. − Я надеюсь, вы будете помнить об этом, когда унаследуете состояние своего отца. Дайкендзя вздрогнул. − А Ланджил? − А что Ланджил, − она удивилась, − он − избалованный мальчишка, бесполезно прожигающий свою жизнь, но этого недостаточно, чтобы заслужить смерть. Даже Штоффель ее не заслужил, как бы ни раздражал меня. Я вытащу на свет все его грязные делишки, а это порушит остатки его благополучия. Вы же не считаете меня сумасшедшей убийцей? − Нет. Прошу прощения. − Извинения приняты. Конрад вздохнул. − Я понимаю ваши мотивы, но закон есть закон. Он посмотрел на Юури. Тот молча кивнул и сокрушенно произнес: − Флурин Гилбит, вы арестованы за двойное убийство. Она кивнула и в последний раз оглянулась на океан.

***

Вечером Дайкендзя пришел к Конраду. В комнате был наведен армейский порядок, но сам хозяин встречал его полураздетым, в одних лишь летних брюках и босиком. Этому была причина − Конрад энергично вытирал мокрые волосы полотенцем, но Дайкендзя подумал, что, прими тот другого гостя, непременно бы оделся. − Юури получил благодарность от Багамской полиции, − сказал Конрад, − он долго отказывался, говорил, что не заслуживает этого, но, как ни крути, именно он нашел тело Белала и узнал, кто убийца. Дело Эффи тоже завершено. Хотите фигурировать в нем, как частный детектив, раскрывший его? − Не хочу. − А Шин-О? − Он тоже. Эффи ведь нашел Юури, пусть дело будет на его счету. Конрад кивнул, аккуратно сложил полотенце и повесил его на спинку стула. Расчесался гребешком. Дайкендзя молча разглядывал его. До чего же красивый и привлекательный мужчина… Гибкий, загорелый, сильный. Запретный плод. Нельзя. − Я хочу объясниться, − сказал Дайкендзя, опуская взгляд в пол и глядя на его ноги, − я бы не стал обременять вас, и, возможно, я ошибся, додумал сам ваши реакции, потому что мне хотелось их видеть. Я надеюсь, вас не оскорбят мои желания, ведь тогда, в машине, вы сказали, что не имеете ничего против связей с мужчинами. Если же я ошибаюсь, то прошу простить и не сердиться за мои намеки… Конрад приблизился к нему и встал рядом. − Посмотрите на меня, − голос его звучал мягко, шелком и бархатом лаская все тело Дайкендзя. Тот покачал головой. Желанный мужчина был слишком близко, а искушение − слишком велико. Лучше смотреть на его ступни и не видеть всего остального. − Вы мне нравитесь, − продолжил он, − это необъяснимо, но с тех пор, как я перестал опасаться вас, вы нравитесь мне все больше и больше. У вас множество привлекательных черт, вы очень красивы и вы полностью подпадаете под мои вкусы в отношении мужчин. Это вызывает соответствующие реакции в моем теле… которые вы могли наблюдать… Он сбился, потому что Конрад присел на корточки и запрокинул голову, чтобы видеть его глаза. − Даже когда вы используете столь несексуальные формулировки, − Конрад улыбался, − вы все равно невероятно соблазнительны. И ваши желания полностью взаимны, как и ваша симпатия ко мне. Откровенно говоря, вы − первый человек за последние восемь лет, кого я мог бы назвать… ну, по-вашему, это будет «объект чувств». Дайкендзя сделал шаг назад и уперся спиной в стену. Ловушка захлопнулась моментально: Конрад распрямился, как сжатая пружина, встал перед ним и расположил ладони по обе стороны от его плеч. − Я думал о вас эти годы, − негромко сказал он, − я почти не знал вас и испытывал сожаление от невозможности узнать лучше. От того, что вы теперь вспоминаете меня разве что в ночных кошмарах, как безжалостного монстра. А потом мы встретились на этом острове, и я увидел не смутный образ, а живого человека из плоти и крови. Умного, недоверчивого, осторожного… хотя последнее теперь под сомнением. Кажется, вы любите авантюры и авантюристов. Дайкендзя вздохнул. − Иначе я не стал бы детективом. Мне нравилась спокойная жизнь, но в моем исполнении она превращалась в нечто застывшее и унылое. Мне всегда нужен был такой человек, который бы вытаскивал меня из этого болота и показывал мир вокруг. − А хотите, я покажу вам Европу? Я знаю множество отличных мест, что принесут новые впечатления. Они непременно вам понравятся. − Я не могу. Конрад, я не могу… − Уверены? Может, мне лучше спросить по-другому? Конрад медленно, не скрывая не единого движения, приблизил к нему лицо. Дайкендзя остановил его, положив ладони ему на плечи. Слишком близко… а кожа под пальцами такая теплая, упругая… а сами плечи твердые, жесткие, надежные. И тело жаждет податься вперед, обнять, прижаться, ощутить чужую тяжесть на себе… нет, нельзя этого допускать, он пришел объясниться, а не заниматься сексом, что бы там Шин-О ему ни разрешал. − Я могу ждать так очень долго, − доверительно сообщил Конрад, − пока вы не оттолкнете меня или не обнимете. − Вы не могли бы сами… то есть… отойти, конечно… Конрад тихо усмехнулся и поцеловал его. Обнял, отстранив от холодной стены. Дайкендзя успел подумать, что надо что-то делать с его привычкой отдавать инициативу, тем более что она становится чересчур очевидной для окружающих, а потом перестал думать вовсе. Целовать нового мужчину, этого мужчину, чувствовать жар его тела, руки на своей спине, его дыхание, шрамы под пальцами… Не видеть и не слышать ничего из-за одуряющего стука сердца и прилившей к паху крови, ощущать дрожь в коленях, которые так и норовят подогнуться или обхватить бедра Конрада, чтобы тот подхватил его, вжал в стену, сорвал с него одежду и… Дайкендзя оттолкнул его. − Хватит! Прошу вас… Конрад тяжело дышал. Карие глаза горели, как у хищника в саванне. − Вас возбуждают такие игры? Я не против, но мой самоконтроль имеет свои пределы. В отличие от Алазон, вы можете заставить меня потерять голову. Дайкендзя сглотнул. − Я пришел не за этим! Я хотел объяснить… я не могу так, это отвратительно в первую очередь по отношению к вам. Я люблю другого человека. − Но хотите меня. − Да. Конрад склонил голову набок, рассматривая его. − Но не значит ли это, что вас в нем что-то не устраивает? − Нет. Это − просто физиология. То есть… если бы я был свободен, вероятно, я мог бы полюбить вас, но сейчас − нет. Это невозможно. Он определенно сказал что-то не то, потому что Конрад резко прижал его к стене и принялся жарко целовать, попутно расстегивая на нем рубашку. − Перест… подожди… не… − Мне было гораздо проще считать, что вы просто хотите переспать со мной, − горячо и жестко прошептал Конрад ему на ухо, − чем знать, что мои чувства могут быть взаимны. Что же вы со мной делаете, Дайкендзя… − Я не… − Хотите, чтобы потом можно было свалить вину на меня? Хорошо, я сделаю все, что вы пожелаете и как пожелаете… Распаленный Дайкендзя не сразу понял смысл его слов, но когда до него дошло, он вырвался из рук Конрада. Тяжело дыша, отступил в середину комнаты. Дрожащими пальцами принялся застегивать рубашку. − Я не этого хочу! Я перестану уважать себя, если соглашусь на такое! Мы − не животные, и как бы нам ни хотелось, всегда есть что-то более важное, чем секс! Я не хотел провоцировать вас, я люблю Шин-О и не хочу ему изменять, и я не понимаю, почему меня так зациклило на вас! Вы, наверное, считаете меня распутником и бесчестным человеком, но я не хотел этого… Конрад глубоко вздохнул и прижался голой спиной к стене. Промолчал, ритмично дыша, явно используя какую-то дыхательную технику. Закрыл глаза, а когда вновь открыл их, страсть в них исчезла, сменившись привычным спокойствием. − Я все еще плохо вас знаю, но вы, несомненно, не такой. Вы просто запутались. − Да. Я не собирался зря распалять вас, я сам потерял голову. Простите меня. − Ну вот, вы снова смотрите в пол, − мягко заметил Конрад, − сколько же в вас подавленных желаний, которые вы так и не решились осуществить? Позвольте мне их исполнить. На любых условиях. − Не могу, − Дайкендзя поднял голову, − простите, но я не могу так. Шин-О… он для меня все. Он считает, что если мы переспим, то я успокоюсь и остыну к вам, но я вижу, как это ранит его гордость, как бы он ни пытался это скрыть. − А вы так не считаете? Он покачал головой. − Со мной такого раньше не было, я всегда был однолюбом. А любить двоих мужчин − для меня это слишком. Простите, что дал вам ложную надежду. Конрад шагнул к нему, но Дайкендзя тут же отступил, давая понять, что решение окончательное и прикоснуться к себе он не позволит. Тот успокаивающе поднял руки. − Это уже третье извинение за последние десять минут. Что ж, я не буду больше настаивать, раз для вас это неприемлемо, Дайкендзя. Но знаете что? В мире нет ничего постоянного, что не менялось бы со временем. Может быть, вам просто нужно разобраться в себе, и вы не хотите отпускать отжившие свое чувства. Я подожду. Если вы передумаете… через год, три, пять − найдите меня. И мы попробуем все сначала. Дайкендзя с мольбой посмотрел на него. − Не нужно! Забудьте меня, найдите кого-то, кого полюбите, и не ждите несбыточного! В своем сердце, в отличие от тела, я уверен. Конрад улыбнулся. − Я ведь говорил, что вы − первый, кого я полюбил за восемь лет? Чтобы разлюбить вас, мне понадобится не меньше времени, так что не стану и пытаться. Но, насколько я понял ваш характер, вы не приедете, даже если расстанетесь с партнером. Что ж, эта ваша стеснительность и высокоморальность мне тоже нравятся. Как и все в вас. Тогда мне придется самому навестить вас однажды. Что-что, а ждать я умею. Дайкендзя посмотрел на него и сокрушенно покачал головой. Он уже видел такое непрошибаемое упрямство у Шин-О. Что бы он сейчас ни сказал − не поможет. Сказать что-то неприятное, оскорбить? Нет, этот человек слишком умен, чтобы повестись на такую простенькую провокацию. Потребовать оставить его в покое и не приезжать? Но кто он такой, чтобы требовать, да еще и от человека, которому он сам обязан жизнью? Значит, остается только одно. Быть самим собой и проявить искренность. Он улыбнулся Конраду в ответ. − Я буду рад увидеть вас снова. Но не обещаю, что мое сердце будет свободно, сколько бы лет ни прошло. − Этого я не смею от вас требовать. Дайкендзя оправил одежду, попрощался и ушел.

***

Джениус осматривал остров с явным любопытством. К моменту его приезда Юури, Йозак, Штоффель, Антуан и Лейла уже уплыли. Служанки и Дакаскос остались, надеясь договориться с новым хозяином. Дайкендзя, Шин-О и Конрад встречали его на причале. − Как ваша нога? − Как новая, − ответил Джениус, пожимая руки всем по очереди, − здравствуйте, Конрад. Мы лично не встречались, но я слышал о вас много хорошего. Детективы рассказали, какую огромную роль вы сыграли в их расследовании. Спасибо вам огромное. − Я выполнял свой долг, − ответил тот, разглядывая его и Дайкендзя, − интересно. А вы ведь не так уж и похожи. − Разве? − Вы просто наблюдательны, − улыбнулся Дайкендзя, − однако меня никто так и не раскрыл, кроме Рейвена. Все на этом острове были слишком заняты собой и своими проблемами. − Да, проблем тут хватало, − хмыкнул Шин-О, − по сути мы провели несколько расследований, напрямую связанных с вашим делом, произвели отличное впечатление от вашего лица, открыли кучу тайн вашего нового замка, а Дайкендзя отстоял вашу долю наследства. На него несколько раз покушались вместо вас, пытались спровоцировать, выставить извращенцем, обдурить, но все это предназначалось вам. Я думаю, нам стоит пересмотреть ваш… − …счет в сторону увеличения, − закончил Джениус, иронично улыбаясь, − разумеется. Разберемся во всем, что вы сделали, и пересчитаем сумму. Не беспокойтесь об этом. Я теперь очень богатый человек… как ни странно это осознавать. − Вас теперь двое наследников, − заметил Конрад, − а состояние Белала огромно. − Я слышал, вы и дядя Данхири были упомянуты в завещании, − перебил его Джениус, − не сомневайтесь, вы получите свою долю. − Дело не в этом, − качнул головой Конрад, − а в вашем кузене, Ланджиле. Помнится, у вас были не лучшие отношения. Он − не сказать чтобы хороший человек, но и не плохой. Просто инфантильный фантазер с дурной головой. − Которому требуется, чтобы его направляли, − добавил Дайкендзя, − и он очень ждал вашего приезда. Прошу вас, присмотрите за ним. В одиночку он быстро покатится по наклонной, а обдурить его легче легкого. Ланджил долго не хотел верить, что его обманули, потом устроил скандал и объявил Дайкендзя бойкот. Пока Лейла с Антуаном оставались на острове, он еще хорохорился, но после их отъезда совсем сник и занимался исключительно опустошением бара. Правда, новость о приезде настоящего Джениуса его несколько взбодрила. Джениус слегка удивленно посмотрел на обоих, потом на Шин-О. − Он забавный, − усмехнулся тот, − будьте снисходительны. Работать этот ленивый обалдуй все равно не сможет и теперь будет зависеть от вас. − Я и не собирался его обижать. Прошло много лет с нашей последней встречи, думаю, теперь, когда он − взрослый человек, мы сможем наладить отношения… − Не сможем! Ты − предатель! Ланджил в яркой распахнутой на груди рубахе и широких пляжных штанах спустился к ним. Упер руки в бока и вздернул нос. Он был трезв, но это ничуть не помогало ему держать себя в руках: − Это − мой остров! Убирайся, трус! − Трус? − недоуменно переспросил Джениус. − И ты здравствуй, кузен. − Трус и обманщик! Я так ждал, что ты приедешь, а ты прислал вместо себя другого! − Ланджил обличающее ткнул пальцем в Дайкендзя. − Сам побоялся явиться! Дядя Белал оценил его, а не тебя, тебе он и доллара бы не оставил! Ты их не заслуживаешь! Предатель! Слабак! Ничтожный океанолог! Конрад вздохнул, Дайкендзя закатил глаза. − Ланджил, тебе ведь уже все по очереди объясняли, что юридически Джениус имеет право на половину наследства. Вам лучше договориться по-хорошему, иначе без наследства можешь остаться ты. − Нет! Примирение невозможно, я никогда его не прощу! Жалкий, гнусный… Джениус с интересом прослушал весь его монолог, а когда тот выдохся, пожал плечами и вдруг жестко сказал: − Так, а теперь закрыл рот. Вижу, ты совсем не изменился, дорогой кузен. Кудри отрастил, а вот мозги − нет. Вежливости тоже неплохо бы поучиться. Слабо я тебя в юности выдрал, нужно повторить, и не один раз. А теперь быстро вернулся в дом, сочинил извинение и подготовился к нашему долгому и плодотворному семейному сотрудничеству. Ланджил замолчал. Неверяще уставился на Джениуса, встретил неодобрительный взгляд и повелительный кивок на замок. Резко покраснел, просиял и рванул туда, по дороге шлепнувшись на четвереньки. − Выгонять я его, конечно, не стану, − сказал Джениус спокойно, − но и баловать паршивца тоже не намерен. Буду делать из него человека, если уж больше некому. − Ланджил будет просто счастлив. Ему требуется твердая рука, − фыркнул Шин-О. − Конрад, вы задержитесь на острове? Мне определенно понадобится ваша помощь. Честно говоря, я хочу проверить все эти тайные комнаты и коридоры. На сокровища не рассчитываю, но найти позабытый труп тоже совсем не хочется. А вы, господа? − Мы уедем сразу же, как уладим вопрос оплаты, − сказал Дайкендзя, слегка сжимая руку Шин-О, − мы и без того слишком долго здесь находимся. − А я задержусь, − согласился Конрад, обаятельно улыбаясь, − если вы не продадите остров, Джениус, то он может стать отличным местом для семейного отдыха… и новых встреч. Я бы с удовольствием прилетал сюда. Здесь со мной случилось не только плохое, но и хорошее. Дайкендзя опустил глаза, затем, спохватившись, запрокинул голову, рассматривая безоблачное и ярко-синее небо. Нет, жалеть о приезде сюда он не станет. Но и никогда не вернется, на что бы Конрад ни намекал. Он свой выбор сделал и менять не станет. − Тогда идемте в замок. Джениус и Конрад пошли чуть вперед, обсуждая стратегию поиска всех тайников. Шин-О приобнял Дайкендзя и кивнул в их сторону. − Точно нет? У тебя еще есть время до вечера. − Точно, − отвесил ему щелбан Дайкендзя, − дурачок ты мой. Как хорошо, что я полюбил тебя не за мозги, а то был бы страшно разочарован. − У меня множество других достоинств, − самодовольно ухмыльнулся тот, − ты просто не представляешь, как тебе со мной повезло! Дайкендзя рассмеялся. − У тебя будет целая жизнь, чтобы их мне продемонстрировать.