II
26 апреля 2021 г., 20:18
Чёртов Сириус всегда умел ударить по самому больному, не понимая этого и, скорее всего, не задумываясь вовсе. Именно из-за подобных попаданий в яблочко Сириуса либо ненавидели, либо обожали в Школе, третьего просто не существовало. Рем помнил многочисленные подколы в адрес сокурсников, тыкание носом в недостатки и указывание на косяки без обиняков. Это было довольно бестактно по отношению ко многим, почти ко всем. Да даже в стае Сириус не следил за словами и говорил всё, что ему взбредало на ум, и сам Ремус частенько попадал под острый язык Блэка.
В письмах тот не менялся абсолютно.
«Я слышал, изобретено зелье, ослабляющее агрессию, но боюсь, выдаётся оно только при предъявлении регистрации. Ты же, насколько мне помнится, всё ещё бежишь от неё, как от огня?»
Ремус перечитывал эти строки гораздо больше тех, что были в начале ответного послания. Обыкновенная насмешливая болтовня Сириуса капала с каждой буквы, то, что было написано выше, вызывало у Рема привычную улыбку.
А вот тут…
Вряд ли Сириус понимал, насколько Рему неуютно от этого брошенного вскользь замечания. И Люпин не мог его винить – это был выбор только Рема: не говорить о своём проклятии никому, не выдавать ничем и не посвящать того, кого не нужно. Ремус бы и своих друзей не посвятил, но они посвятились сами. Распространяться больше Люпин не собирался, тем более сейчас, даже с этим новым изобретением. Никто не знал, что крылось за агитацией Министерства. Да, прийти и получить шанс на избавление было слишком соблазнительно, но что будет после? Рисковать не хотелось, Ремус был уверен – все незарегистрированные оборотни ждут того первого, кто объявит о себе, увидят, что с ним станет и сделают выводы, решат открыться только тогда, когда будут уверены – всё в порядке.
Но становиться первым не спешил никто.
И теперь Рем вновь зло сжал зубы, получив лишнее напоминание о своей проблеме.
Чёртова нерешительность и страх возрастали с каждым днём.
Одиночество было отличным катализатором.
Но кроме одиночества, в глубине сердца Ремуса шевелилось и ещё что-то, пробуждённое ответным письмом Сириуса.
Вот лучше бы не писал не напоминал о себе, забыл и выкинул. Лучше бы правда позволил уйти, исчезнуть и раствориться. Школьные друзья должны оставаться в школе.
Чёртов Сириус!
Ворчун дремал на спинке кровати уже несколько часов. Ремус изредка поглядывал на птицу, раздумывая – будить её или нет, отправлять ответ или же не стоит.
Потому что кроме задевающих за больное слов, там было и ещё кое-что, не позволяющее привычно промолчать в ответ и отослать сову обратно как можно скорее.
Впрочем, упомянутый в послании день встречи Ремус уже пролюбил, решив привычно отмолчаться.
Но совесть отмалчиваться не собиралась и уже три дня напоминала о том, что Сириус ждёт письма. И как можно скорее – полнолуние подкрадывалось всё ближе, Рем чувствовал каждый процент фазы нарастающей луны – всё тело ломало в ответ на малейшие изменения её магического фона
Напоминание о страхе быть раскрытым – о страхе, о котором Сириус мог и не подозревать даже – меркло за последним абзацем, выведенным словно бы в спешке. Хотя, зная Блэка, Рем мог сказать с уверенностью – спешки не было, было лишь желание поделиться гениальной мыслью. Очередной гениальной, после которой в Хогвартсе, обычно, за Мародёрами крался толстенький полярный пушной зверёк.
Ремус стиснул зубы и подтащил к себе пергамент с чернильницей и пером. Тянуть дальше не было смысла – обижать Сириуса ещё больше было глупо.
Здравствуй, Бродяга.
Прости, что не получилось встретиться. И за то, что не ответил сразу, тоже прости. Ремус не любил оправдываться, но сейчас он чувствовал помимо выкручивающей суставы боли ещё и прогорклое чувство вины. Он привык подводить друзей за прошедший год, привык встречаться с ними только на редких собраниях Ордена, привык к тому, что стена, возводимая им с новой силой, становится всё выше и выше. И ничего не мог с этим поделать. Джеймс бы расхохотался в лицо и сказал бы, что справлялись и не с таким. Питер бы махнул рукой и подмигнул, подбадривая и призывая не вешать нос. А Сириус… Сириус бы сначала прихлопнул по плечу, затем отвесил подзатыльник, а после обозвал бы идиотом и заверил, что решаемо всё. ВСЁ. Даже вот этот загон. Хотя Рем знал, что как раз он-то и нерешаем. Только вот причины этого загона Ремус не хотел озвучивать даже самому себе. Пусть уж лучше он заточит себя в четырёх стенах, чем признается, чем откроется… Чёрт, даже с Эрис всё было проще! Намного проще и легче! Влюбиться, быть вместе, расстаться далеко не врагами, остаться подле друг друга даже после расставания. Что-то придавало сил, что-то дарило веру в себя и в завтрашний день, в желание жить обычной жизнью подростка-школьника, жизнью, не омрачённой полнолуниями. Да и про полнолуния забывалось, про свой порок – забывалось! Почему тогда он не боялся, почему тогда он позволял себе и доверять, и доверяться, почему тогда он не думал о том, что внутри него зреет что-то настолько тёмное, что прикасаться к этому страшно, что высасывает все силы и отнимает желание улыбаться? Может быть потому, что рядом с Ремом были те, кто стали его личными Патронусами? А теперь эти Патронусы ушли, забрав с собой всё светлое, что оставалось в жизни оборотня. И вместе со светом они забрали силу и веру. С работой у меня не прокатило – да и кто бы сомневался. Раз уж за год ничего не смог найти более-менее стабильного, что уж говорить о неделе перед полнолунием. Подумываю – может, отправиться в Лютный, там моя смурная рожа как раз сойдёт за своего. Уж там-то меня работой обеспечат. Это было действительно трудно – писать что-то, что не позволило бы Сириусу догадаться о настоящем состоянии Люпина. Писать что-то непринуждённое и привычно-саркастичное, наполненное вроде бы даже потерянным теплом. Да и просто – писать что-то Сириусу было трудно. К Джеймсу и Питеру письма уходили намного легче. Пара строк о состоянии, пара о настроении, пара о планах на будущее, несколько шуток, обещание не пропадать – завернуть, запечатать и отправить. С Сириусом так не получалось. И Рем прекрасно понимал – почему. Понял не так давно – однажды вечером, задумавшись, перебирая в памяти моменты в компании, любимую девушку, слова и обрывки, дни в Хогвартсе и образы, наполнявшие сознание. Рему очень хотелось, чтобы то, что он понял, оставалось там же, откуда он его взял – глубоко внутри, не высовывалось наружу и не заполняло все мысли, которые и без того били набатом в раскалывающейся голове. И уж точно Рему не хотелось, чтобы Сириус узнал хоть что-то. Хоть о чём-то догадался. Школьные тайны должны оставаться там же, где и школьные друзья – в школе. Особенно те друзья, которые менялись, если начать думать об этом. Сириус менялся. Правда, Рем не мог понять – исходило ли ощущение этих изменений на самом деле от Сириуса или же всё дело было только в нём самом, в его мыслях и восприятии. Не придумал ли он себе лишнего и не создан ли этот страх приближения к Сириусу искусственно, без фундамента под собой. Рем слишком долго копался в себе и слишком много выкопал, чтобы оно прошло незаметно. Но, я буду пытаться дальше. Иначе придётся мне в полнолуние запасаться крольчатиной. Это неплохая мысль, кстати, нужно будет проверить её завтра, глядишь – налажу поставку свежего мяса раз в месяц, поднимусь на ноги, обзаведусь капиталом Ремус заставил себя улыбнуться и сжал в зубах кончик пера – судорога свела пальцы с новой силой, а перед глазами поплыло. Выдохнув и смежив веки Рем замер над столом, прислушиваясь к своим ощущениям. ― Дракклова ночь перед полной луной! Как же я тебя ненавижу! Даже произнесённая вслух фраза не прогнала тянущую боль, от которой хотелось выть раньше времени. Ворчун за спиной настороженно ухнул, расправил крылья и метнул в сторону хозяина внимательный взгляд. Птицы чувствовали шевелящегося внутри Рема зверя, как, впрочем, и все животные, и оценивали – насколько опасно находиться рядом с подобным созданием. Особенно сейчас – когда у него нет ни сдерживающего обращение зелья, ни надёжной помощи. Иногда Ремусу хотелось плюнуть на свои принципы, послать к гиппогрифам гордость, и согласиться на всё, что предлагают друзья: трансгрессировать к Джеймсу по пять раз на дню, есть испечённые Лили блинчики круглые сутки, хохотать с Питером над совершенно тупой шуткой… Переехать к Сириусу, как он предложил, и наслаждаться этим решением в полной мере. У меня как раз последний вечер на подготовку, так что может быть я и заскочу к тебе в скором времени с тушкой через плечо. Но пока не могу – пару дней, ты знаешь, мне нужно будет передохнуть. Спасибо тебе за приглашение, да и за то, что думаешь, что дом твоего дяди выдержит энергичного юного оборотня. Пока не будем это проверять, хорошо? Ремус тяжело вздохнул и отложил перо. Вроде бы, отказ выглядел и не совсем отказом, и давал понять, что замечание насчёт перебирания к Сириусу не так уж выбило из колеи. По крайней мере, Люпин хотел верить, что Блэк не обратит внимание на то, что было спрятано между строк. Хотя бы из-за того, что Рем постарался выковырять оттуда всё, что можно было понять двояко. Или как-то иначе. Или… В общем, Рем правда надеялся, что этот абзац, всколыхнувший внутри него волну ненависти к себе и закоулкам своего подсознания, вскоре выветрится из мыслей посредством такого вот шутливого отмахивания. Словно и Сириус пошутил – так, как умел только он – пусть и зло, но от всей души, не желая обидеть, но стремясь показать себя. Круто, чувак! Давай ещё! Ремус криво усмехнулся и качнул головой. Сириус и вправду не хотел обидеть его. Он просто был собой – таким, каким был всегда и каким Рем видел его в своей голове. В своём сознании. Внутри своей памяти и того, о чём запрещал даже думать. Как не будем проверять и то, что будет со мной, если я вдруг решусь на регистрацию. Нет, отправляться в Министерство и устраиваться в отдел по контролю за оборотнями, тоже не стоит! Хотя бы потому, что ты и дня там не проработаешь, не учудив что-нибудь сверхумное. Не спорь, я всё равно прав. Теперь улыбнуться было намного легче. Даже почти что просто. Спорить с Сириусом и придерживать его за шиворот раньше, чем тот совершит глупость, Рем умел, как никто другой. И любил, как никто другой. Поэтому упоминание вполне ожидаемого от Блэка поступка разлилось внутри теплом и мягким светом. И попрощаться сейчас стало вполне реальнее, чем несколько минут назад. Так что давай, воздержимся от возможных глупостей хотя бы на время. Я обещаю, я загляну к тебе как-нибудь. Обещаю! Поставив под небольшим посланием своё имя и свернув письмо так быстро, чтобы не передумать, Ремус протянул его встрепенувшемуся Ворчуну, уже готовому к полёту. Это хорошо, что он ответил сегодня. Вряд ли Сириус пошлёт Ворчуна обратно сразу же, как только получит письмо – полнолуние птица не застанет. Рем не думал, что оборотень может навредить филину, но привычка перестраховываться брала верх. Да, хорошо, что он так затянул с ответом. Но ставни, всё же, нужно закрыть как можно плотнее. Чтобы не только Ворчун не смог попасть в дом.***
Сириус вернулся сильно заполночь, одной рукой обнимая бутылку с виски, другой пытаясь нашарить во внутреннем кармане пальто ключи. Две мили он шёл пешком, почти не чувствуя колючих плетей осеннего ветра, кидавших ему в лицо пригоршни песка и подсохших листьев. В кромешном мраке не было дорог, Сириус шёл по лощине, ведомый одним лишь ему известным азимутом, и когда он цеплялся лакированными ботинками за выметнутые из земли корни и травяные кочки, не было никого, чтобы увидеть, как он шатается и взмахивает руками, удерживаясь от падения. Сириус не хотел пользоваться отрезвляющими заклинаниями, ему нравилось это взвешенное состояние, когда ещё отдаёшь отчёт собственным действиям, и со стороны вроде даже незаметно, насколько ты пьян, но при этом серьёзные глубокие размышления в голове просто не могут сформироваться, оставляя её на откуп сиюминутным приятным мыслям и ощущениям. Концерт джазового певца в каком-то маггловском клубе наполнял всё его существо лёгкостью, язык сам собой напевал запомнившиеся гармонии, но между тем, Сириус чувствовал, как тянутся за ним незримые нити тревоги, только и ждущие момента, чтобы вновь проникнуть в его сознание. Дом вырос из темноты внезапно. Скрытая за облаками луна слабо белила его крышу, ныряя тусклыми бликами вниз по водосточным желобам. Каминная труба высилась на фоне чуть освещённого неба монолитной непроглядной темнотой. Сириус мельком взглянул наверх, привычно и даже как-то автоматически отметив лунную фазу. И отвернулся, нашаривая под одеждой массивную связку ключей. Не сегодня, может завтра. Не забыть проверить тайник под корнями. Странный звук привлёк его внимание. Сириус слегка заторможенно попытался идентифицировать его, а потом попросту задрал голову. Звук повторился и вдруг из непроглядной тьмы со стороны каминной трубы, ему прямо на макушку бесшумно спикировал старый громадный филин. Заухал, выставил вперёд мохнатые лапы, и прежде чем Сириус успел что-либо сообразить, сел ему на плечо, крепко вонзив в одежду кривые когти. При этом, филин выронил что-то смятое и белеющее в темноте. Сириус нагнулся и подобрал запечатанный конверт со знакомой подписью на обороте. Хмель мигом покинул его. Сириус не глядя ввалился в дом, даже не вспомнив, что хотел покрыть перепугавшую его птицу отборным уличным матом. Выщелкнул перочинный нож и вспорол сгиб письма по всей длине, вытряхнув на ладонь сложенный вчетверо лист. И тут же впился в него взглядом, пытаясь разобрать хоть что-то в черноте гостиной. Филин насмешливо, как показалось Сириусу, ухнул, вспорхнул с его плеча и устроился на каминной балке. Только тогда Сириус сообразил вытащить палочку, и во всём доме вспыхнул непривычно режущий глаза свет. Письмо было столь мало, что пробежать его глазами оказалось делом одной минуты. — Ах ты ж ворлокова ты задница! — в сердцах рявкнул Сириус, падая в кресло — как был, в пальто и ботинках, — и водружая ноги на кофейный столик. — Не получилось у него! Ты там и не был, лгущая твоя душонка! Я всех аптекарей перетряс, тебя там в глаза никто не видел! Он орал и встряхивал письмо, будто оно могло ответить за своего хозяина, и внятно выразить его оправдания. Отчаянно обидно было осознавать, что их пути в тот день так и не пересеклись. Скорей всего Ремус не врал — разумеется не врал, они друг с другом всегда были до предельного честны. Он просто постоял возле витрины лавки, собираясь с духом, и так и не собравшись, ушёл. Знал ли он о том, что в тот же день Сириус действительно в буквальном смысле перетряс всех лавочников в косом переулке, в надежде найти хоть у кого-нибудь вакансию для своего друга? Вряд ли. Блэк ведь тоже ушёл в этот день ни с чем. — Ладно, прорвёмся, — буркнул он про себя, возвращаясь к перечитыванию. — Ещё шутить умудряется, гоблинов отпрыск. Конец письма так же не слишком его обрадовал. Разумеется, от сделанного в порыве душевном приглашения Люпин отказался. Вежливенько так. Будто чужой. Сириус криво хмыкнул в ответ на последние строки про Министерство, и откинул чёлку, отчего-то вдруг ставшую мокрой, со лба. Идея, безусловно, вполне неплоха хотя бы своей наглостью, как раз в духе Блэка, и если кто-то и мог бы стащить оттуда рецепт противооборотневого зелья, то это был бы только один Сириус. Но и недостаток в ней тоже был. Ему бы пришлось пахать в отделе по контролю оборотней пару-тройку лет на должности никчёмного стажёра, а на такое, даже ради друга, Сириус что-то не горел желанием идти. — Заглянет он, как же, — печально усмехнулся Блэк и вдруг, словно только что увидев перед собой недопитую бутылку, надолго приложился к её горлышку. Пряный обжигающий скотч скользнул в горло, согрел желудок и бросился в кончики пальцев током разгорячённой крови. — Ты обещал мне это ещё до переезда. — Он не то чихнул, не то фыркнул, снова взглянул на этикетку бутылки, и метким броском зашвырнул её в камин. — Обещал ещё со школы. А и Мерлин с тобой, делай что хочешь! Он встал, слегка пошатнувшись и ухватившись за поручень кресла. В голове было ясно, как в небе перед рассветом, но ноги почему-то согласны с этим не были и запинались за что придётся. В ящике бюро нашёлся новый свиток, недогрызенное перо, остаток чернил в чернильнице. Сириус зажёг трёхсвечник на лакированной столешнице и вплёл пальцы левой руки в волосы, раздумывая над ответом.Привет.
Не делай из меня идиота. Не буду я тебя палить в Министерстве. Знаешь, проведя столько лет бок о бок, мог бы ехидничать чуть менее язвительно. Я ведь хочу как лучше. Хотя я понимаю тебя. Тебе наверное ещё больно превращаться, хотя я читал, что с возрастом болезненность трансформации уменьшается. Характер у тебя перед полнолуниями всегда становился паршивым, так что я не обижаюсь. Почти. Но если ты думаешь, что я просто так отстану, ты серьёзно ошибаешься! Я тут со скуки вообще столько читаю, сколько, наверное, даже в Школе не читал. Не смей язвить по этому поводу, знаю я тебя! Так вот. Оказывается раньше была широко распространена практика не бегать после Школы с языком на плече в поисках хоть какой-то работы, а отправляться, ни много ни мало, в кругосветное путешествие. Я тут подумал, почему мы сосредоточились на этом Косом переулке? В мире настолько дохрена мест, где пригодились бы наши умения. Пока мы не последовали с тобой примеру нашего окольцованного рогача, может махнём хоть куда-нибудь на разведку? Сириус озадаченно перечитал последний абзац, подумал над его уместностью, но решил оставить как есть. В одиночку Ремус разумеется не соберётся высунуть нос даже из города, не то, что из Великобритании. Ну и вряд ли наскребёт на билет хотя бы до Ирландии, не говоря уж о других странах. А составить компанию в подобном начинании Сириус был настолько не прочь, что даже поспешил уточнить: Знаю, что ты взрослый самостоятельный волшебник и ни в чьих деньгах не нуждаешься, но мне и самому этого довольно давно хочется. Так что считай, это я прошу тебя составить мне компанию, а компенсацию неустойки возмещу билетом. Заметь, я не настаиваю на том, чтобы ты прекратил маяться дурью и отдавать последние кнаты за лачугу на окраине города. Просто зову развеяться на месяц-другой, или даже до Рождества. И нет, твоя проблема не доставит мне хлопот! Чувак, я настолько привык тебя прикрывать, что мне всё ещё неуютно сидеть дома на полную луну и думать, что ты один где-то шляешься, рискуя своей кисточкой. Сириус снова вскинул голову, задумавшись и прислушиваясь к завывающему за ставнями осеннему ветру. Наверное он всё ещё пьян: пишет то, что давно держит в себе, и почему-то считает это хорошей идеей, хотя прекрасно знает что Ремус, благородный и ответственный до кончиков волос в ушах, наверняка откажется. Приплетёт нестабильные фазы луны, обязанности перед Орденом, заботу о Питере и Джеймсе, и даже о Лили, как будто это не она заботится о бывших мародёрах само собой разумеющимся образом. Не так уж мы и нужны пока Ордену, а если вдруг понадобимся — всегда сможем примчаться по первому зову. Да кому они нужны, вчерашние школяры? Ты согласен? Но как и всегда, я не настаиваю. Просто знай, что я здесь, и сорвусь без промедления, если вдруг что-то решишь. Лили и Джемс тоже считают, что тебе давно пора развеяться, не хочешь верить мне — прислушайся к ним. Мы желаем тебе только добра, Рем. Пожалуйста, будь… Сириус оборвал себя на середине недописанной фразы, со свистом втянув воздух. Похоже, он был чуть более нетрезв, чем ему казалось. … благоразумным. Да, так лучше. И береги себя. Не перенесу, если с тобой случится что-то, что решить будет куда проблематичней безработицы. Ты знаешь, где меня искать.Сириус.
Он ещё немного подумал, критически глядя на подпись, и легкомысленно усмехнулся, уточнив: Всегда твой, Сириус. Чужой филин только покосился, когда Блэк попытался вручить ему запечатанное письмо, и поглубже засунул свою круглую голову куда-то в плечи, прикрыв большущие жёлтые глаза. Похоже, он не имел желания бросаться прямо сейчас в обратный путь, но Сириуса уже начинало клонить в сон, и упрашивать он не собирался. Через минуту гонец уже летел, трепыхаясь, сквозь ночь, на север, через Бристольский залив, спроваженный щедрым путеводным пенделем. Блэк погрозил ему вслед, захлопнул окно, и взмахом руки потушил все огни. Хорошо бы он прочитал до полнолуния...
