Зануда, тридцать три несчастья или особенности прикладного зельеварения

      Анна всегда считала себя очень законопослушной девочкой. Во всяком случае, дорогу она переходила исключительно по пешеходному переходу, никогда не забывала опустить монетку в турникет метро и не испытывала потребности пронести в магазине лишнюю конфету мимо кассы. Могла ли смена обычного мира на волшебный повлиять на нее настолько плохо? Уж Анна-то никогда не думала, что попала в сказку. Люди оставались все теми же людьми, даже если умели выпускать из палочек разноцветные искры. Тогда что она забыла после отбоя у теплиц? Анна потерла саднящую коленку, проверила, не разбился ли в кармане пузырек с сонным раствором, сваренным на прошлом зельеварении. Вот за него она была совершенно спокойно — зелья варила она сама, а все ингредиенты в нем были куплены в Косом переулке еще перед учебным годом.       Громада замка темнела совсем рядом, осенний ветер забирался под накинутую поверх ночнушки мантию, а Анна все никак не могла решиться открыть дверь теплицы.       — Мне нужен всего один листик, — беззвучно сказала она. Это ведь не будет воровством? В Уставе Хогвартса было написано, что студенты могут пользоваться предоставляемыми школой учебными пособиями и материалами. Если на травологии показывали мандрагору — значит, она точно учебное пособие. И тем не менее, попросить на уроке вожделенный листок Квелл так и не рискнула: на уроке все были в наушниках и ее все равно бы никто не услышал, а после они слишком торопились умыться перед следующим уроком. Да и вряд ли кто-нибудь доверил второкурснице настолько ценный ингредиент. На свою беду Анна успела заглянуть в соответствующий каталог, пусть там и говорилось о корне. Ни в одном зелье не было упоминаний об использовании листьев. Интересно, почему?       Медленно, но верно любопытство побеждало здравый смысл, и Анна протянула руку к щеколде, запирающей теплицу. Почти коснулась, но тут же отдёрнула руку. Это она заперла бы дверь на шпингалет, а волшебница наверняка сделала бы что-нибудь… волшебное. Девочка неловко достала из кармана палочку, примерилась и медленно вывела подсмотренный у одного из старшекурсников жест. Тот хвастался новым заклинанием выявления чужого волшебства, которое им показывали на ЗОТИ. Не то чтобы Квелл всерьез рассчитывала на удачу, но ведь она и не какое-то замысловатое проклятие собирается выявлять. Впрочем, и палочка, и дверь ее усилия проигнорировали. Можно было рискнуть и все-таки открыть дверь, но Анна решила обойти теплицу по кругу. Должны же там быть какие-нибудь окна? Но если окна и были, то все они оказались закрыты, а Квелл опять стояла у двери. Идти или возвращаться?       Шпингалет поддался с трудом. Анна расшатала его, потянула и втянула голову в плечи, когда дверь открылась излишне шумно. Постояла немного, ожидая срабатывания какой-нибудь сигнализации, и нырнула внутрь, стараясь быть как можно более тихой и незаметной. Она не знала, что запирая теплицу, Помона Спраут как следует обезопасила ее от попыток открыть дверь чарами. Ей и в голову не пришло, что кто-то воспользуется просто руками. В теплице было темно. Анна смутно помнила, где находился стол с рассадой, и чуть не споткнулась о забытое кем-то ведро, пока пробиралась к нему. Отличить на ощупь листья мандрагоры от любых других листьев она не могла, так что растение для начала нужно было вынести на свет. Квелл вслушивалась в доносящееся со стола посапывание и медлила. Только сейчас она задумалась, что пузырька с сонным зельем на весь ящик может и не хватить, а вытащить одно растение, не задев все остальные, не получится. Но отступать теперь было уже как-то поздно.       Анна наощупь раскупорила флакончик с зельем и вместо пробки накрутила на него старенький, еще прихваченный из дома пультивизатор, и щедро разбрызгала содержимое на ближайшие предполагаемые мандрагоры. Они же растения и дышать должны через листья, значит, вдохнут и сонное зелье. Последняя мысль внушила некоторую тревогу, и Анна на всякий случай прикрыла лицо рукавом мантии, чтобы не надышаться вместе с мандрагорами, выждала некоторое время и аккуратно потянула на себя ближайший горшок. Мандрагоры сопели и, кажется, не собиралась поднимать тревогу. Анна покрепче прижала вожделенную добычу к себе и стала пробираться к выходу.       В слабом лунном свете листья мандрагоры казались чуть серебристыми. Квелл щурилась, тщательно их разглядывая и соотнося с виденными днем на уроке и картинкой в справочнике. По всему выходило, что листья — те самые. Анна уже примерилась, собираясь оторвать самый роскошный, как за спиной раздалось вежливое покашливание. От неожиданности девочка дернулась, разворачиваясь всем корпусом к неведомой опасности, одна рука ее слишком крепко сжала ботву мандрагоры, а другая выпустила дно горшка. Лунный свет красиво обрамлял темную крылатую фигуру.       — Аааааа! — сдвоенный вопль Анны и свободной от горшка мандрагоры разнесся далеко по окрестностям. Фигура покачнулась, взмахнула руками, пытаясь зажать уши, а потом как-то удивительно плавно и красиво и почему-то совершенно бесшумно завалилась назад.       Мелкими шажками Квелл приблизилась к поверженному врагу и присела на корточки, небрежно сунув мандрагору под мышку.       — Ой! — вместо неведомой твари, выбравшейся к теплицам из Запретного леса, на траве лежал ее однокурсник — Лайонелл.       — Мы убили его? — спросила Анна у мандрагоры, не слыша собственного голоса. Мандрагору, впрочем, она тоже не слышала. Та разевала рот и пялилась на нее маленькими злобными глазками. — Мы точно уби-или его, — Квелл опустилась на траву, начиная тихо и нервно подвывать. Не то чтобы ей нравился Лайонелл — большего зануды было не сыскать во всем Хогвартсе, а всяческих «нельзя и не по правилам» от него Анна успела выслушать больше, что от всех старост вместе взятых, но все же человека было как-то жалко. А еще жальче собственных планов, идей и всего того смутно неоформленного, что Анна очень хотела, но которое теперь точно никогда не сбудется. После такого ее точно исключат.       К счастью (или к несчастью — с последним Анна так и не определилась) Лайонелл оказался очень даже жив и способен сдать ее вместе с мандрагорой лично примчавшейся на вопли питомцев Спраут, что, впрочем, не спасло его самого от отработки за нахождение вне спальни после отбоя.       — Нападение на однокурсника с помощью мандрагоры! Отличное начало, мисс Квелл, — Филч с явным удовольствием вывел на свежей чуть желтоватой карточке определение ее проступка. Почерк у старика оказался неожиданно красивым, со множеством причудливых завитушек. Карточка заняла свободное место в очередной коробке с проступками учеников. К концу седьмого курса у Анны будет собственная именная коробка.