Pastel

Чимин просыпается медленно, лениво, не до конца понимая, что его разбудило. Покачиваясь на волнах дрёмы, парень почувствовал, как скользит по горячей со сна коже сквозняк из приоткрытого окна, как медленно, но верно сползает по спине вниз одеяло, отчего по коже побежали мурашки. Недовольно морщась из-за потери тепла, Чимин заёрзал, притираясь щекой к подушке, и негромко захныкал, чувствуя на спине чужие пальцы, рисующие непонятные узоры. Юнги всегда был любителем проснуться в самый неурочный момент. Когда Чимин был готов встать хоть в шесть утра, чтобы покорить мир, Юнги валялся в постели до обеда. Этим утром до обеда хотел поваляться сам Чимин, но Юнги уже проснулся и требует внимания. - Не шевелись... Хриплый шёпот на ухо и лёгкий поцелуй за ним. Чимин съехидничал бы, но нет желания даже глаза приоткрыть, поэтому парень лишь обнял подушку руками, слегка ёрзая и замирая. Как только он улёгся поудобнее, спины вновь коснулись тёплые ладони. Юнги любовно оглаживает мягкую кожу, с нажимом проходится по бокам, пересчитывает позвонки, а после спускается к пояснице. Одеяло скользнуло в сторону, и Чимин запоздало вспомнил о том, что вообще-то одежды на нём никакой нет, вновь завозился, желая прикрыться, но лёгкий укус в плечо дал понять, что лучше бы ему быть послушным. - Такой красивый... Вновь шёпот на ухо, отчего мурашки по загривку, чужие ладони скользят уже по бёдрам. Чимин против воли напрягается, желая хотя бы развернуться лицом к Юнги, но тот не позволяет, давит одной ладонью между лопаток, а вторую опускает на правую ягодицу, с довольным мурчанием впиваясь в неё пальцами, трогая, оглаживая, сжимая. Нагло лапая, как думает Чимин, но и не думает противиться. Прикосновения Юнги всегда приятны, всегда желанны, даже если мозг отказывается работать, требуя ещё хотя бы пару часов сна. Чимин вздрагивает, ощущая тёплый поцелуй на боку, и принимается ворочаться, чувствуя, как постепенно розовеют щёки. Вся суть ситуации наконец-то доходит до окутанного пеленой сна разума, и Чимин предсказуемо начинает смущаться. Они с Юнги вместе уже долгое время, но каждый раз как первый, и когда Юнги принимается покрывать его спину поцелуями, попутно разминая ягодицы, пользуясь чужой податливостью, Чимин окончательно вспыхивает, утыкаясь лицом в подушку и громко сопя. - И всегда такой стеснительный. Мой Чиминни, - слышится негромкий смешок над ухом. Мягкие губы скользят по плечу, и Чимин чуть поворачивает голову, давая больше простора. Юнги зацеловывает плечо, шею, висок и скулу, мажет поцелуем даже по зажмуренному глазу, и Чимин сдавленно выдыхает, тут же жадно наполняя лёгкие новой порцией воздуха, пропитавшегося запахом пены для бритья и зубной пасты. Юнги явно проснулся намного раньше, даже дал ему поваляться подольше в постели, прежде чем начать будить, и Чимин против воли чувствует нежность, невзирая на тот факт, что пальцы Юнги всё чаще будто случайно соскальзывают в ложбинку между его ягодиц. Мин растирает копчик, а после резко скользит ладонями вниз, вжимая подушечку большого пальца в резко сократившуюся дырочку. Чимин срывается на тихий стон, вжимается всем телом в постель и чувствует, как горит кожа, как горят щёки, как горит внизу живота. Затвердевшие соски трутся о постельное бельё, посылая лёгкие импульсы удовольствия, но их перекрывает жар, растекающийся внутри, когда бёдра вжимаются в постель, и начавший понемногу отвердевать член трётся о мягкое одеяло, зажатое между ног. Юнги шепчет что-то похожее на «такой хороший послушный мальчик», но Чимин не уверен, у него пульс в ушах грохочет, и нестерпимое желание либо закутаться в одеяло, скрывая тело от чужих глаз, либо перевернуться на спину и притянуть Юнги к себе для первого за это утро поцелуя. Выбирая второй вариант, Чимин уже начал было поворачиваться, как его шлёпнули по бедру, давая понять, что не стоит. Надув губы и зыркнув на Юнги через плечо, Чимин разом растерял свой запал. - Нравлюсь? - усмехается Юнги и тянется за бутылочкой смазки. Чимин не отвечает, потому что в этом нет нужды. Не важно, как выглядит Юнги: сонный он или энергичный, раздражённый или улыбчивый, здоровый или болеющий, запустивший себя до сальной чёлки, лезущей в глаза, или же сверкающий настолько, будто только что с обложки журнала сошёл. Чимин любит его любым, любым принимал, принимает и всегда будет принимать. Но перед слегка заторможенным утренним Юнги, что пусть и умылся, но сам ещё до конца не проснулся, Чимин особенно слаб. У Юнги взъерошенные волосы и лёгкая поволока желания в глазах, у Юнги сухие мягкие губы и невероятно мягкая кожа, пахнущая терпким лосьоном после бритья. Юнги в домашних штанах, непонятно как держащихся на его бёдрах, и безразмерной футболке с котом Саймона на груди. Кот «смотрит» на Чимина, сжимая в лапе биту и указывая на пустую тарелку для корма, а Юнги смотрит на Чимина с любовью и желанием, а после выливает на пальцы смазку и вновь касается между ягодиц, растирая кольцо мышц и мягко проникая внутрь. - Податливый, - шепчет довольно, и зрачки растекаются, оттесняя радужку. Чимин вздрагивает и отворачивается, утыкаясь лбом в подушку и тяжело дыша. Приятно, пальцы Юнги ощущать в себе бесконечно приятно. Мышцы, разработанные накануне вечером спонтанным сексом, поддаются без проблем, и Чимин вскоре понимает, что ему недостаточно. Юнги ласкает правильно, Юнги ласкает сначала осторожно, а после всё более напористо, он знает, как сделать так, чтобы Чимин принялся крутиться и вертеться, несдержанно подаваться бёдрами навстречу, но всё равно так чертовски мало. - Юнги... Пожалуйста... Жалобный взгляд через плечо действовал всегда, сработал и на этот раз. Как бы Юнги ни хотел ещё немного полюбоваться раскрасневшимися ягодицами и влажно блестящей дырочкой, от одного взгляда на которую член в штанах конвульсивно дёргался, противостоять просящему взгляду Чимина он не смел, просто не мог. Чимин. Растрёпанный сонный Чимин со следом от подушки на щеке, с румяными щеками и поволокой в глазах. Чимин, что ёрзает нетерпеливо по постели, негромко постанывая от удовольствия, когда член вновь трётся об одеяло, и смотрит так, будто всё, что ему нужно для того, чтобы жить, это сам Юнги. - Я люблю тебя, - шепчет Юнги на ухо парня, а после проходится мазком губ по подставленным губам Чимина, что заломил брови, не получив долгожданный поцелуй. - Потерпишь немного? Чимин кивает и приподнимает бёдра, чтобы было удобнее, дрожит от удовольствия, когда Юнги проходится вновь по ягодицам, сжимая их пальцами и разводя в стороны. Горячая влажная головка чужого члена тычется в копчик, скользит ниже и упирается в дёрнувшееся кольцо мышц. Юнги входит медленно, осторожно, совсем не помогает себе руками, из-за чего член пару раз соскальзывает, тычаясь головкой в поджавшиеся яички, и Чимин срывается на скулёж, потому что ему так нужно, он так сильно хочет, так распалён, а Юнги дразнит его. Но вот очередной толчок, и мышцы расходятся под напором горячей плоти. Чимин стонет на одной ноте всё громче и громче, пока Юнги проникает в него сантиметр за сантиметром, а после голос срывается и поясница прогибается так, что больно. Мин шумно выдыхает, мягко оглаживает бёдра, а после крепко хватается за них, немного выходит и толкается снова. Внутри Чимина горячо, влажно от смазки, тесно, несмотря на то, что вечером они себя не просмотром фильмов развлекали, и Юнги несдержанно стонет, начиная постепенно набирать темп, толкаясь всё сильнее и быстрее, позволяя себе довольную улыбку, когда Чимин приподнялся на локтях, свешивая голову вниз и прогибаясь в пояснице, подставляясь, напрашиваясь. - Юнги, - негромкий шёпот на выдохе и взгляд через плечо. Юнги понимает, подаётся вперёд, накрывая своим телом, и целует. Неловко немного и смазано, слюна мажет уголки губ, но из-за позы невозможно по-другому, и остаётся лишь терпеть чужой шустрый язык, слизывающий лишнюю влагу, пробирающийся между губ, ластящийся. Больше, чем целоваться, Чимин любит лишь обниматься часами, но сейчас, когда удовольствие затуманило его мозг, парень хочет лишь одного - Юнги. Касаться его, обнимать, целовать, гладить и подаваться ему навстречу, чтобы единое целое, чтобы в одном ритме и удовольствие пополам. Но Юнги вскоре отстраняется, щипает за сосок, заставляя вскрикнуть от боли, смешавшейся с удовольствием, и принимается вбиваться грубее, несдержаннее. Чимину хорошо настолько, что слёзы скапливаются в уголках глаз, и внизу живота тянет так сильно, что нет сил терпеть. Обхватывая свой член ладонью, растирая по нему липкую естественную смазку, Чимин с трудом, но подстраивается под рваный темп Юнги, ласкает себя одновременно с толчками, стонет уже совсем несдержанно и всё чаще шепчет чужое имя, как заевшая пластинка. Юнги оглаживает плечи и спину, царапает ногтями от лопаток до поясницы, впивается вновь в ягодицы, с силой разводя их в стороны и большими пальцами растирая чувствительную кожу возле растянутых вокруг его члена мышц. У Чимина от этого член в ладони дергается, и соски как будто ломит. С трудом, но парень встаёт на разъезжающиеся колени и откидывается на грудь тут же обхватившего его поперёк живота Юнги. - Юнги, - выдох через плечо в чужие губы и юркий язык, прошедшийся по ним. - Потрогай меня? И Юнги трогает. Трогает, потому что не может отказать своему мальчику, трогает, потому что хочет утопить его в удовольствии. Обхватывает одной рукой за грудь, мягко сжимая пальцами чувствительную бусину соска, перекатывая её между подушечками пальцев, а второй с нажимом оглаживает живот, спуская до основания члена, царапает кожу ниже пупка, а после обхватывает прижатый к животу член, грубо растирая головку, отчего Чимин скулит громко, прогибается в пояснице, сжимается внутри так сильно, что у Юнги искры перед глазами и... - Будешь так сжиматься, я кончу раньше времени, малыш. Прошептать на ухо, лизнуть хрящик, куснуть за мочку. Чимин заводит руки за голову, зарывается в растрепанные пряди и тянет больно у корней, поворачивается и втягивает в ещё один смазанный поцелуй, а после застывает всем телом, дрожит крупно и лишь судорожно дышит, жмурясь и чувствуя, как чужие пальцы размазывают по его члену собственную сперму, брызнувшую на ласкающую ладонь. Юнги мягко опускает его грудью на постель, усмехается, заслышав жалобное хныканье, и принимается вновь двигаться, теперь уже заботясь больше о своём удовольствии, впитывая в себя жар чужой кожи, вслушиваясь в каждый стон Чимина, ласкающий слух. Пак под ним расслабленный, но безмерно чувствительный после оргазма, хнычет жалобно, смотрит влажными глазами через плечо и шепчет «Юнги, Юнги, Юнги». Этого достаточно для того, чтобы дойти до края, и Юнги лишь в последний момент успевает выскользнуть из окончательно размякшего тела, чтобы кончить на такие аппетитные раскрасневшиеся ягодицы. Пара секунд на то, чтобы перевести дыхание, а после Юнги валится рядом со своим парнем на постель и подтягивает его к себе, крепко обнимая. Чимин сначала артачится, прячет пылающее лицо в подушке, а после со скоростью света вжимается в тело Юнги, крепко обнимая парня поперёк груди и утыкаясь лицом ему в шею, чтобы скрыть красные щёки и сверкающие тысячью ярких фейерверков глаза. - Извращенец, - бормочет негромко, хлопая ладонью по чужой груди, и Юнги смеётся, мягко целуя младшего в макушку и прижимая его ещё ближе к себе. - И тебе доброго утра, булочка.

|End|