Corruptio optimi pessima

Утром Уилл просыпается поздно, хотя упал в постель вчера сразу после того, как от дома тихо отъехал черный Бентли. Уилл не стал спрашивать, куда Ганнибал собирается ехать и как его найти. По его взгляду легко можно понять, что Уиллу не составит труда его разыскать. Виндзор, сразу уловивший смену власти в доме, нагло забрался на хозяйскую постель, потому что Уилл забыл закрыть дверь в спальню, и теперь распластался на половине Ганнибала, роняя золотистую шерсть на непомерно дорогие льняные простыни. Сам Уилл, правда не лучше - он на постель упал одетым и так и уснул. В кармане джинсов жужжит мобильник - скорее всего из-за него Уилл и проснулся. На экране высвечивается имя Джека и, несмотря на то, что Кроуфорд предпоследний человек, с которым Уилл сейчас хотел бы говорить, он подносит телефон к уху, хрипло здороваясь с начальником. - Ты простыл, - констатирует Джек. - Стоило догадаться, что ты сляжешь. - Я… - Уилл не узнает собственного голоса, а потом думает, что незачем оправдываться и упускать шанс. - Я даже не помню, как вчера ложился… Я проспал? - Отменю твою лекцию, - ворчит Джек. - Выздоравливай, Уилл. Мне нужна твоя светлая голова раньше, чем Потрошитель убьет снова. - Да, Джек. Спасибо. Кинув телефон на тумбочку, Уилл неуверенно касается пальцами своего лица, находя стянувшие кожу дорожки засохших слез. Он почти не соврал Джеку: события вечера после того, как Ганнибал уехал, Уилл помнил смутно. В том числе и то, как шел до кровати. Виндзор, заметив, что Уилл не собирается вставать, тычется мокрым носом в щеку, забарабанив хвостом по постели. - Встаю, встаю, - Уилл наощупь треплет пса по боку, все еще глядя на потолок. Идея пролежать весь день, таращась в одну точку очень заманчива, но бедняга Виндзор точно ни в чем не виноват, а значит нужно собраться с силами, встать, выпустить его хотя бы на задний двор, а потом покормить. Мысль о том, чем Ганнибал кормил их пса заставляет Уилла вновь обессилено распластаться по постели. И ведь Виндзора точно не убедишь перейти на сухой корм. Да и нет его. Идти в магазин нет сил. Но даже не это останавливает Уилла. Он не уверен, что сможет просто взять и выбросить содержимое морозилки - колбаски с овощами и злаками для Виндзора, в том числе. Что же ты со мной сделал, - проносится в голове банальное. Уилл осуществляет свой план насчет Виндзора, варит себе кофе, жарит яичницу и делает пару бутербродов с сыром и ветчиной, предварительно удостоверившись, что она в фирменной упаковке. После этого у него даже появляются силы, чтобы принять душ и переодеться. На второй день он идет в магазин, чтобы закупиться овощами и сухим кормом для Винни. В виде компенсации за такое непотребство, Уилл везет его погулять в лес и бродит там с ним до позднего вечера, в конце прогулки позвонив в академию и сообщив, что с завтрашнего дня готов приступать к работе. Виндзор не ест корм, хотя Уилл уговаривает его целый час. Даже наутро миска остается нетронутой. Уилл, вообще-то, его понимает, другое дело, что приготовленного Ганнибалом корма не осталось, а сам Уилл точно не собирается прикасаться к чему-либо в морозилке. После лекции в академии и короткой, не очень вдохновенной выволочки у Джека, Уилл покупает в супермаркете фарш, который всегда покупал псам в своей прошлой жизни. Себе он покупает кусок замороженной рыбы, хотя всегда с трудом переносил привкус, который появлялся после заморозки. Еще через день Алана осторожно спрашивает, не случилось ли что-нибудь. Уилл не сразу понимает, что она подразумевает под “чем-нибудь”, а догадавшись едва сдерживается, чтобы не покраснеть. Он отвечает, что Ганнибалу пришлось срочно уехать по семейным делам, когда Алана пытается зайти с другой стороны и спрашивает, почему она не может дозвониться до Лектера. Уилл не уточняет, зачем вообще она ему звонила - и без того ясно, что разговор с ним самим был последним вариантом в списке её попыток выяснить, что происходит. - Если хочешь, могу зайти к тебе вечером, - мягко предлагает Алана. - Не стоит, - Уилл криво улыбается. - Я ужасно готовлю. А Ганнибал мне не простит если его дом станет ассоциироваться у тебя с ужасной едой. Уилл сам не сразу замечает второе дно в произнесенной фразе. Ему становится смешно. Алана смеется, наверняка поставив в мысленном блокноте пометку, о том, что Уилл не съехал из просторного дома в Балтиморе, а значит все так или иначе нормализуется. Уилл не думает, что что-то может нормализоваться. Сам он представляет себя скорее драконом, охраняющим сокровища. Жуткие, странные сокровища в недрах морозильной камеры. Как известно, чтобы их заполучить, дракона нужно убить. Это было бы простым решением. Еще через неделю Уилл пишет заявление на отпуск и заявление об отставке, и оба кладет на стол Джека. Кроуфорд за последние пару недель окончательно стал похож на вырубленный из камня памятник самому себе. Криминалистам не за что было зацепиться в деле Потрошителя, а от Уилла не было никакой пользы. - Ты предлагаешь мне выбрать или предполагаешь некую последовательность? - холодно интересуется Джек, внимательно прочитав обе бумаги. - Я не справляюсь, Джек, прости, - Уилл опускается на стул, вспоминая, что сидел на этом же самом месте, когда впервые увидел Ганнибала. Это кажется таким далеким и таким безумным. Джек Кроуфорд передал своего лучшего профайлера, свою надежду отыскать Чесапикского Потрошителя в почти безраздельное властвование самому Чесапикскому Потрошителю. Они оба были такими слепыми. И продолжают быть абсолютно слепы - бог знает, сколько времени Уилл блуждал бы во тьме, если бы Лектер не решил преподнести ему свой подарок. Только глубоко личное задевает настолько сильно и заставляет открыть глаза. - Уилл? - в голосе Джека прорезаются нотки обеспокоенности. - Ты ведь знал, что я подумываю уехать, Джек, - Уилл на короткое время встречается взглядом с Кроуфордом. - У меня не хватает сил на то, чего ты от меня хочешь. - Сейчас? - Джек смотрит исподлобья и взгляд его очень внимателен. Уилл почувствовал бы себя неуютно, если бы уже не чувствовал себя просто ужасно. - Сейчас, когда Потрошитель вышел на охоту? - Это не охота, Джек. Не будет трех жертв, - Уилл прикрывает глаза, пережидая тягучую вспышку головной боли. - Это месть. - Ты не можешь знать наверняка. - Конечно, не могу! - Уилл сам не ожидал, что сможет повысить голос на Кроуфорда, но именно его голос раздается неприлично громко сейчас. - Но ты бы и не ожидал точности от иеромантии, верно? - Если бы ты занимался гаданием, тогда бы не ожидал, - цедит Джек. - Я подпишу твой отпуск, но если Потрошитель убьет снова - это будет на твоей совести. И я вытащу тебя на это дело хоть с северного полюса. - Хорошо, - устало соглашается Уилл, наблюдая за тем, как ручка скользит по бумаге, выводя замысловатую подпись Джека. - Что говорит доктор Лектер по этому поводу? Уилл хмыкает. - Он больше обрадовался бы, если бы ты подписал мою отставку. - Он вернулся в Балтимор? Алана как-то обронила, что он уезжал. “Как-то обронила”, видимо, на очередном их с Джеком обсуждении эмоционального и психического состояния Уилла. - Нет, еще не вернулся, - Уилл поднимается, нашаривая на спинке стула ремень своей сумки, чувствуя все нарастающее раздражение от этого разговора. - До свидания, Джек. - До свидания, Уильям, - говорит Джек ему в спину. Уилл почти не спал последнюю дюжину дней. Он сменил уже все возможные для сна плоскости в доме, включая гостевые спальни, диваны и даже пару кресел. Ничто не помогало уснуть. Странно, но кошмары не ластились к нему по ночам, даже Хоббс перестал появляться - не то чтобы Уилл был бы рад его компании. Все было куда банальнее, сколько бы Уилл ни закрывал глаза, сон не шел. Он так и лежал ночь за ночью, задремывая не более чем на двадцать минут каждый час. Несколько дней назад девушка в магазинчике, где он обычно покупал овощи, мягко улыбнувшись, посоветовала ему сходить к врачу. Идея была не такой уж и плохой, и проще всего было попросить рецепт на хорошее снотворное у Аланы. Она, кстати, не отказывает. Только спрашивает, отдавая тонкий белый листочек с её печатью и подписью, когда вернется Ганнибал. - Вроде бы через десять дней, - наобум отвечает Уилл. За все прошедшие дни он так и не удосужился хоть сколько-то разобраться в настигнувшем его кошмаре. Малодушно откладывал день за днем, избегая взглядов на морозильную камеру и закрытой двери в кабинет Ганнибала. Больше это продолжаться не могло, но для начала следовало выспаться. Снотворное помогает. Придя домой Уилл проверяет, чтобы у Виндзора была вода, ставит будильник на десять вечера, и, раздевшись, падает на кровать в хозяйской спальне. Он не был здесь уже дней десять и не перестилал белье, так что, если как следует уткнуться носом в подушку Ганнибала, можно почувствовать его запах - не только одеколона, но и кожи, и волос. Засыпая, Уилл чувствует, как по щекам катятся слезы. После звонка будильника он с трудом натягивает штаны, набрасывает куртку на голое тело и выпускает Виндзора во двор. Пока тот гуляет, Уилл накладывает ему еду, проверят воду, заставляет себя съесть бутерброд и выпить стакан воды. После чего запускает пса, оставляет на кухне свет и, переставив будильник на двенадцать часов вперед, принимает таблетки, снова проваливаясь в глубокий, тяжелый сон без сновидений. В следующие пару дней Уилл разбирает бумаги в кабинете Лектера, почти против воли уделяя особое внимание рисункам. Агент ФБР в нем талдычит, что нужно уделять время записям, вчитываться, сравнивать, особо внимательно изучать те, что соответствовали времени убийств или недолгому промежутку до них. Но Уилл в основном смотрит на рисунки. В верхних папках, последних, очень много изображений его самого. То быстрые, в несколько четких штрихов, эскизы, то более полноценные, проработанные наброски карандашом на бумаге. Какие-то моменты Уилл даже вспоминает, а какие-то кажутся ему плодом фантазии Ганнибала. Несколько раз встречаются наброски лиц Джека, Аланы, разок попадается Чилтон, и несколько раз - незнакомая Уиллу красивая блондинка со строгими чертами лица. Пожалуй, в другой ситуации и если бы Уилл не знал Ганнибала настолько хорошо, мог бы заревновать. Но что-то вроде интуиции - или той странной связи, которая была между ним и Ганнибалом - между ним и Потрошителем - подсказывает Уиллу, что это та самая Беделия, психотерапевт Лектера. Уиллу было бы интересно поговорить с ней. Или нет. Наверное, все-таки, он не хотел бы встречаться с женщиной, так долго поддерживающей психическое здоровье Чесапикского Потрошителя. Дальше идут незнакомые и ни о чем Уиллу не говорящие лица, хотя кое-кого он узнает, видел в Опере, когда приходил туда с Ганнибалом. Потом он находит Мириам. Уилл не был с ней знаком, но видел достаточно её фотографий, чтобы узнать. Под ними лежит проработанный до мельчайших деталей рисунок из анатомического справочника, с той лишь разницей, что это - идеально четко воспроизведенная картина одного из убийств Потрошителя. - Вот, что ты увидела, - бормочет Уилл себе под нос, разглядывая рисунок и вспоминая фотографии с места того преступления. Разложив несколько листков с набросками портрета Мириам перед собой на столе, Уилл закрывает лицо руками, пытаясь вновь привести в порядок свои мысли. Дальше Уилл не смотрит, а бумаги складывает обратно в папки, оставляя их на рабочем столе Ганнибала. - Как далеко ты от Балтимора? - Уилл ни капли не удивляется, что Ганнибал не сменил номер, как и тому, что взял трубку всего после пары гудков, как будто все это время ждал звонка. - В трех часах езды, - он не задает никаких вопросов и даже не перехватывает инициативу в разговоре. Просто ждет, что Уилл скажет. Уилл смотрит на часы, показывающие начало восьмого, и думает, что у него будет время, чтобы хорошенько надраться до приезда Лектера. - Я хочу поговорить с тобой. Ты приедешь? - Конечно, Уилл. Через три часа. Ганнибал кладет трубку. Уилл устало трет лоб и идет в гостиную, надеясь найти в баре бутылку какого-нибудь неприлично дорогого виски, который он выпьет, не чувствуя вкуса. Стрелки часов подбираются к десяти вечера, когда Уилл слышит звук подъехавшей к дому машины, а затем и то, как открывается дверь. Уилл не был уверен, что Лектер взял ключи от дома, поэтому просто оставил входную дверь открытой. К этому времени он все еще не был пьян настолько, насколько ему бы хотелось. Вместо того, чтобы бездумно надираться, он наоборот слишком много думал, заставив себя отбросить любые моральные аспекты, и слишком мало пил. На длинном полированном столе перед ним все та же композиция, что была здесь в день ухода Ганнибала, только розы окончательно засохли и почернели. По левую руку у Уилла стоит бутылка виски, по правую - пистолет. Он не думает, что представляет собой особо эстетичную картину сейчас, сидя здесь в своей старой фланелевой рубашке и потрепанных джинсах, но ему интересно, что он увидит в глазах Ганнибала, когда тот зайдет в гостиную. В глазах вошедшего Джека он видит короткую вспышку изумления. - Надо было хотя бы позвонить, Джек, - с осуждением, которого сам от себя не ждал, тянет Уилл. Пожалуй, прожив с Ганнибалом Лектером под одной крышей столько времени, невозможно не заразиться тягой к театральности. - Я тут, как видишь, надираюсь в отпуске. - Уилл салютует бутылкой, точно зная, что из-за занявшей середину стола фантасмагории Джеку не виден пистолет. - Видимо, у тебя есть повод, - почему-то Кроуфорд не подходит ближе, а садится с другого края стола, в точности как Уилл во время последнего разговора с Лектером. Стрелки часов неумолимо подбираются к десяти. - Присоединишься? - предлагает Уилл и, продолжая разыгрывать радушного хозяина, поднимается, нетвердой походкой подходя к бару. Бессмысленно пытаться выставить Джека из дома, если он разгадает этот замысел - а он разгадает, его не заставит уйти даже внезапно начавшаяся Третья Мировая. Уилл достает еще один стакан, наливает виски на два пальца, ставит бокал перед Кроуфордом и возвращается на свое место, до тошноты напоминая самому себе Ганнибала. Что-то в лице Кроуфорда подсказывает ему, что и этот разговор будет не из приятных. Я хотя бы сообщением предупредил, - горько язвит Уилл про себя, неотрывно глядя на Джека, не притронувшегося к бокалу. - Я сотню раз пролистывал все записи Мириам, - начинает Джек выцветшим, каким-то не своим голосом. Уилл понимает, что угадал. - Я перечитывал их раз за разом, надеясь понять что-то, что поняла она. Уилл вспоминает злосчастный рисунок и почти видит, как молоденькая стажерка приходит к доктору Лектеру с каким-нибудь пустяковым вопросом про бывшего пациента и видит на его столе этот рисунок. Слишком точный, слишком чувственный. Не о чем тут было догадываться. Простое невезение. - Ничего, - Джек наконец-то подносит бокал к губам, делая крохотный глоток. - За два года я не приблизился к Потрошителю ни на дюйм. - Я не вернусь к этому делу, Джек, - Уилл чувствует, гуляющую по телу нервную дрожь, которую любой ценой нельзя показывать Джеку. - Почему же? - заметно, что Джеку нелегко дается маска спокойствия, он напряжен, как сжатая пружина, и одному Богу известно, что случится, когда он перестанет сдерживаться. - Потому что твой… любовник и есть Чесапикский Потрошитель? Уилл закрывает глаза почти уверенный, что попал в очередной свой кошмар. Но Джек потрясающе реален, как и исходящая от него волнами ярость. Такая глубокая, такая темная, какой никогда не бывает у безумцев. Для такой ярости нужен чистый, ясный ум. - О чем ты? - медленно произносит Уилл, найдя в себе силы взглянуть на Кроуфорда. Тот на мгновение сдает позиции, взгляд становится чуть мягче, словно он верит, что Уилл не понимает о чем речь. Но всего на мгновение. - Не юли, Уилл. Не нужно выводить меня из себя. Я знаю, что то, что творится в твоей голове далеко за гранью нормальности, но это уже перебор. - Джек… - Прекрати!! - рявкает Кроуфорд так, что в буфете жалобно звякает хрусталь. - Я не умею читать убийц, не умею читать безумцев, но я умею читать собственных людей, Уилл. И тебя в том числе. - И что ты во мне прочитал? - Уилл понимает, что окончательно потерял инициативу сегодняшнего вечера - скоро приедет Ганнибал и все происходящее примет вид драматического фарса. Джек кривится, будто не собирался отвечать, но продолжает: - Испуг, Уилл. Это точно было не отвращение, не злость, не то нечто, которое накатывает на тебя, когда дело тяжелое. Это был испуг. И последние дни мою догадку только подтвердили. Я не знаю - хотя догадываюсь - что творилось в твоей голове все эти дни, но еще не поздно прекратить все это. - Джек, даже для меня все это звучит… как гадание по кофейной гуще. Мы оба знаем, что я могу выдвигать ни на чем не основанные предположения, которые впоследствии подтвердятся уликами, это моя работа. Но тебе такого не позволят… - Думаю, улики я смогу здесь найти, - чеканит Джек, тяжело глянув на Уилла. - Будешь продолжать отрицать? - Блять, - вздыхает Уилл, не обращая внимания на удивленно дернувшиеся брови Джека. Уилл не делал ставку на то, что услышит, как Ганнибал зайдет в дом, все-таки тот был бесшумней кошки, когда хотел. Но того, что тот даже к дому не станет подъезжать на машине, Уилл не ожидал. - Блять, - повторяет Уилл обреченно, глянув поверх черепов, рогов и сухих завядших роз, поверх головы еще не понявшего ничего Джека на скрытую темнотой фигуру Ганнибала. Уилл видит только отблески света в янтарных глазах, словно в глазницах древнего идола пылает огонь.