Зануда, тридцать три несчастья или особенности прикладного зельеварения

      — Нет, я, конечно, все понимаю. Но! — Митч потряс пачкой пергаментов, которую держал в руке, и обличающе ткнул ею в склонившуюся над столом Квелл, — это я понять не могу!       Ответом ему было невразумительное мычание. Квелл в лупу рассматривала обугленную дыру в рабочем столе, периодически отковыривала из нее щепочку и кидала в пробирку с очередным реагентом, и на внешние раздражители не реагировала. Митч взлохматил волосы, окончательно превращая когда-то аккуратную прическу в воронье гнездо, осел на предательски скрипнувший стул, подвинул к себе поближе справочник, чистый пергамент и вновь взялся за таблицу совместимости ингредиентов. Теоретические выкладки благообразно сообщали об абсолютной безопасности реакции, практика же зияла расплавленным котлом и обугленной дырой.       — Ты точно больше ничего не добавляла? — в который раз спросил Митч, нервно обгрызая кончик когда-то роскошного орлиного пера.       — То-очно, — Анна наконец-то повернулась к нему лицом и демонстративно потрясла пробиркой: реагент выдавал стандартный, давным-давно задокументированный спектр реакций и ничего постороннего не выявлял.       — Тогда я не понимаю, — Митч вновь вскочил, одним размашистым шагом преодолевая все небольшое пространство зельеварни, — как! Ну вот скажи мне, как тебе удалось взорвать то, что взорваться не может в принципе?!       — Магия? — Квелл изобразила рукой замысловатый жест и невинно улыбнулась. Митч тихо зарычал и зарылся в таблицы исключений. У каждого феномена должно быть свое рациональное объяснение. Даже если речь идет об Анне Квелл.