Corruptio optimi pessima

Дом Ганнибала всегда полон классической музыки. Она словно бы въелась в стены, паркет и каждую утонченную безделицу, так что даже когда среди стен царит тишина, можно уловить знакомые мотивы из Паганини. Может быть, белоснежный потолок и постельное белье со строгим геометрическим узором навевают на Уилла такие мысли. Может быть, он просто бредит - нет ни единого воспоминания о том, как он здесь оказался, но что точно можно сказать прямо сейчас: у него ужасно болят ноги, горло пересохло, как и потрескавшиеся губы, которые Уилл безуспешно пытается облизать, его знобит, а голова раскалывается на тысячу крохотных кусочков. Кажется, что рассыпется от одного неверного движения. Даже глазные яблоки болят, когда Уилл, не поднимая головы обводит взглядом спальню, находя Ганнибала в кресле напротив кровати. Тот выжидающе наблюдает за ним, отложив книгу, и поднимается навстречу, как только их взгляды сталкиваются. Уилл прикрывает глаза, давая им отдых, снова взглянув на Ганнибала только когда постель прогибается под его весом. - Хочешь воды? Уилл согласно кивает, тяжело сглотнув, когда к шее прижимаются сильные пальцы, считывая пульс. Отсчитав нужное время, Лектер наливает из графина в стакан воду, подавая Уиллу. Тот с благодарностью, наверняка плохо читающейся на застывшем, словно восковая маска лице принимает стакан едва прохладной солоноватой минеральной воды, длинными глотками осушая его до дна. - Что со мной произошло? - спрашивает он в первую очередь, тут же спохватившись. - Спасибо. - Что последнее ты помнишь? - вопросом на вопрос отвечает Ганнибал, и пересаживается еще ближе, придержав голову Уилла ладонью, когда он низко опускает лицо, едва не завалившись снова на постель. Ему приходится сделать несколько неглубоких вдохов, чтобы снова заговорить. - Алана… Я все думал, куда лучше поехать… Я ужасно устал вчера, вымотался и… Ты оставил мне ризотто. И я запивал его шоколадным ликером, прости, что так получилось… Длинная фраза совсем лишает сил, вдобавок виски прошивает тупой болью. - Потом не помню, - признается Уилл через минуту, обессиленно прижавшись щекой к ладони Ганнибала. Перед глазами все плывет, в голове сплошной сумбур и только он кажется незыблемым и надежным, словно скала. Как и всегда. - У тебя небольшое сотрясение, - Ганнибал заставляет Уилла приподнять голову и внимательно рассматривает зрачки, несильно оттягивая нижнее веко каждого глаза. - Следи за пальцами. С этим Уилл справляется из рук вон плохо. - Тебе следовало поехать в больницу, если ты не хотел говорить со мной. А Джеку не следовало отпускать тебя в таком состоянии. - Я обещал сходить в больницу сегодня, - медленно объясняет Уилл. - Мне не должно быть так плохо от сотрясения. - Это не из-за сотрясения, - Ганнибал наклоняется совсем близко, едва не мазнув губами по шее, принюхивется. - Похмелье и простуда. Шоколадный ликер, как выяснилось, и еще неизвестно, сколько ты прошел пешком, прежде чем поймал попутку. Это было очень… безответственно, Уилл. - Я шел пешком? - поражается Уилл. Это объясняет и изводящие болью ноги, и озноб - на улице, особенно ночью, совсем не жарко. - Но зачем? - Этого ты мне не сказал, - Лектер поднимается с кровати и некоторое время колдует над прикроватной тумбочкой, где на подносе стоит термос, чашка, графин с водой и еще что-то - у Уилла нет ни сил, ни желания поворачивать голову и рассматривать. Через пару минут в его руках оказывается чашка, пахнущая чем-то травяным и, одновременно, лекарственным. Уилл думает, что на вкус это просто обязано быть горьким, но оказывается очень даже неплохо. Что-то вроде травяного чая, с привкусом мяты, смородиновых листов и еще чего-то, незнакомого Уиллу. - Вкусно, - наконец-то улыбается он, чувствуя, как оживают лицевые мышцы, а разум наполняется спокойствием, пусть и в клетке выматывающей боли. - Я что-то сделал, Ганнибал? - спрашивает, столкнувшись с задумчивым взглядом доктора. - Ничего непоправимого или достойного сожаления, - уклончиво отвечает Лектер, снова садясь рядом. Такой ответ Уилла не успокаивает, но требовать большего он пока не в состоянии. Может быть потом, когда выспится. - Но что-то я все-таки сделал, - хмыкает Уилл, допивая травяной чай и наощупь водружая кружку обратно на поднос. - Что-то, что тебя беспокоит. - Меня беспокоит твое состояние, - Ганнибал пожимает плечами. - Тебе нужно больше отдыхать. Тебе всегда нужно больше отдыха, чем ты себе позволяешь, но сейчас - особенно. Я настаиваю. Уилла клонит в сон от разлившегося по телу травяного тепла. Но даже в полузабытьи он хватается за руку Ганнибала, сжимая его ладонь в пальцах, и, уже опустив голову на подушку, просит: - Останешься со мной? Хоть ненадолго. Ганнибал раздумывает всего секунду, прежде чем кивнуть, и поднимается с кровати, высвободив руку из взмокших пальцев Уилла. Через несколько мгновений постель прогибается у Уилла за спиной и по теплу, окутавшему его лучше любого одеяла, Уилл понимает, что Лектер лег прямо поверх покрывала. - Долго я проспал?.. Уилл думает, что нужно предупредить целую тучу людей о том где он и в каком состоянии, чтобы не волновались, не искали, чтобы лекцию в конце концов отменили. - Я обо всем позаботился, - тихо говорит Ганнибал, обнимая поперек груди, но совсем не давя. - Ты проспал всего чуть больше трех часов и тебе нужно намного больше отдыха. И несколько противовирусных. - Позаботился? - глупо переспрашивает Уилл, чувствуя даже сквозь сон, что улыбается. - Позаботился, - подтверждает Лектер, тепло выдохнув в макушку. - А теперь спи. В следующий раз Уилл просыпается уже один и одного взгляда в окно, на начавшее клониться к горизонту солнце достаточно, чтобы понять - спал он на этот раз долго. То ли это, то ли лекарства помогли, но чувствует себя Уилл получше, чем в прошлое пробуждение, не таким разбитым, не таким уставшим, голова болит не так сильно, хотя ноги все еще напоминают о долгой пешей прогулке при попытке встать. Уилл пошатываясь переодевается в приготовленную Ганнибалом одежду и, поняв, что его все еще знобит, дополняет свой наряд тонким одеялом, которое набрасывает на плечи. В конце концов, как больному ему, наверное, можно презреть некоторые правила этого дома. Лектера он находит на кухне - было несложно, достаточно лишь идти на сладковато-пряный запах куриного бульона, от которого желудок начинает предвкушающе сжиматься. Уилл вдруг понимает, что смертельно голоден, хотя при прошлом пробуждении готов был поклясться, что никогда не сможет впихнуть в себя хоть немного еды. - Куриный суп - это очень мило, доктор Лектер, - улыбается Уилл, надеясь, что это прозвучало именно так, как он хотел, с благодарностью и без тени сарказма. Мысли, слова и интонации по-прежнему не желают объединяться в единое целое, поэтому за ними приходится тщательно следить. - Еще Авиценна считал куриный бульон полезным для больных, - невозмутимо откликается Лектер, жестом предлагая Уиллу сесть. - А Диоскорид уделил ему место в своем «De Materia Medica». - Ну если Диоскорид и Авиценна, тогда да, - соглашается Уилл, тяжело опустившись на стул и закутавшись в одеяло. Кажется, будто путь со второго этажа на первый отнял все силы, да еще голод пульсирует внутри, не давая расслабиться и насладиться теплом, покоем и вкусными запахами. - А ты, наверняка, можешь рассказать какие-нибудь захватывающие подробности именно об этом виде куриц… Запах похож на обычную курицу, но что-то отличается, - поясняет он, вдоволь насладившись тем, как взгляд Ганнибала из чуточку удивленного становится почти что гордым. - А ты хотел бы краткий экскурс в историю разведения черной шелковой курицы? - усмехается Ганнибал, тем не менее, всем своим видом демонстрируя готовность Уилла на эту тему просвятить. - Может лучше позже? - просит Уилл и получает согласный кивок в ответ. - Ты хочешь поговорить о чем-то другом? - предполагает Лектер, оглянувшись на мгновение, и Уилл против воли шумно вздыхает, залюбовавшись растрепанными волосами и упавшей на лоб челкой. - О чем-то, что тебя беспокоит? - О чем-то, что меня беспокоит, - соглашается Уилл, плотнее кутаясь в одеяло, хотя уже не чувствует холода. - Меня беспокоит вчерашняя ночь. Мне словно кажется, что я помню какие-то обрывки, но в то же время ничего, ничего не могу вспомнить. Ганнибал замирает, едва заметно напрягшись, лишь на мгновение, потом снова продолжив скользить вдоль кухонных столов, заканчивая готовку и приступая к незатейливой - Уилл прекрасно понимает, что это лишь для того, чтобы не томить его ожиданием, - сервировке стола. Заговаривает Ганнибал лишь закончив и сев напротив Уилла - тот из последних сил сдерживается, чтобы не наброситься на еду подобно пещерному человеку. - На что похожи эти обрывки? Уилл позволяет себе для начала насладиться несколькими ложками супа, успокоить разыгравшийся голод, а только потом ответить Ганнибалу. Он думал над этим вопросом, но даже для себя не смог выдумать правдоподобный ответ. - На обрывки горящей газеты, - медленно произносит Уилл, очень четко представляя себе картину - пламя пожирает крохотные газетные лоскуты, на которых еще можно прочесть отдельные буквы, а то и слова, но из которых уже не составить единого целого. - И на падение. Словно цепь порвалась, и лифт падает вниз. Уилл молчит еще некоторое время, наслаждаясь едой, а Ганнибал наблюдает за ним со сквозящей во взгляде нежностью. - Иногда я думаю, что давно уже сошел с ума, только ты мне об этом не говоришь, - на этот раз улыбка выходит кривой и неискренней. Такие мысли иногда посещали Уилла, а сегодня обрели пугающую плотность. - Ты всерьез так полагаешь? - уточняет Ганнибал. - Это было бы как минимум неэтично с моей стороны. - Наверное только это и удерживает меня от серьезных размышлений на эту тему, - соглашается Уилл. - То, что ты не поступил бы так со мной. Знаешь, я почти уверен, что стрелял вчера ночью. Точно помню, как спускал курок. - Когда Джек звонил мне вчера вечером, он упомянул, что твой пистолет отдали на экспертизу из-за осечки. Так что это скорее всего проекция более ранних событий вчерашнего дня. - Если у меня не было пистолета, это не значит, что не пытался выстрелить, - упрямо возражает Уилл. - В тебя?.. Что-то смутное, то ли воспоминание, то ли кошмар, колышется на задворках разума, обжигая ледяным прикосновением. - Не думаю, что ты стрелял в меня, - размеренно произносит Ганнибал, глядя прямо на Уилла. - К сожалению, я не успел выяснить, что ты видел, потому что ты упал в обморок. - Господи, а если бы у меня был пистолет? - Уилл успевает побороть желание бросить ложку на стол и аккуратно кладет ее, опирая на край тарелки. - Что бы тогда было? - Тем не менее, этого не случилось, - Лектер все так же спокоен, словно его ни капли не волновал этот вопрос. - Уилл, ешь пожалуйста, остынет. Уильям снова берется за ложку, на мгновение подумав, что из-за остывшего супа Лектер был бы оскорблен больше, чем из-за попытки Уилла спустить в него всю обойму. - Тебе нужно будет написать об этом в отчете для Джека, - как можно спокойнее сообщает Уилл, покончив с супом и чувствуя, как от сытости снова клонит в сон. - Тогда он скорее всего приостановит твою лицензию на оружие, - хмурится Ганнибал, поднимаясь из-за стола, чтобы убрать тарелки. Уилл тянется за ним, чтобы помочь, но тот жестом останавливает его. - А я не считаю, что все действительно настолько серьезно. Скорее стечение обстоятельств, чем повод для нового психиатрического освидетельствования. Уилл пару раз провожает его взглядом, на третий сам увязываясь следом, чтобы обнять Ганнибала обеими руками за пояс, пока тот моет посуду, закатав рукава своей светлой рубашки. - Все повторяется, верно? Из раза в раз. - О чем ты говоришь? - не создается впечатления, что Ганнибалу хоть сколько-то мешает повисший на нем Уилл. - В прошлый раз ты сам привез меня сюда. Лечил, выхаживал, собирал, словно сломанную игрушку. Оберегал. А я снова сломался, едва только вернувшись в большой мир. И вот, теперь тебе снова придется меня чинить. - Я не одобряю параллелей с игрушкой, Уилл, ты знаешь. - Да, точно, - Уилл прислоняется лбом между лопаток Лектера, немного беспокоясь, что от его взмокшего лба на ткани останется пятно. - Но если продолжить пользоваться именно этой ассоциацией, то я так же не одобряю, когда ты позволяешь себя ломать. - У игрушки нет выбора, позволять или нет. - У тебя выбор есть, - Ганнибал отходит в сторону, вытирая руки белоснежным кухонным полотенцем. - Поэтому сравнение неуместно. Нам нужно будет поговорить о том, что произошло вчера днем Уилл, поговорить, как врачу с пациентом, если ты захочешь. - А если не захочу? - просто спрашивает Уилл, чем, кажется, удивляет Ганнибала. Тот отставляет в сторону знакомый уже термос, окидывая Уилла серьезным взглядом. - Есть что-то, о чем ты не хочешь рассказывать мне, как своему врачу? - Грань уже слишком тонкая, Ганнибал, - Уилл в ответ улыбается, мягко и сонно, следя за тем, как Лектер наполняет чашку травяным чаем. - Я хочу рассказать тебе все, но мне трудно выбрать, кого я хочу видеть в качестве собеседника. Врача или любовника. - В любом случае, тебе нужно сначала поправиться, а потом решать, в каком амплуа ты желаешь меня видеть для этого разговора. Но поговорить необходимо. Позже, - Ганнибал качает головой, заметив взгляд Уилла. - Позже. Уилл принимает протянутую ему чашку и задумчиво вспоминает: - Ты приходил ко мне домой вчера… - Джек упомянул, что ты навряд ли поедешь ко мне после случившегося. Он был уверен, что ты хочешь побыть один. - Мне не хотелось говорить с психиатром, Ганнибал, - Уилл делает маленький глоток теплого напитка. - Я бы и не стал на тебя давить, - только легкий, нехарактерный для Ганнибала прищур выдает его недовольство. - Я знаю, - Уилл стучит кончиком пальца по своему лбу. - Знаю. Видишь, я даже пришел к тебе, когда моя голова совершенно отключилась. Ноги сами несут. Ганнибал усмехается, мягко и нежно, приблизившись, чтобы поцеловать Уилла в лоб. - Иди отдыхай, Уилл. От него пахнет терпко и свежо. Уилл тянется вперед, почти забыв о том, что в руках у него чашка с чаем. - Ты придешь? - Чуть позже, - обещает Ганнибал. - Отдыхай. Мы скоро обо всем поговорим.