Самозванец

К вечеру у Рейвена начался жар. Рана воспалилась, и его состояние резко ухудшилось. − Его нужно доставить в больницу, − решил Конрад, − но перед этим мы проведем допрос и он подпишет признание. − Но он же ранен и плохо себя чувствует! − возразил Юури. − Даже если он убийца, мы не можем его мучить. − Поверь моему опыту, так будет лучше, − мягко заметил тот. − Разрешите мне присоединиться, − попросил Дайкендзя, − я должен задать пару вопросов, которые вам помогут. − Хорошо, но только без вашего друга! Вам нужно было сразу сообщить, что он − частный детектив, а не океанолог. Шин-О продемонстрировал лицензию, и пистолет ему вернули. Дайкендзя подтвердил, что он защищал его. Однако часть легенды пришлось раскрыть: Шин-О признался в том, что он «не коллега Джениуса, а нанятый им детектив» и прибыл на остров для охраны и расследования. В этот раз Шин-О подбирал слова аккуратно, чтобы потом его не обвиняли во лжи, но извиняться не стал. − Разве я сказал что-то, не соответствующее истине? − небрежно спросил он, когда они с Дайкендзя остались вдвоем. − Это было очень грубо с твоей стороны. − Значит, я грубиян, − легко согласился тот. Дайкендзя вздохнул. У бесконечной самоуверенности партнера были и неприятные проявления. Он часто смотрел на людей свысока и пренебрежительно относился к тем, кто не был ему интересен. − Ты перегнул палку. Твои слова попали по больному. Он молодой полицейский, ему и без того тяжело на этом острове, а ты ломаешь ему самооценку под корень. − От него не было никакой пользы. − Он нашел Эффи. И он помог в нашем плане. Шин-О фыркнул. − Да, примерно как то ведро с водой. Ты его использовал, и он тебе пригодился. А сейчас ты пытаешься наладить контакт, чтобы повлиять на него и ускорить расследование. Люблю, когда ты такой: смотреть, как ты манипулируешь людьми − одно удовольствие. Дайкендзя промолчал. Шин-О был прав и все еще в дурном настроении. В таком состоянии он становился довольно жесток к окружающим, а его колкости Дайкендзя становились столь же изощренными, как и его комплименты. Наверняка у него начали проявляться последствия драки, и это ухудшало ситуацию. − Сильно болит? − Терпимо. А как твое плечо? − Ничего особенного. Дайкендзя подошел к нему, взял его лицо в ладони, погладил и невесомо поцеловал. − Спасибо, что спас меня. Шин-О его обнял и зарылся лицом в волосы. − Завтра я сочиню оду твоей изобретательности и авантюризму, но сегодня нет настроения. Я хочу побыть один. − Конечно. Дайкендзя спустился вниз, поговорил с выбитым из колеи Штоффелем, выудив у него информацию о взаимоотношениях его секретаря с Алазон и заодно убедившись, что никаких записок Рейвен ей от него не носил, а только прикрывался этим для встреч. Очевидно, секретарь был долгое время молча влюблен в нее, и она это использовала. Плечо побаливало, но это было сущей ерундой по сравнению с падением с мыса. Дело хотелось закрыть поскорее. Бедняжка Эффи. Видимо, ей удавалось скрывать от Алазон свою беременность достаточно долго, а потом… что потом? Она ошиблась, проболталась, пришла требовать денег с хозяйки за отказ от наследства? Нужно было получить признания от Рейвена и найти доказательства вины Алазон, иначе она выкрутится. Дайкендзя пришел поговорить с Юури и Конрадом, а потом они отправились допрашивать раненого. − Как вы себя чувствуете? − Холодно, − пробормотал Рейвен, − воды. Лазания, оставленная с раненым, напоила его и встала в сторонке. Руки у нее дрожали. Юури откашлялся и взглянул на Конрада. Тот ободряюще кивнул ему, и молодой детектив начал допрос. Дайкендзя с невольной симпатией подумал, что это правильно: даже если ты используешь человека в своих целях, это не причина считать себя выше него, это причина взять на себя ответственность за сделанное. − Вы можете отвечать на вопросы? − А, гори оно все огнем… я отвечу. Этот командует, те гоняют… я устал. − Зачем вы напали на Джениуса? − Он − самозванец и пытался убить Алазон, − устало вздохнул Рейвен, − а этот тип − его союзник. Вы тоже с ними, детектив? − Что? О чем вы говорите? − изумился Юури. − Я не трогал ее и пальцем, − нахмурился Дайкендзя. − Вы охотитесь за деньгами Белала… заставляли ее переписать на вас наследство… купили… всю полицию, да? Конрад прикрыл глаза. − Вы ошиблись. − Да… когда сказал вам. Нужно было пойти к детективу Юури. − Что? Да что здесь происходит вообще?! Конрад? Дайкендзя почувствовал, как на него наваливается чудовищная тяжесть. Он сглупил, не подумал, как вся их деятельность будет выглядеть со стороны, высокомерно считая, что Рейвен не посмеет ничего сделать, кроме мелких пакостей, а в результате… Что он должен был подумать, когда понял, что у афериста-самозванца есть союзник в полиции и минимум трое мужчин (а то и четверо, если он догадался о Йозаке), подозрительно себя ведущих, сжимают круг вокруг вдовы миллионера и женщины, которую он любит? Конечно, он посчитал их бандитами и попытался защитить Алазон, как мог. Немного лжи с ее стороны (чья была идея откупиться от них дарственной, ее или его? Так или иначе, она провалилась, а Алазон наверняка обрисовала его сущим монстром, жадным до денег) и преданный рыцарь, обнаруживший, что Конрад заодно с Дайкендзя, теряет голову и решается на безумный поступок − толкает последнего с мыса. А потом… − Вы убили служанку? − спросил Дайкендзя. Рейвен закрыл глаза. − Да… я убил… − За что? − Эта дрянь позорила ее… спала с Белалом. Такое унижение для Алазон, терпеть это… Дайкендзя вспомнил, как Рейвен приходил во время поисков Эффи, как помрачнел, когда понял, что девушку не нашли… он уже тогда все понял, а сейчас ему терять больше нечего. − Алазон велела вам убить ее? − вмешался Юури, не дождавшись ответа. − Нет! Я сам решил… она не знала… − А Белала? − Что? − Вы убили мистера Белала? − Нет… то есть да, я убил, сбросил со скалы, и его утянуло под воду… идеальное место для того, чтобы человек исчез навсегда… Дайкендзя вздрогнул. Переглянулся с Конрадом. Рейвен цитировал его самого. Нет. Не он. − Почему? − Ненавидел его… он недостоин жить… − Как и Эффи? − тихо спросил Конрад. − Эффи… кто это? − Служанка, которую вы убили. − Я не… не понимаю, что вы хотите… воды… − Как вы убили ее? − спросил ожесточившийся Юури. На них двоих он не смотрел. − Убил… и засунул в шкаф. − Как? − Вы свернули ей шею, − «подсказал» Дайкендзя. − Да, да! Свернул шею и засунул в шкаф… Рейвен тяжело дышал. Юури закусил губу. − Это я… я все сделал, Алазон не знала… − Хватит! Мы должны дать ему отдохнуть. Они вышли из комнаты. − Он не убивал Эффи, как и те, кто непричастны к ее убийству, он не знает подробностей, − сказал Дайкендзя. − Насчет Белала я тоже начинаю сомневаться, − кивнул Конрад, − Юури, нам нужно поговорить. − Да, и сейчас же. Но не в коридоре. Молодой полицейский явно был зол. В пустой комнате он устроил допрос уже им, и Дайкендзя все ему рассказал и показал разрешение от Джениуса. Конрад виновато рассказал свою часть истории, умолчав о работе внедренного агента. Юури выглядел страшно разочарованным. − Понятно. Значит, на этом острове никто и не рассчитывал, что я найду убийцу. А единственную, кто искренне в меня верила, задушили и засунули в шкаф, − его голос дрожал от гнева и горя. − Юури, послушай… − Нет. Я долго тебя слушал, а теперь понимаю, что все твои слова были ложью. Ты − лжец, правильно было написано в той бумажке. Нет, вы все здесь − лжецы. И вы, Дайкендзя, и ваш друг, и Алазон. А честный человек сейчас умирает из-за вашего обмана. Ну почему он не пришел ко мне? Конрад дернулся, но промолчал. Дайкендзя опустил голову, сгорая от стыда и чувства вины. Юури был прав во всем: они заигрались и запутались во лжи и сами послужили причиной всех действий несчастного секретаря. Веры им больше нет. Однако это не решало главной проблемы. − Алазон убила Эффи, а не Рейвен. Он ее покрывает. Пытается спасти. Конрад кивнул. − Все улики указывают на нее. Но доказательств у нас нет. Надо везти ее в Нассау, вместе с ним и телом Эффи. Арестовать на время, пока мы их не найдем. Юури глубоко вздохнул, подавляя гнев. − Поклянись, что ты делаешь это не ради наследства. − Я клянусь, Юури! Оно мне не нужно, да и не достанется, равно как и Дайкендзя. Я хочу защитить людей на этом острове. Прости меня за ложь и недоверие, отныне я буду делиться с тобой всей информацией, что узнаю. Юури снова вздохнул, но уже с печалью. − Тогда я арестую ее. Но если я узнаю, что вы двое снова мне лжете − отправитесь в соседние камеры. Дайкендзя, вы с Шин-О не должны покидать остров в мое отсутствие, иначе я расценю это как бегство. Конрад, отправишься со мной в Нассау. У меня нет опыта допросов, но я надеюсь, что у тебя получится. Дайкендзя проследил за отплытием и вернулся к себе. У Шин-О горел свет и больше всего на свете ему хотелось прийти к нему, обнять и выговориться, рассказать, какую чудовищную ошибку они совершили, вообще ввязавшись в эту аферу с подменой. Но Шин-О редко просил не трогать его, и это всегда означало, что его самоконтроль на пределе и он опасался сорваться на любимого мужчину, потому и удалял его от себя. Дайкендзя молча прошел к себе. Мрачные мысли наедине с собой − смешное наказание за то, что он совершил, но хоть какое-то. Он это заслужил.

***

Утром они с Шин-О отправились обыскивать лесок. − Хорошая идея − заняться поисками сокровищ в отсутствие конкурентов, − заметил повеселевший партнер, − убийцы пойманы, а мы скоро уедем с острова, так что надо поторопиться. Не делай такое лицо. Твоей вины в произошедшем нет. Дайкендзя рассказал ему обо всем утром, и Шин-О больше часа на все лады убеждал его, что случившееся − трагическое стечение обстоятельств. Да и Рейвен − не невинный агнец, а несостоявшийся убийца, причем дважды. А еще он покрывает настоящую убийцу, а вот это уже серьезно. Как можно простить подобное зверство даже любимой женщине?! Насколько же наплевать ему на бедную Эффи и ее ребенка?! − Пойманы − не значит посажены, − возразил Дайкендзя, которого понемногу отпускало, − и не рассчитывай слишком сильно на нахождение ларца. Меньше будет разочарование, если не найдем. − Ничего, этот наш шпион-полицейский расколет Алазон. Учили же его устраивать допросы с пристрастием? Кто бы мог подумать: такая красавица и такая жестокость. Они помолчали. − Разве во внешности дело? − Но ведь и в ней тоже. Мы же не за внутренние качества хотим кого-то, а за внешние. Помнишь, как мы познакомились? Дайкендзя невольно улыбнулся. − Такое не забудешь. − Именно, − озорно взглянул на него Шин-О, − мы оба очень хотели друг друга и бросились в головокружительный роман. Это ведь нормально для мужчины, хотеть просто секса? Чтобы полюбить, нужно большее. Дайкендзя покосился на него. − Почему мы вообще говорим об этом? − Просто так. Просто так? Секунду, он что, видел… а не это ли было причиной его дурного настроения вчера? Нет, не может быть. У партнера было более чем достаточно поводов для огорчения и злости. − Смотри, я, кажется, нашел! Шин-О указал на знак, вырезанный в коре дерева. − Это анх, символ жизни, − узнал его Дайкендзя. − Похож на крест и явно указывает вниз. Давай покопаем под ним. − Нет, анх не нужно понимать так буквально. Но почему он… Дайкендзя нахмурился. Символ, вырезанный в коре? Но он не мог оставаться на этом уровне, если его вырезали много лет назад! Он был бы намного выше… − Смотри, здесь шкатулка! Мы нашли третью часть головоломки! Шин-О сиял. Дайкендзя грустно усмехнулся, догадываясь, что никаких сокровищ они не найдут. Какое же разочарование его ждет. Сам он отчего-то чувствовал облегчение. − «Вниз, до конца». Так, теперь у нас есть вот что: «Сердце розы, сто шагов на север, вниз до конца». Осталось найти только «сердце розы» и ларец наш! Дайкендзя молчал. Шин-О посмотрел на него, и его улыбка исчезла. Он поглядел на шкатулку. − Что-то тут не так, а? Почему эта и предыдущие подсказки не на испанском, а на английском языке? − Потому что нет никаких сокровищ. При жизни Альмодари этого участка дерева не существовало. Символ вырезали недавно. А последние подсказки разместили в спешке, возможно, чтобы проверить, заметим ли мы нестыковку или проглядим, охваченные золотой лихорадкой. − Так может, кто-то хочет сбить нас с пути? Веллер нас обскакал и… − Не думаю. Мадам Грие, − он слегка повысил голос, − Белал ведь показывал вам что-то, что можно назвать «сердцем розы», так? Думаю, это − одна из причин, по которой он вас пригласил. Йозак выглянул из-за дерева и шутливо поклонился. − Ой, вы меня заметили? − Было очевидно, что в свое отсутствие Конрад попросит вас приглядеть за нами. Так что насчет картины? Йозак кивнул. − Есть такая. Дождемся возвращения капитана и посмотрим. − Благодарю. Видишь? Все было спланировано, чтобы нас погонять. Пойдем, нам здесь больше делать нечего. Они вернулись в замок. − Думаешь, старик решил устроить проверку наследникам? − спросил разочарованный Шин-О. − Знаешь, из того, что я о нем понял, это была не проверка, а насмешка. Белал собрал на острове разных людей и заставил их плясать под свою дудку: столкнул Флурин и Штоффеля, нас с Ланджилом, Конрада и свою супругу… у Лейлы с Антуаном тоже что-то такое есть, я думаю. И заставил наследников искать несуществующие сокровища. Шин-О помотал головой. − Не понимаю я этого. В чем тут удовольствие? Он мог купить себе любые развлечения от хора венских мальчиков до борделя, а вместо этого наблюдал за склоками людей? − Есть то, что нельзя купить, ведь так? Джениус не зря говорил, что его отец не изменился, как был манипулятором, так и остался. Полагаю, с Алазон он тоже решил поиграть… но недооценил ее. Узнать бы, что в завещании… Шин-О хмыкнул. − Так за чем же дело стало? Обыщем его кабинет и посмотрим. Дайкендзя остановился. − Это − незаконное проникновение. − Когда Алазон вернется, у нас не будет такого шанса. Дайкендзя посмотрел в его лукавые глаза и вздохнул. − Провокатор. − Авантюрист. И мы друг другу идеально подходим. Дайкендзя смягчился. − Тогда поспешим. В кабинете Белала они были не первыми. Лейла и Антуан торопливо просматривали какие-то документы. Шин-О громко постучал в приоткрытую дверь. − Ничего, если мы присоединимся? Молодые люди подскочили. − Мы… не… Ланджил попросил нас кое-что найти! − соврала Лейла. − О! И что же? − Один документ, − она скрестила руки на груди, − а вы что здесь делаете? Вы не имеете права сюда приходить. − Это − кабинет моего отца, − заметил Дайкендзя. − И что? Да он нас знал больше, чем вас! Шин-О улыбнулся. − А нас послал Конрад Веллер. Как он и предполагал − вы здесь. Лейла побледнела. Антуан затрясся. Дайкендзя с интересом наблюдал. − Он вернулся? − Только что, − уверенно кивнул Шин-О, − и кое-что накопал интересного. Антуан, ты пойдешь первым. Джениус, последи, чтобы эта красавица не сбежала, пока ее супруга допрашивают. Остальные на острове еще не знали, что Дайкендзя − самозванец, а расследование было не окончено. − Вы не имеете права! − Конрад имеет, а мы ему просто помогаем. За ваши штучки вас давно пора арестовать. Он схватил художника за запястье. Лейла рванулась к ним, но Дайкендзя встал у нее на пути. − Антуан! Не говори им ничего, слышишь! Пропустите меня, я − его жена! − Я не могу больше, − всхлипнул Антуан, − не могу! Я признаюсь! Это все я виноват, я не справился с управлением! − Замолчи! Это я, слышите? Я сидела за рулем, а потом мы поменялись, он меня выгораживает! − Это была случайность! − Тихо! Шин-О слегка прикрикнул, и они замолчали. Когда он заговорил снова, его голос был мягким и доверительным. − Рассказывайте по порядку. Если это была случайность и вы не виноваты, то сможем договориться. Антуан вздрогнул. Лейла поежилась. − Конрад возьмет деньги? Белал говорил, что он полицейский с принципами. − Так и есть. Но он же не зверь. Рассказывайте. Дайкендзя едва не зааплодировал его таланту. Так ловко создать иллюзию осведомленности. Хорошо, все-таки, что Шин-О детектив, а не мошенник. Он вдруг вспомнил вчерашние события и помрачнел. Как бы не совершить непоправимого и здесь своей ложью. − Это было после одной вечеринки, в Австрии. Мы поехали кататься, − начал рассказ Антуан, − в машине Ланджила. Я только получил права, а этого бродягу не было видно в темноте… − Он сам к нам под машину бросился, − горячо сказала Лейла, − мы вызвали скорую, но он скончался. И началось разбирательство. Ланджил был пьян и спал на заднем сиденье, но из-за того, что он был с нами, пресса писала, что он − «очередной богатенький убийца, которому все сойдет с рук». Прокурор пытался заставить нас «признаться», что он был за рулем, но не могли же мы его оболгать! − Ланджил − хороший друг, − вздохнул Антуан, − очень хороший. − Самый лучший вообще-то! Но с чего это вас прорвало? Мы же договорились это больше не обсуждать! Ланджил стоял в дверях и недоуменно смотрел на них. − Все кончено, − сообщила Лейла, − теперь, когда Белал мертв, его племянник нас посадит. Он ведь за этим и приехал на остров. − Это Белал вам так сказал? − негромко спросил Дайкендзя. − Да. Они с Шин-О переглянулись. − Чем же закончилось расследование? − Ничем, − хмыкнул Ланджил, − дядя заплатил следователю, и дело развалили. Но мы решили уехать из Европы на время и пожить здесь. Дайкендзя удивленно приподнял брови. − Но зачем было платить, если ты не был за рулем? Ланджил помрачнел и отвел взгляд. − Говори. − Он хотел вначале просто немного изменить показания. Мол, я спал пьяный на вечеринке, а мои друзья угнали машину и сбили человека. Велел мне в суде говорить так, но я… отказался. И сказал правду. Они же мои друзья, я не мог их так подставить! Дядя был в ярости. Выгнал меня и пообещал лишить всех денег. Целых три дня пришлось провести в дешевой халупе с тараканами! − его передернуло от омерзения. − Ну, извини, − буркнула Лейла, − на большее у нас тогда денег не было. − Да ты герой, − посочувствовал ему Шин-О. − Да! Дядя ждал, что я приползу извиняться, и я бы извинился, мне несложно! Но еще я должен был пойти в полицию и изменить показания, а этого я бы не сделал. Ну, в общем… он потом сменил гнев на милость. Сказал, что во мне есть веллеровская порода и я не безнадежен. И забрал нас всех на остров. − Тогда что вы искали? − Дело, с показаниями свидетелей и всеми данными, − нехотя призналась Лейла, − мы были очень благодарны, здесь весело, роскошно, но полгода назад Антуану предложили поучаствовать в одной известной выставке во Франции, а мне − выступить с танцевальной программой. Белал сказал, что мы никуда не поедем. Что он купил нас. − Подождите, а почему я об этом не знаю? − возмутился Ланджил. − Вы же сказали, что просто передумали! Лейла слабо улыбнулась. − Потому что мы были нужны не ему, а тебе. Тебе было бы одиноко в Лазурной лагуне без нас, а Белал… он все же твой дядя. Он хотел, чтобы у тебя была комфортная и счастливая жизнь. − Вы должны были мне сказать, − угрюмо возразил Ланджил, − я бы поговорил с ним. − Мы спорили с ним, заявили, что он не может нас удерживать, и тогда… он показал нам папку и сказал, что дело легко запустить снова. А когда мы узнали, что его племянник − австрийский полицейский, нам все стало ясно. Мы… мы можем рассчитывать на его снисхождение? − Я дам ему денег! − уверенно заявил Ланджил. − И все будет хорошо! Джениус, ты поможешь его уломать, когда он вернется? − А разве он еще не здесь? Он же только что прибыл? − удивился Антуан. − Нет, яхты и Дакаскоса еще нет. Лейла вспыхнула и отвесила Шин-О пощечину. Тот, впрочем, не стал сопротивляться. − Вы обманули нас! − Есть немного, − признался он, − но я могу вас успокоить: Конраду Веллеру нет дела до вас, он расследует сейчас совсем другое. Сидите тихо, и о вас никто не вспомнит. − Это правда? − Хей, у нас тут два трупа и несколько убийц! Кому вы нужны вообще? Белал обманул вас, а его племянник не станет никого сажать по его указке. По лицу Антуана разлилось облегчение. Лейла слегка успокоилась. − Ланджил, − попросил Дайкендзя, − ты знаешь, где хранится завещание? − Ага. А что? − Нам нужно его посмотреть. − Хм, ты меня просишь, да? − его лицо стало самодовольным. − А встанешь на колени? − Кто-то хочет, чтобы его еще раз выпороли? − осведомился Дайкендзя. Глаза Ланджила заблестели. − Идемте, я покажу! Это в другом кабинете. Теперь я здесь хозяин, в конце концов! − Вот же… − выдохнул Дайкендзя, с досадой осознавая свой промах. Шин-О прыснул. − По-моему, он расценил это как взятку. Ну ничего, постегаешь его немного. − Немного ему не хватит, − уверенно заявила Лейла, ничуть не смущенная происходящим, − постарайтесь как следует. Антуан хихикнул. Папка с завещанием оказалась пуста. − Что за… − изумился Ланджил, − куда оно делось? − Когда ты видел его в последний раз? − За день до вашего приезда. Дайкендзя нахмурился. Алазон уничтожила его? Но тогда зачем было убивать Эффи? − У нотариуса ведь есть вторая копия? − Нет. Дядя не хотел этого. − А что было в завещании? − спросил Шин-О. − Ты его читал? − Я присутствовал, когда его составляли и подписывали, − кивнул озадаченный Ланджил. − И? − Ну, большая часть достается мне. Тетя имеет право вести мои дела, распоряжаться имуществом и получает выплаты, пока я жив. − А если ты умрешь? − Тогда она не получает ничего, все уходит в благотворительные фонды. Дайкендзя с удивлением подумал, что Белал позаботился о безопасности Ланджила, но не о своей собственной. «Вести дела» − это открывает огромные возможности, фактически, Алазон получила бы все, но с Ланджила ей пришлось бы сдувать пылинки. Почему же Белал не внес пункт о своей насильственной смерти? Неужели не понимал, что может случиться? − Еще кому-то что-то было обещано? − Да. Тебе, Джениус, миллион, твоей матери полмиллиона, дяде Данхири тоже миллион, Конраду сто тысяч с припиской «за буйный нрав, а мог бы получить больше», еще старым любовницам по сто-триста тысяч, каким-то друзьям и родственникам тоже по мелочи… − Эффи в завещании не было? − Неа. − А отдельного условия «родному сыну» или «другому ребенку», нет? − Нет. Шин-О озадаченно нахмурился. Дайкендзя судорожно соображал. Алазон не было смысла уничтожать завещание, даже напротив, она должна была беречь его, как зеницу ока. Если у Эффи не было доказательств того, что ее ребенок − от Белала, то она ничего бы не получила. Скорее всего, он собирался просто забрать ребенка после родов и заплатить ей, и она не рассчитывала на наследство. Но если доказательства были… Завещание. Он вспомнил клочок бумаги из камина. Неужели… А вот если завещание было уничтожено, то это могло изменить расклад в пользу Эффи. Расчетливая убийца не станет избивать свою жертву перед удушением. Запихнуть в шкаф, чтобы ночью оттащить и сбросить с мыса − да, избивать − незачем. А вот если она обнаружила пропажу завещания, а потом увидела, как его сжигают… немудрено, что Алазон пришла в ярость. Глупая девчонка, ну зачем она так поступила?! Неужели так хотела денег для ребенка?! Судя по помрачневшему взгляду Шин-О, он тоже понял это. − Наследники первой очереди, − тихо сказал он. − Да. Теперь наследство разделят в равных долях между Ланджилом, Алазон и Джениусом. Половина огромного состояния − достаточная причина для убийства. Как и одна треть. Им необходимо срочно найти доказательства вины Алазон, иначе их заказчик долго не проживет.

***

Яхта вернулась на следующее утро. Алазон молча прошла в свою комнату с каменным лицом. Трясущиеся служанки бросились работать в сад, надеясь, что их не вызовут. Дайкендзя наблюдал за всем этим и думал, что теперь их всех точно вышвырнут с острова. Или нет? Если Конрад и Юури сумели доказать, что Рейвен оболгал себя, то расследование продолжится, в каком бы бешенстве ни была хозяйка острова. Как бы не получить порцию яда в утренний кофе. Голоса в холле привлекли его внимание. Вообще-то он просто спускался по лестнице и собирался пройти мимо, но, услышав сдавленный голос юного детектива, замер на последнем пролете. Он не прятался, просто они не заметили его появления. −…он ведь прав, понимаешь? И это самое ужасное. − Это не так, Юури. − Я не собираюсь врать себе! Теперь я понимаю, почему ты не полагался на меня, Конрад. Я никогда не успеваю вовремя. На этом острове уже погибли трое… четверо, и я мог спасти всех, кроме мистера Белала, но не спас! Я бесполезен как полицейский. Я все время что-то упускаю. Я никого не могу защитить… Он закрыл лицо руками. Цифра царапнула разум Дайкендзя своей неправильностью. Четверо? Белал, Эффи, ее ребенок. Кто четвертый? Ясно. Рейвен скончался, видимо, так и не признавшись во лжи. Они в тупике. Все было напрасно. Сильно захотелось курить. Конрад положил руку Юури на плечо. − Иногда не получается спасти всех. − Но я стал полицейским, чтобы защищать людей. Если я этого не могу… − Можешь, Юури. Но не всегда все идет, как мы того хотим. Я пошел в полицию по тем же причинам и сейчас могу точно сказать − лучше пытаться и делать что можешь, чем не делать ничего. Юури вздрогнул и поднял голову. − Каждый спасенный тобой человек бесценен. Каждый пойманный тобою преступник − это десятки спасенных людей, которые с ним не столкнулись. Если ты отойдешь в сторону, то позволишь совершаться преступлениям. Ты правда хочешь этого? − Нет! Но я ведь… − Ты не бесполезен. Все приходит с опытом, а ты еще не набрался его. Но и не сможешь, если сейчас сдашься и уйдешь. Не сдавайся, Юури. Извлеки уроки из того, что происходит сейчас, и в будущем ты этого не допустишь. Тот глубоко вздохнул. − Ты прав. Я совсем отчаялся, так что забыл: убийца еще на острове. Я не могу уйти, не могу бросить людей в опасности! Я ведь стал полицейским для их защиты! Дайкендзя смотрел на Конрада, подбадривающего юного полицейского и чувствовал, как нарастает в нем восхищение этим человеком. Его слова звучали искренне, его забота была продиктована милосердием, что оставалось в нем всегда, и три года назад, при внедрении в «Terra libertas», − тоже. В нем было намешано много: сила и жесткость, ум и отличные манеры, таланты и доброе сердце. Дайкендзя смотрел на его руки, прикасающиеся к Юури, и хотел, чтобы они обнимали его. Бережно, заботливо, как это было тогда, когда его откачивали после утопления. Но и не только так… Конрад повернул голову и заметил его. В карих глазах мелькнуло смущение, и он улыбнулся. Его взгляд стал теплым, но несколько иным, чем когда он смотрел на Юури. Дайкендзя накрыло мягким жаром и удовольствием. Дыхание сбилось. Он имел достаточно любовного опыта, чтобы правильно читать такие взгляды. Их желания совпадали. Он постарался успокоиться, слегка кивнул Конраду и повернулся, чтобы тихо уйти. Жаль, как же жаль! Эти желания, эта симпатия не имели права на существование. Его сердце принадлежит другому, не менее желанному и самому дорогому человеку в жизни. А значит, ничего не будет. Не имеет права быть. Он поднялся на несколько ступенек, погруженный в свои мысли, и вдруг остановился, как вкопанный. Похолодел, не желая верить в то, что не услышал и не заметил его приближения. На верхнем пролете стоял Шин-О и, скрестив руки на груди, смотрел на него, пока сам Дайкендзя разглядывал Конрада. Вся его поза, неподвижная, застывшая, так и кричала о едва сдерживаемом гневе. И то, что партнер молчал, было особенно страшно − затихал Шин-О, как погода, только перед самыми яростными бурями. − Послушай, я не… − Не здесь. Больше он не сказал ничего и пошел обратно. Дайкендзя последовал за ним, судорожно подбирая и отбрасывая оправдания. Нет таких фраз, которые могли бы стать весомей взглядов и откровенного вожделения, которое он продемонстрировал, а Шин-О всегда знал, что оно важнее прочего. Он сам, в начале их романа, учился видеть истинные желания Дайкендзя за башней из слов и смущения, в которую тот от него прятался. И расшатывал, разбирал, рушил по камушку проклятую башню, заставляя его признавать и озвучивать их, в противном случае просто угадывая, и частенько оказывался прав. И как теперь доказать словами, что его желания неважны?! У его комнаты Шин-О остановился, поджидая, пока Дайкендзя достанет ключ и откроет ее. Лишь когда дверь была заперта изнутри, он заговорил. Спокойно, тихо и явно прилагая огромные усилия, чтобы не сорваться на скандал. − И чем же он лучше меня? − Ничем! Не говори так, прошу тебя. − Я видел, как ты на него смотришь. Не только сегодня. Думал, что показалось, но нет. Это что-то большее, чем похоть, так? − Ошибаешься. Он интересный человек, но это всего лишь симпатия, и он не сможет занять в моем сердце того же места, что и ты. «Не в этих обстоятельствах», − невольно подумал Дайкендзя, − «сейчас для меня нет никого важнее Шин-О, мне не нужен никто другой, так почему же я позволил себе такие мысли и желания? Почему возникло влечение, да еще так быстро, сильно, как накрывшая с головой волна. Я не хочу этого. Ненавижу терять контроль над собой». Голос Шин-О звучал небрежно. − Я тебе прискучил? Слишком обычно трахаемся, и тебя потянуло на острые ощущения? − Это мне говоришь ты? − возмутился Дайкендзя, − Разве похоже, что я недоволен в постели? Тот хмыкнул. − Значит, дело не в том «как», а в том «кто»? Позволь уточнить, ты еще меня любишь? Дайкендзя сжал зубы. − Люблю. Тебя и только тебя. Хотя за твое «еще» мне хочется влепить тебе оплеуху. А потом поцеловать, привязать к этой кровати и отодрать так, чтобы в твоей голове больше никогда не появлялись подобные… Близкий звук шагов заставил его замолчать и обернуться к двери. У него возникло ощущение, что прошли прямо за его спиной. − А знаешь, мне нравится эта идея, − голос Шин-О слегка повеселел, − я начинаю понимать беднягу Ланджила. Ты такой соблазнительный, когда сердишься и угрожаешь. Он привлек Дайкендзя к себе и поцеловал: горячо, собственнически и жестко. − Потом я привяжу к постели тебя и тоже отдеру, − промурлыкал он, щекоча ухо теплым дыханием, − но я буду ласков и изобретателен. Тебе понравится. И ты будешь смотреть только на меня. Я почти жалею, что Конрад Веллер − не убийца. Ты ведь не влюбляешься в плохих парней. Гнев в его глазах потух, как огонь на ветру. Остались только грусть и сожаление. Дайкендзя обнял его. − Я люблю одного тебя. − Я знаю. Просто мне нужно было небольшое напоминание. Иди сюда. − Мне кажется, нас подслушивают. Я не слышал уходящих шагов. − Да плевать на них. Пусть хоть лопнут от злости, со своими ханжескими нормами морали! Эй, нам сейчас будет хорошо, а вы продолжайте слушать и завидовать! Дайкендзя рассмеялся и позволил увлечь себя на кровать. И в самом деле, так ли важно, что о них станут судачить и осуждать? Скоро он признается, что он − не Джениус, и его поступки вновь станут только его поступками, и не повредят заказчику. Сейчас ему хотелось быть с любимым человеком, а если этот человек оказался мужчиной, что же поделаешь? В сексе Шин-О позволил проявиться своему гневу и неуверенности: его ласки были властными, жесткими, жадными. На теле Дайкендзя множились следы от укусов и засосы, но так было правильно, это было ему нужно, и Дайкендзя с радостью успокаивал эту бурю, принимая ее всем телом. К тому же, о его удовольствии тот никогда не забывал. Шин-О требовалось подтверждение их чувств, и каждым своим жестом, каждой реакцией тела Дайкендзя давал понять: да, любит. Да, нужен. Да, да, да. Не оставляй, не сомневайся, не ревнуй − твой, ничей больше. Бери, ласкай, заполняй, доказывай свою власть, только прости за минутную слабость. Когда все закончилось, Шин-О благодарно поцеловал его и виновато прикоснулся к раненому плечу. Повязку Дайкендзя уже снял: как он и говорил, это была больше царапина. Руку Шин-О он переложил к себе на бедро. Во время секса ему показалось, что он слышал чей-то отчетливо раздраженный вздох. − Ушли? − Кто? А, думаешь, там правда, кто-то был? − Скорее всего. − Ну и к черту их, − удовлетворенно вздохнул Шин-О, − кстати, я тут подумал… − Ммм? − Трахни его. − Кого? − не понял Дайкендзя, нежащийся в его руках. − Кого хочешь. Я не буду ревновать. − Неужели? − Ага, − безмятежно отозвался тот, − ты ведь меня любишь, у нас все хорошо, а для меня это главное. Если в следующие дни ты почувствуешь непреодолимое желание поставить Конрада Веллера к стенке и отыметь в свое удовольствие, не отказывай себе в этом. Дайкендзя раздосадовано вздохнул. Он-то надеялся, что вопрос улажен. − Ты вообще понимаешь, что несешь? Что за глупая проверка? Тебе что, мало… − Это не проверка, я говорю серьезно. Это нормально, когда мужчина хочет просто секса без любви − такова наша натура. Ты − молодой, здоровый и страстный, но много лет держал себя в целибате из страха осуждения. А сейчас, моими трудами, несколько раскрепостился и начал поглядывать по сторонам, а не утыкаться глазами в пол. Так за чем же дело стало? Я не хочу, чтобы ты мучился и вожделел, а потом всю жизнь вздыхал, вспоминая запретный плод. Сорви его сейчас. − Сейчас? − Ну, не совсем сейчас, − рассмеялся Шин-О, − пока мы на острове. Устрой себе эротическое приключение. Ланджила тоже отстегай − у него классная задница, и он явно об этом мечтает. Кто там у нас еще симпатичный есть? Дайкендзя постучал по лбу, а потом по деревянной спинке кровати. − Куда делись твои мозги? Шин-О, я не собираюсь этого делать, успокойся. Я не знаю, почему меня возбуждает Конрад, но я знаю, что люблю тебя, а не его. Я не буду изменять тебе. − Это не измена, а просто секс. Измена − это обман за спиной и ложь в лицо. Знаешь, со мной такое бывало, до того, как я встретил тебя. Похоть, переходящая в одержимость, и чем больше ты сопротивляешься, тем сильнее хочешь, и уже на все готов, лишь бы дали. На этом большинство мужчин загоняют в брак. А как только получаешь желаемое − остываешь моментально, остаются только приятные воспоминания. Трахни его и забудь. Шин-О говорил серьезно и, похоже, верил в свои слова. Дайкендзя внимательно на него посмотрел. − И часто ты так делаешь? − Я? После того, как я тебя встретил, мне не хотелось других. И, потом, я же обещал хранить тебе верность. − Но толкаешь меня на измену. − Я не требовал взаимности в этом вопросе. Ты все равно мой и только мой. Послушай, я правда не возражаю. − Зато я возражаю. А твои предложения оскорбительны. Как ты вообще додумался… Дайкендзя осекся и замолчал. Ошарашено уставился на стену. − Это ведь не ты написал? − Что? Твою мать, как оно там оказалось?! Они подорвались с постели и подбежали к стене. На ней краской было написано: «Ключ спрятан в горшке. Флурин Гилбит видела». − Этого не было, когда мы вошли? − Да нет, скорее всего, мы просто не заметили. Иначе получается, что надпись сделали, пока мы трахались. Я был увлечен, но не настолько, чтобы не заметить в комнате лишнего свидетеля, − покачал головой Дайкендзя. Шин-О нахмурился. − Кто-то проник к тебе в комнату, чтобы написать очередную загадку? «Ключ»… постой, а не ключ ли от шкафа?! Если Алазон планировала ночью избавиться от тела, то она не должна была его выбросить! А это − реальная улика против нее! − Думаешь, она не избавилась от него после обнаружения тела Эффи? − А могла ли? Она была в центре внимания как главная подозреваемая. Йозак, Конрад, Юури и мы с тобой постоянно наблюдали за ней. Стоило ей пойти в сад или к океану (а она к ним, кстати, не ходила) с ключом и попытаться его выкинуть − и ей конец. Значит, ключ спрятан в замке. Флурин Гилбит видела… надо с ней поговорить. − Не только Флурин, − заметил Дайкендзя, − но и тот, кто сделал эту надпись, видел. Но он не хочет в этом признаваться. Все интереснее и интереснее. Кто мог написать это? Когда я выходил, надписи не было. − Но я шел практически за тобой! А потом мы вернулись тем же коридором, так никого и не встретив! − А помнишь шаги? Скорее всего, он спрятался в твоей комнате, переждал и сбежал. Шин-О выругался и рванул к двери. − Дай сюда ключ! У меня там оружие, если его украдут… − Ты кое-что забыл. − Что? Дайкендзя выразительно кашлянул и указал глазами. Шин-О опустил взгляд, фыркнул и вернулся за одеждой. − Подумаешь! Там все равно никого нет. − Если будет, получится неловко. И я точно не найду приемлемого объяснения тому, что ты голый в панике бежишь из моей комнаты в свою. В такое проявление «дружбы» не поверит даже Юури.