Пятилистник

Знаете, где Ад? Он у нас в голове.

***

Тщательно вытирая руки тем, что ранее было рубашкой, шатен про себя сожалел, что не взял ничего иного и приходится портить этот элемент одежды из-за подобного пустяка, а после задумчиво хмыкнул — за те пол часа, что он здесь… развлекался, он успел навести бардак, пусть и пытался работать как можно аккуратнее. А ведь очень жаль, красивое место… Но ничего не поделать, дело есть дело, а остальное не так уж и важно. Чиэ, любишь же ты играть на публику. Но, вот ведь, публики как таковой и нет вовсе. На это заявление парень только довольно хмыкнул, осматривая дело рук своих — подобная подначка была настолько привычна, что ни в коем разе не задевала его. Скорее даже была фоном, который время от времени раздражал. — Ты должен был следить за обстановкой, нет? — вслух спросил шатен, не скрывая насмешливых интонаций в голосе, и не особо волнуясь, что его может кто-либо услышать. А если и услышать, то какая разница? Вслух было удобнее разговаривать с самим собой — собственные мысли не переплетались друг с другом, позволяя выделять «я» наиболее четко, что позволяло несколько экономить силы. Хотя в этом не было необходимости, скорее сила привычки. Могу заверить, что на треть морской мили вокруг нет ни единой души, которая могла бы стать свидетелем тебе, — абсолютно безразлично протянул настолько похожий на его собственный голос, но одновременно с тем чужой. Слишком различная манера разговора, слишком разные интонации, используемые при разговоре. Слегка поморщившись, Чиэлло спрятал руки в карманы и поднял голову наверх к небу, рассматривая неспешно плывущие небом белые облака. Наверняка это выглядит со стороны откровенно жутко, если верить Тсу. Который не лжет даже во, так называемое, благо. Он весьма жуткий ребенок. Наивный и простодушный пацан, который слишком верит в невозможные вещи. Забавно, — губы как-то сами по себе растянулись в саркастичной усмешке.

***

Высунувшись из комнаты, Тсу с удовольствием принюхался — в коридоре витал приятный запах маминой еды, что живот моментально напомнил, что шатен давно не ел. Выбежав из комнаты, он рывком распахнул двери соседней комнаты. — Просыпайся, Даи! — воскликнул мальчик, падая на кровать, где, спрятавшись под одеялом спал его двоюродный брат, и тут же вскакивая, убегая — Уже семь! Проигнорировав бурчание парня, Тсу выбежал обратно в коридор, весело смеясь и собираясь остановиться перед ступеньками. Но не смог вовремя затормозить, поскальзываясь и падая вниз. Уже лежа на полу на первом этаже, шатен тихо простонал что-то, чувствуя, как болят что руки, что ноги, но так и не поднимаясь. — Тебе следовало бы быть осторожнее, — послышалось сонное со второго этажа, и мальчик услышал быстрые шаги, которые быстро приближались к нему, но так и не сдвинулся с места. Где-то совсем рядом послышался тяжелый, почти сочувствующий вздох и еле слышный смешок. «Попытайся быть осторожнее,» — прозвучало мягкое совсем тихо. — Тебя уже начали дразнить в школе, Никчемный Тсуна. Как так только можно? Подняв голову, шатен несколько обижено уставился на склонившегося к нему брату, и снова уронил голову на пол, промычав что-то невразумительное. Хорошее настроение хоть и не исчезло полностью, но немного померкло из-за его возросшей неуклюжести. — В этом нет моей вины. — Поднимайся давай, — по-доброму рассмеялся темноволосый, протягивая ему руку, за которую мальчик почти тут же ухватился, поднимаясь. — Пошли завтракать. — Тебе бы умыться, — уже бодрее произнес Тсу, заулыбавшись. — Уж кто бы говорил! Неплохое утро.

***

— Боже-боже, все тело в синяках и ушибах, — покачал головой мальчик, забираясь на крышу дома, совершенно не боясь упасть на землю. Спрятав руки в карманы шорт, предварительно отдернув рукава толстовки, чтобы спрятать за ними несколько новых синяков и царапин, которые он — и одновременно с тем не он — нажил на протяжении целого дня. Потерев переносицу, Тсунаеши сел на край крыши, свешивая ноги вниз, и спрятал зевок за ладонью. Голова немного побаливала из-за визита к нескольким докторам и психологу, но это скорее раздражало, чем было серьезной для него проблемой — подобное происходило чуть более года каждую неделю, и такие вот визиты на крышу, чтобы немного отдохнуть и подышать свежим воздухом, стали уже традицией. Отличная погода,  — довольно выдохнул Тсу у них в сознании, и Тсунаеши почувствовал, как губы помимо его воли растягиваются в мягкой улыбке, такой искренней и без какого-либо скрытого подтекста и такой для него непривычной. — Не делай так без предупреждения, — тихо произнес мальчишка, когда сотни крохотных иголок вонзаются под кожу. Всего на пару мгновений. Но все равно больно. Неприятно. Прости-прости, я не смог удержаться,  — получил он почти тут же мягкий ответ, и только вздохнул, откидываясь назад и складывая руки за голову, когда спиной коснулся остывшей крыши дома. —  Ой, не хочу утром в школу… — Не возмущайся, все равно Тсуна в основном в школе за нас всех отдувается.