Тело

      Музыка в помещении грохотала так, словно технику проверяли на выносливость. На износ. После концерта держатель явно закатит скандал и будет исходить слюной. Плевать.       Микрофон фонил, особенно в моменты, когда нужно брать высокие или выть в нос. Песня была заключительная, тягучая и одновременно выдирающая тоску, если вслушиваться в смысл. В толпе попискивали в голос девчонки, среди которых даже удалось выцепить взглядом Мартину. Та высоко подпрыгивала и, совершенно забыв, что у неё накрашен рот, постоянно тёрла ладонями губы. Встряхиваю головой и, облепив лицо мокрой потной чёлкой, закрыв себе видимость дальше собственного носа, широко улыбаюсь и цепляюсь обеими руками за микрофон, выкрикивая слова наоборот, в себя.       Концерт отлично — судя по наполненности зала — грохнул по нашему бюджету, но вот петь при этом совершенно не тянуло: уж больно много мороки доставлял сегодняшний день. Когда я поймал пару расфокусированных закатывающихся зрачков, настрой опустился по спине и потёк по ногам в никуда.       Песня про высыхающие и кровоточащие вены. А я пятые сутки не могу просохнуть. Там не кровь, спирт. И голова от него болит так, как если бы из неё топорщились гвозди. Инсталляция в музей уродства.       — Бутч!       Кайл орет моё имя через всё маленькое и тёмное помещение — будто специально до того как люди разошлись и проредили столики, — множество лиц в преломлённом свете обратилось ко мне, но не за помощью.       — Бутч, я нашёл его! Маленький такой, еле узнал!       Я размял шею, на ходу опрокинул в себя четыре пальца виски и обернулся на того, кого мне привели. Точнее, привели всем нам, но вынюхивание нужного человека и проверка на вшивость всегда негласно висели на вокалистах.       Кайл тряхнул немытой с год дредастой башкой и торжественным жестом широко развёл руки, будто демонстрируя всему миру то, что, по ощущениям, едва доходило мне до груди. Пацан, стоящий теперь между нами, вяло моргал и смотрел не то на меня, не то на софиты, которые я закрывал своей двухметровой тушей.       — Кто это? — я сощурил один глаз и посмотрел на гордого Кайла. У того всё еще виднелся заметный красный след на ключице, где десять минут назад висела лямка от гитары. Хорошо, не на шее.       — Я говорил, мне его посоветовал хозяин «Крика» после того, как мы отыграли. Для звука.       — Это тот, что назвал наш звук «свежайшим и крикливым отстоем»?       Кайл активно закивал и улыбнулся еще шире, натягивая щёки на дёсны.       — Он это явно любя. Посоветовал найти того, кто будет чекать нас перед концертами и звук сводить.       — И?       — Хули «и»? Держи, — он единым взмахом опустил руки, едва не задев тощую спину заморыша.       Тот как тряпичная кукла был, в диалог не вставил ни единого слова, безучастно пялясь по сторонам и потирая друг о друга костяшки согнутых пальцев. Странно сбритые под машинку волосы — словно стригли насильно — колючим ворохом топорщились в разные стороны, тощая шея, торчащая как стебель, и будто стёртые черты лица — всё это в одно мгновение лентой проползло передо мной, отказываясь собираться в цельный образ.       Впереди что-то с визгом вздрогнуло и разбилось. Злющий бармен заорал сам на себя и стал грохотать ещё сильнее, собирая по стойке осколки. Пацан и не подумал обернуться.       — Эй, слушай, — я наклонился, опускаясь примерно на его уровень, и щёлкнул пальцами перед чужим носом, привлекая и так отсутствующее внимание. Его зрачки даже в такой темени казались провалами. Дырами от выстрелов в упор. — Ты живой вообще, бля?       — Меня Малыш зовут.       — Малыш? — я скривил рот скорее от непонимания, чем от недовольства.       — Малыш Эль.       Для пущей красоты картины он медленно моргнул сначала одним глазом, затем другим и, шумно шмыгнув, вытер нос указательным пальцем.       Словно мы не концерт сейчас играли, а пиньяту для развлечения попинали. О каком сотрудничестве может идти речь, когда тут стоит это посмешище?       — Ты кого привёл вообще, Кайл? Он же угроханный и не соображает ни хера.       — Да? — этот придурок обошёл мелкого полукругом и, наклонив голову, стал его рассматривать. — Да разве? Вроде просто уставший.       — Не заливай! — я ощерился псом и развернулся, чтобы уйти. — Я тебя просил найти человека толкового, а не тело.       — А ну, стой! — испещрённая татуировками ручища Кайла схватила меня за плечо и рванула назад, как если бы трос тянула. — Я не собираюсь носиться и искать, пока ты весь такой сладкий на сцене скачешь и бухаешь!       — Чё?       — Ничё! Мужик, уйми свое тщеславие!       Ещё ровно три слова, и мой кулак уже ввинчивался бы в его щёку. Как это обычно бывает стабильно раз в несколько дней. Но.       — Я сведу вам всё. Хочешь, — макушка снова появилась передо мной, только теперь покачиваясь взад-вперёд, светя практически лысым затылком, — проверку устрой, мне плевать.       Я оцепенело выпустил из пальцев засаленную футболку Кайла и вновь переключился, словно медиатором по мозгам себе проехался.       — И сколько тебе времени надо, чтобы просохнуть и сделать всё?       — До завтра.       Прозрачно-чёрные глаза скрылись под темными бровями — пацан опустил голову и снова потёр нос. Явно не дотянул, ещё один трек так и просился.       Отвратительно.       — Валяй.       Зачем я это делаю? Нужно найти Мартину и затащить в гримёрку.