I
26 апреля 2021 г., 16:09
Тихий клёкот Ворчуна встретил его ещё на пороге. Ремус улыбнулся и стащил с плеч тяжёлую мокрую мантию – холодный дождливый вечер закончился.
Филин приветливо клёкотнул ещё раз, когда Ремус вошёл в небольшую комнатку, заставленную немногочисленной мебелью. Молодой волшебник взмахнул палочкой – и свечи на столе и у стен вспыхнули, тут же разгоняя сумрак.
― Соскучился? ― вновь улыбнулся Люпин филину, переминавшемуся с ноги на ногу на подоконнике. Ворчун наклонил голову и глухо ухнул, потеребил когтями свиток пергамента, лежащий рядом.
Ремус вздохнул, задержав на этом пергаменте взгляд. А потом твёрдо мотнул головой, отбрасывая со лба влажную чёлку, и прошёл к овальному столу напротив тёмного окна. Дотронулся палочкой до чайника, стоящего на столе – из носика тут же пошёл пар – вода вскипела мгновенно. Уж что-что, а бытовая магия у Ремуса всегда была на уровне.
Развёрнутый пергамент так и остался с утра, Ремус не убрал его, раздумывая над посланием и понимая, что тянуть больше не стоит. А то друг в самом деле примется отслеживать его и явится в гости не дожидаясь весточки.
Рем усмехнулся и подхватил в пальцы перо.
Здравствуй, дорогой Сириус!
Как и обещал, пишу тебе сразу же после того, как нашёл что-то подходящее и устроился с удобством. Высокие потолки, светлые комнаты, мягкие ковры, три этажа и куча соседей с маленькими детьми. Мечта, правда? Вижу, как ты смеёшься. Ремус не удержал смех и сам, обведя быстрым взглядом свою комнатушку. Деревянный пол и стены, узкая кровать в углу, пара стульев и стол у задёрнутого наглухо окна – вот и вся роскошь. Рему не нужно было больше – есть где скоротать ночь и на чём посидеть. Его скромные сбережение не могли покрыть более амбициозные желания, да Рем их и не преследовал. Сириус должен оценить юмор. Первая ночь на первом месте. Всё скрипит и воет, но мне здесь спокойно. Так далеко за город я ещё не забирался, но думаю, что это один из самых хороших вариантов – до леса можно подать рукой, дом стоит на отшибе и к нему не проявляет интереса никто из местных. Вроде бы здесь даже видели привидений… Очень занятно, согласись – словно я перенёсся на два года назад, в наше убежище. Сижу и жду, когда на пороге появишься ты, Питер или Сохатый… Ремус прикусил кончик пера зубами и зажмурился, не разрешая себе поддаваться желанию погрузиться в воспоминания. Одиночество уже было привычным – за два минувших года всё счастье, которое накрывало в Школе, рассеялось и сменилось тяжёлым грузом ответственности и тоски. Но то, что он испытывал по отношению к друзьям, нельзя было назвать тоской – это вообще никак нельзя было назвать. Они снились ему, он разговаривал с ними по ночам, но позволить себе так же беззаботно быть с ними месте и в реальности не мог. Всё изменилось и они все это понимали. Правда, всё ещё старались уговорить Ремуса вернуть себя из добровольного изгнания. Рем не мог. Опасность нахождения близ него была слишком сильна – оборотни попали под опалу со всех сторон. Набирающее обороты противостояние сделало своё дело и теперь Ремус ненавидел свою звериную половину сильнее и ярче, чем когда-либо. Тот, кто якшается с оборотнями рискует всем. Ремус не хотел обрушивать этот риск на самых дорогих его сердцу людей. Переезд прошёл быстро, ты ведь знаешь, вещей у меня немного. Думаю, совам тут будет раздольно, не бойся посылать их – места здесь почти дикие, достаточно корма и тишины. Да и ночи уже настолько тёмные, что на летящую птицу внимания не обратят. Тебе, наверное, смешно читать сейчас то, что я пишу, потому что пишу я совершенные глупости… Но мне так необходимо поговорить с тобой хотя бы так. Ремусу захотелось зачеркнуть последнюю строку и он на мгновение замер над пергаментом. Но не стал ничего исправлять – Сириус и так поймёт всё, что Рем не написал, зачем скрывать от него что-то? Блэк иногда проявлял чудеса понимания, хоть и никогда не был примером эмпата – резкий, бестактный, до безобразия самоуверенный… Но дарящий какое-то сверхъестественное чувство надёжности… Надёжность… Рядом с Сирусом надёжно могли случиться только неприятности. Но и это вызывало у Ремуса не негатив, а тепло, разливающееся по закоченевшим от холода пальцам. И бесконтрольное желание иногда этими самыми пальцами касаться Блэковской руки. Так. Письмо. Не сейчас, Рем, ой не сейчас… Камина здесь нет, к сожалению, не сможем перекинуться парой слов через огонь. Но я буду рад видеть тебя в гостях в любое время, ты ведь ещё не забыл, как трансгрессировать, правда? Не расстраивай меня, скажи мне, что не забыл, Бродяга! Если забыл, то тебе придётся несладко – до Кардиффа далековато от твоих угодий, до окраины пригорода ещё дальше. Так что в твоих интересах вспомнить, как это делается. Ремус представил, как Сириус фыркает и закатывает глаза, читая эти шутливые строки. Ещё бы – кто-то посмел усомниться в его умениях! Да Блэк только ради демонстрации неправоты трансгрессирует прямо с места и вернётся обратно, готовясь наслаждаться разочарованной физиономией усомнившегося! Иногда Рем любил брать Сириуса на слабо. Удержаться сейчас было выше его сил. Думаю, что всё будет в порядке. Лилс и Джеймс считают так же, но не оставляют надежды затащить меня жить к себе, ты знаешь, ты слышал. Да и представляешь – Лилс заваливает письмами, скорее всего после этого полнолуния снова будет возмущаться, что давно не приходил. Но сейчас я уверен, что этот дом станет мне надёжной защитой хотя бы на некоторое время. А потом – посмотрим. Ремус качнул головой, прогоняя от себя мысли, что и сам Сириус не раз приглашал Ремуса к себе. А Рем отказывался. Раз за разом, понимая, что навлечёт на Блэка всё что угодно своим согласием – начиная от обвинения в укрывании оборотня и заканчивая в обвинении в пособничестве тёмным магам. Ремус знал, что Сириусу ровным счётом наплевать на все эти обвинения, но рисковать жизнью и спокойствием друга он не мог. Поэтому не соглашался. Не хотел соглашаться, даже несмотря на жгучее желание сдаться и принять приглашение. Здесь тоже неплохо. Сойдёт для оборотня. Завтра попробую слетать в Лондон и узнать насчёт работы. Присмотрел небольшую лавку в Косом переулке, занимающуюся травами и составами для зелий, возможно, смогу выхлопотать себе место на подхвате или ещё где. Ты должен её помнить, она находится неподалёку от магазина, в котором ты пытался однажды выторговать у дочери хозяйки перо за поцелуй. Где у тебя то перо, кстати? Люпин прекрасно знал, где находится это перо – там, же, куда Сириус закинул его сразу же, как только они вернулись в Хогвартс – наверху шкафа их спальни. Оно было Блэку совершенно не нужно, но пятнадцатилетний парень, который уверен в своей крутости и неотразимости, не мог не воспользоваться этой уверенностью. Именно поэтому и флиртовал с дочкой хозяйки лавки, а та мило алела и смущалась. Ремус помнил, как смущался и он, наблюдая за заигрываниями, и как Джеймс подбадривал товарища. Рем усмехнулся. Да, вспомнить сейчас о той лавчонке было правильным решением. У Блэка всё в порядке с самооценкой, но доставить другу несколько приятных мгновений воспоминаний очень хотелось. В целом, всё хорошо. До полнолуния осталось всего пять ночей, и я чертовски рад, что успел управиться вовремя. Не знаю, как всё пройдёт, но мне спокойно – лес глух и тёмен, заметить меня будет трудно в случае чего. Нет, это не неоправданный риск, как ты можешь мне возразить – переезжать перед самым перекидом. Это вполне уже опробованная мной тактика – новое место защитит надёжнее любых стен, в случае чего я смогу обследовать лес на несколько километров вокруг завтра и послезавтра, отметить места, в которые лучше не соваться и те, в которых можно будет отсидеться. Мой волк за последние два года стал гораздо управляемее, он может просто гулять, не выходя на тропы или к домам. А судя по всему, прохаживаться именно здесь никто не любит – вокруг меня довольно неприглядный пейзаж. Это мне на руку, Бродяга, это нам всегда было на руку – мрачные деревья и зловещие пустыри. Перо в руке дрогнуло и Ремус только сейчас понял, что сжимает его слишком сильно. Кончик черканул по пергаменту, оставляя чернильный развод. Сириус заметит. Конечно же заметит и поймёт, что на самом деле Рему не так и весело. Впрочем, Люпин и не скрывал своего настоящего настроя или состояния. Притворяться жизнерадостным тогда, когда против тебя принят новый шальной закон, вставший даже не костью в горле, а колом в рёбра... Когда перекиды вновь наполнены тоскливым воем, а не радостными гонками по ночным лугам. Когда за спиной у тебя пустота, а не надёжные печи друзей… Да, Сириус поймёт. Ну и пусть. Значит, не нужно сдерживать и последней фразы, которая просится на перо. Ремус сморгнул, прогоняя из глаз отсвет свечи. Сейчас я могу тебе ответить на твой последний вопрос – да, мне вас не хватает. И да, я обещаю, что загляну в гости ненадолго. После полнолуния, чтобы успеть прийти в себя. Ворчун на подоконнике одобрительно ухнул. Ремус бросил на филина взгляд и кивнул – предстоит дорога. Ну что ж, наверное, я рассказал всё, что произошло за время нашей разлуки. Я буду ждать твоего письма, Сириус, я ведь знаю, что ты не сможешь промолчать. Береги себя.Твой Ремус
Филин заклокотал предвкушающе и радостно, когда Рем вручил ему запечатанное письмо и распахнул ставни. Мгновение – и птица взмыла в воздух, уносясь в наступающую ночь. ― Я правда скучаю, Бродяга, ― прошептал вслед ей Ремус, провожая тёмный силуэт глазами.***
Привет, Луни, спасибо за письмо. Обожаю письма и ненавижу на них отвечать. Сириус догрыз третье перо, сморщился, выплюнул ошмётки волосков и потянулся за четвёртым. Прокрутил его в пальцах, снова перечитывая одинокую строчку, и наконец, не выдержав, резко смял бумагу в комок. Здравствуй Ремус. Заведи себе сову покрасивее. Твой здоровенный филин перепугал всех моих подружек. Минутное размышление, и новое недописанное письмо отправилось на пол, к полудюжине своих неудачных собратьев. — Проклятье, ну почему это так чертовски сложно? Он взял новый лист и напряжённо склонился над ним, снова сунув кончик пера в рот. Чёртов филин прилетел ещё вчера к полуночи, и вот уже около полутора суток Сириус пытался придумать, что можно ему ответить. Он и правда ненавидел писать письма, ну нельзя не согласиться, что куда проще трансгрессировать прямо к собеседнику, по-нормальному поговорить, и умотать обратно. Увы, мохнатый гадёныш не оставил ему ни единого шанса. Мотаться по Кардиффу в поисках скудно описанного в письме дома ему хотелось куда меньше, а трансгрессировать неизвестно куда здесь дураков не было. — Так… Надо представить, что я бы не написал, а сказал, — сосредоточенно пробормотал Блэк с интонациями самовнушения. — Привет, эээ… Мешок с блохами…Привет, Рем!
Чертовски рад за тебя. Надеюсь на сей раз всё сложится благополучно. Ага, как же. Новые соседи, в пику предыдущим, слепоглухие защитники дикой природы и просто обожают, когда у них под окнами лязгают когтями милые душки-оборотни. Много детей это хорошо. В грозовую ночь можно не шляться по мокрому лесу, а с комфортом закусить прямо дома. Передавай им привет и порекомендуй выпивать на ночь по бутылке вина. Маринованные они будут гораздо вкуснее. Нет, определённо в письмах был некоторый плюс. Скажи ему такое в лицо, Ремус скорчил бы самую свою страдальчески-виноватую физиономию, которая действовала лучше любых упрёков. Принялся бы выговаривать или стыдить, и в конце концов отвернулся бы, делая вид, что Сириуса тут вовсе как бы и нет. А с тем, кто есть, честный и благородный Люпин дела иметь не собирается. Но никто не отворачивался и Сириус с внезапно нахлынувшим вдохновением, снова ссутулился над пергаментом. Если надоест скрипеть и завывать с домом на пару, сообщи точный адрес. Мы с Сохатым нагрянем как-нибудь повыть вместе с тобой. А Питу выдадим магический рупор: пусть у всех окрестных кошек случится инфаркт, когда они представят, что за крыса может издавать ТАКИЕ звуки. Правда рупор для этого придётся привязывать, чтобы крысёныш мог им воспользоваться в дороге. Как минимум — на рога Джеймсу. А от подобного зрелища инфаркт случится не только у кошек. Кстати, насчёт Джеймса. Не так уж они с Лилс и неправы в своём стремлении. Только почему они зовут тебя к себе жить, а меня — только по нечётным числам ужинать? Если вдруг-таки соберёшься — пришли весточку, я буду заявляться чаще. А то слишком у них там райская жизнь, не находишь? Для счастья им определённо не хватает пары мокрых носов и комьев линяющей шерсти. Помнишь, Лилс обещала связать из нас набор шерстяных носков? Надо дать ей действительный для этого повод. На самом деле Сириус не собирался поселяться у Джеймса и Рем вроде как должен был это помнить. Ему хватило года жизни под крылышком родителей Поттера. Приятно, что и говорить, когда по пробуждению тебя ждёт на столе завтрак, никто не лезет в личные дела и проблемы, а вся забота ограничивается полуироничным «когда доломаете — милости просим на глинтвейн». Но Блэк уже познал вкус свободы, распробовал её горчащую сладость, и при первой же возможности воспользовался ею. Доставшийся от дяди дом был как нельзя кстати для воплощения этого неуёмного желания самостоятельности. Больше Сириус не хотел быть чьим-то гостем, даже при условии равных с хозяином прав. Нет, заявиться с утра прямо в кухню, сожрать заботливо припасённые Лили для Джеймса блинчики, и трансгрессировать обратно как ни в чём не бывало, это одно. Но быть при этом полноценным членом семьи, разделять права и обязанности, да ещё и нести за них ответственность, как-то совсем не хотелось. Ну насчёт работы — надеюсь у тебя всё получится. Я слышал, изобретено зелье, ослабляющее агрессию, но боюсь, выдаётся оно только при предъявлении регистрации. Ты же, насколько мне помнится, всё ещё бежишь от неё, как от огня? Не буду осуждать твой выбор, но может попробовать как-то раздобыть рецепт и варить самостоятельно? В любом случае, если нужна будет помощь — обращайся… Обращайся, как же. За прошедшие два года Ремус объявлялся с просьбой о помощи всего один раз, да и то — к Джеймсу. То ли не хотел напрягать Сириуса ерундой, то ли, что вернее, не хотел надоедать. Почему-то оборотень до сих пор считал себя по гроб жизни обязанным и чем дальше, тем меньше пытался светиться в поле зрения старых друзей. Понимал ли он, насколько это было обидно? Сириус и без того остался один на пороге взрослой жизни, и тот единственный, кто мог бы понять его, теперь просто не подпускал его к себе ближе полёта совы. Может быть завтра из Косого переулка трансгрессируешь ко мне? Помнишь мы были летом в маггловском Эксетере? Поздно вечером улицы пусты, так что ты без проблем доберёшься до меня, а я встречу у входа в заповедник. Трансгрессировать непосредственно в Дартмур не получится: туман настолько плотный, что прерывает большинство заклятий. Но там пешком — два шага. Покойный дядя нашёл отличное место для своего дома. Сириус откинулся на спинку стула и вытянул ноги под столом. За окном смеркалось. Он перечитал письмо ещё раз, поморщился, и уже опять собрался скомкать его в кулак, но вдруг зацепился взглядом за последний абзац. ...Ты без проблем доберёшься до меня, а я встречу… — А может и вправду?… — проговорил Сириус вслух, даже не заметив этого. Перехватил перо покрепче, окунул в чернила, и решительно выдохнул. И вообще, ты мог бы остаться здесь. Мне чертовски скучно, а Джеймс всё время работает. Правда не обещаю тебе густые леса и соседский детей, но прятаться тут уж точно есть где. А троп и путешественников нет вовсе. Поставим тебе конуру во дворе. Да в жизни никому в голову не придёт искать здесь кого-либо. Сириус хмыкнул, вскинул пергамент перед собой и перечитал окончание письма снова. Не то, что бы он всерьёз верил, чтобы оборотень действительно воспользовался его предложением, но... Но это было не предложение. Письмо никогда не передаст таких тонкостей и может это было хорошо, потому что это не было предложением, о нет. Это была плохо скрытая мольба, которую Сириус изо всех сил постарался оттенить юмором, и не в последнюю очередь от себя самого. Это было глупо! Сириус понимал, что скучает вовсе не по Ремусу, и не по Джеймсу, и уж тем более не по Питеру, который в последнкее время всё больше отстранялся от них, к вящей радости Блэка. Не было конкретики в его призывах: ему отчаянно не хватало прошлого... Но почему-то именно к Люпину эта просьба могла быть направлена сейчас. И поймёт ли её истинную причину Ремус — Сириус даже не думал гадать. Но даже если поймёт, то разумеется, откажется… Сириус снова хмыкнул, оскалился в усмешке над самим собой, и торопливо, словно боясь передумать, приписал снизу: Ну и ещё ты бы готовил еду и варил кофе. Бытовая магия у меня по-прежнему хуже, чем у мамаши, только ей принципы препятствовали, а мне хроническое рукожопие. Увы, за нелегального домовика заломили почти всё моё (дядино) состояние, а я ещё не готов так рано с ним прощаться. Пусть всё снова сведётся в шутку. Тогда не так обидно будет встретить очередное «не могу, извини, может в следующий раз». Спасибо, что хоть не заставляешь беспокоиться. На твой след ещё не встали? Вот и отлично! В одиночку, наверное, далеко не так весело, как бывало раньше. — Рем, ты ведь совсем близко, всего в часе полёта совы! — вдруг высказал Сириус в сердцах, обращаясь к письму. — Ну почему всё должно быть так сложно? — Он с досадой прикусил губы, ощущая, что слишком уж расчувствовался, поддавшись болезненной ностальгии, и вместо прощания, размашисто расписался в самом низу свитка. Перечитывать больше не стал, разобиженный не то на себя, не то на письмо за молчание, свернул его в конверт, и залил сгибы сургучом с магической печатью. Внутри было довольно много прямых намёков. Не стоило допускать, чтобы оно могло быть прочитано третьим лицом, ведь в Азкабан совы, как известно, не летают.
