Dead Like Me

Раны от воды были достаточно глубокими, чтобы окончательно лишить Тэхена сил, а ведь ищейка без способностей что хищник без когтей и зубов. Однако Тэхена волновало совсем другое. Несколько дней, лежа на полу в загородном доме, где они с Чимином обосновались, Тэхен думал лишь об одном.

Мы скоро увидимся.

Девушка с длинными волосами. Складки ее персикового платья и нежные прикосновения пальцев, которые перебирали его волосы. Тэхен закрыл глаза, делая бесполезный вдох, но полной грудью, словно так и следовало делать. Ее губы и теплый взгляд казались такими знакомыми, до боли в груди. Он не мог вспомнить ее имя, но сознание где-то глубоко внутри хранило остатки воспоминаний о ней. Тэхен был мертв дольше Чимина, почти два десятка лет, тогда как тот всего лишь три года. Несмотря на это, он иногда нуждался в своем напарнике намного сильнее, чем тот. Чимин был холоден; даже в первые дни после смерти, когда Тэхен случайно нашел его, он выглядел совсем не как потерянный ищейка. Казалось, что уже тогда он хотел уничтожить каждую пропавшую душу. Чимином всегда двигала злость и чувство мести, он был уверен, что это и есть ключ к безмерному покою в Омеласе. Чимин был прав, когда говорил, что Тэхен устал от постоянных погонь. Окончательно он понял это, повстречав ищейку, что защищал пропавшую душу. Тэхен не мог понять: почему? Возможно, цель их существования — это не мифическое равновесие, а что-то большее? Он не убивал пропавших до появления Чимина. Знал, что вкус их души напоминает что-то восхитительное, но уже давно не помнил, какова еда на вкус, поэтому был не особо впечатлен этим. Почему он убивал? Возможно, этого хотел Чимин. Может быть, Тэхен делал это ради него. С первого дня Чимин имел цель, тогда как Тэхен так и не обрел ее, скитаясь почти два десятка лет. Наверно, именно поэтому и последовал за ним. Однако, стоя у обрыва над океаном, понимал, что месть — это не его путь. Странно, но именно девушка, пришедшая к нему в агонии, вдруг напомнила об этом. Он не помнил, кто она. Не помнил имени, но точно знал, что должен следовать за ней. Боль возвращала воспоминания. Она позволяла ищейкам почувствовать себя живым, ведь люди тоже ощущают страдания. Тэхен боялся воды. Он остерегался каждый раз, если она приходила с дождем или как-то иначе. После драки с тем ищейкой… еще никогда у него не было столько ожогов.

Если я хочу что-то вспомнить, то должен почувствовать это. Это можно сделать лишь через боль.

Тэхен стоял у обрыва почти четверть часа. Он был уверен, что у океана особенный запах. Возможно, ему удалось бы почувствовать это, будь он вновь человеком. Тэхен не боялся прыгнуть вниз: знал, что не погибнет, не пугало то, что каждая клеточка его тела будет гореть, словно в огне, стоит долететь до воды. Он не боялся этого, ведь ищейки не могли испытывать подобного. Тогда почему же все ещё стоял у обрыва? Возможно, его кожа давно бы покрылась мурашками от сильного ветра.

Хочешь, я тебе спою?

Тэхен знал, что уже слышал ту песню. Девушка гладила его волосы, мурлыча слова на ухо, словно ребенку. Это успокаивало, делало боль не такой жгучей. Ее голос был так же знаком и близок его сердцу, как та песенка. Тэхен стоял с закрытыми глазами, вслушиваясь в шум волн, разбивающихся о камни, слышал крик чаек, даже скрип песка. И среди всего этого многообразия звуков услышал то, что заставило его очнуться. Песня. — Кита… Это слово врезается в память, словно зубы в мягкую плоть. Тэхен точно знает, что это ее имя. И не думает, что будет дальше, в тот момент, когда бежит к самому краю, бросаясь в воду. Волны принимают его тело, словно Тэхен вовсе как человек. Разум готов к агонии, сердце хочет биться, однако тело не чувствует ничего. Тэхен наблюдает за пузырьками воздуха, которые поднимаются наверх от его губ, пропадая за полосой света, напоминающей о поверхности и суше. Понимает, что не может дышать, это чувство столь внезапно и непонятно, что он теряется на мгновение, пытаясь всплыть. Кажется, в тот же момент он смог испытать и страх. Попытки подняться на поверхность были ничтожны, он продолжал тонуть, совсем потеряв надежду. В этот момент чья-то рука схватила его запястье, и Тэхен обернулся. Он оказался совсем в другом месте, абсолютно далеком от воды и океана. Теперь его рука сжимала чью-то ладонь. Он обернулся, увидев Киту, ту самую девушку из его кошмаров. Она выглядела чуть иначе: лицо осунулось, под нижней губой запекшаяся кровь, а в глазах страх. — Что ты возомнил о себе, щенок?! — крикнул мужчина, стоящий перед ними. От него разило алкоголем, а в руках был осколок разбитой бутылки. Его лицо было озлобленным, но взгляд затуманен пеленой выпитого. Тэхен закрывал собой Киту, преграждая к ней путь. — Отец, прошу тебя… — умоляла девушка, крепче сжимая руку Тэхена. — Остановись, — бесстрастным голосом сказал он, не отводя взгляда, не чувствуя страха. — Неужели ты не понимаешь, что творишь?! — крикнул, услышав голос словно через призму воды. — Отец, прошу тебя… — продолжала умолять Кита. Отец. На вкус это слово было как кровь: горький аромат и запах чего-то совершенно незнакомого. — Отец, — шепчет Тэхен. На мгновение во взгляде мужчины словно мелькает что-то, будто он наконец пришел в себя, но в следующую секунду Тэхен вновь видит лишь обычного пьяницу. — Заткнитесь! Меня достала это жизнь, все, что окружает… Меня достали вы! Уже за мгновение до этого Тэхен прекрасно знает, что собирается сделать, но в голове лишь одна мысль.

Кита. Он не должен ее тронуть.

Тэхен разворачивается к сестре, прижимая ее к груди, одновременно чувствуя, как осколок стекла впивается в спину, отзываясь во всем теле волной, чем-то смутно напоминающей боль. Он смотрит на сестру, пытаясь улыбнуться, словно это может успокоить ее. По щекам Киты катятся слезы, а на губах застывает крик ужаса. Тэхен обнимает ее крепче, словно уже знает, что она захочет вырваться. — Нет, — шепчет она, но постепенно это слово срывается на крик, зарождаясь где-то глубоко в ее груди. Тэхену кажется, что у него намного больше сил, чем на самом деле. Кита вырывается из хватки брата. Теперь она закрывает его спиной. — Кита, прошу тебя, — шепчет Тэхен, быстро теряя силы. Его ноги обмякли, а тело потянуло к полу, словно он мгновенно превратился в обычное пёрышко. — Беги, прошу тебя, — его шепот совсем прозрачен по сравнению с криками сестры и отца. Уже лежа на полу, он увидел, как сестра рухнула рядом, пытаясь сделать хоть один вдох, но из ее шеи текла кровь, а губы лишь беспомощно приоткрывались. Тэхен протянул к ней руку, сжимая холодные пальцы. Это было все, на что он способен. Внутри его горела злость и беспомощность. Он ненавидел отца, но больше всего ненавидел себя за то, что не смог спасти Киту. — Хочешь, я спою тебе? — шепчет он, понимая, что это их последние секунды и он готов потратить их на это. Его пение было даже не шепотом — что-то намного тише и призрачней. Тэхен видел, как Кита закрыла глаза, но продолжал сжимать ее руку, напевая. Он ненавидел себя за беспомощность. Все, чего Тэхен хотел в последние секунды жизни, — это спасти сестру. Теперь он вспомнил, наконец сделав вдох.

***

Чимин даже не обернулся, когда Тэхен зашел в дом. Он сидел на диване, щелкая выключателем от напольной лампы. — Ты вернулся, — лишь отметил, увидев, как тот прошел сквозь дверь. — Значит, и твои силы вернулись. — Он приподнял уголок губ в любимой усмешке и еще раз щелкнул выключателем, словно это было забавно. — Мои силы при мне, как видишь. — Прошло почти две недели с того момента, как ты исчез после стычки с тем ищейкой, — бесстрастным голосом сказал Тэхен. Чимин поморщился, заерзав в кресле, словно ему стало вдруг неудобно. — Да, — протянул он; ему явно не хотелось признавать это. — Он изрядно потрепал тебя. — Чимин как-то гортанно рассмеялся, надеясь обратить это в шутку, но лицо Тэхена по-прежнему не выражало никаких эмоций. Тогда он фыркнул, вставая с кресла и направляясь в сторону второго этажа. — Хватит уже жевать сопли, мы ведь оба в порядке. Тэхен схватил его за руку — даже крепче, чем рассчитывал. Чимин на мгновение опешил, но вновь посмотрел на него с каким-то снисхождением. — Что ты делаешь? — Что ты видел? — выпалил Тэхен, заглядывая в его глаза. — Что ты видел, пока твое тело излечивалось? Чимин словно растерялся, но почти сразу его взгляд вновь стал холодным. — Ничего, — таким же бесстрастным тоном ответил он. В этот момент Тэхен все осознал. Чимин никогда не доверял ему. Он лишь делал вид, что ничего не понимает, но даже не рассчитывал подпускать к себе хоть кого-то. Как только Тэхен понял это, он словно вновь почувствовал осколок в спине, только теперь его вонзил не отец. — Лжец, — процедил он, словно это слово источало лишь яд. Чимин сделал шаг назад и замерцал. Лжец. Он действительно лгал, ведь не мог позволить кому-то думать, что имеет слабости. Чимин хотел отомстить… тому ищейке, человеку, по чьей вине погиб, и каждой пропавшей душе. Лишь эти мысли все ещё держали его на плаву. Он солгал Тэхену, когда сказал, что ничего не видел. Его воспоминания проникли в разум вместе с обжигающими каплями дождя. Последние силы ушли на то, чтобы замерцать, возникнув там, где криков боли не услышит никто. Чимин не знал, почему переместился именно туда, но разум завел его в совсем недавно заброшенную больницу, от стен которой все еще веяло тоской.

— Хен, зачем ты оставил меня?

Его собственные слова казались сгорающим клочком бумаги, брошенным с обрыва. Это здание, его стены были такими знакомыми… Казалось, он мог почувствовать даже запах, но это мало волновало. Он, так же как Тэхен, корчился от боли и видел собственные воспоминания, навеянные агонией.

— Хен, зачем ты оставил меня?

Чимин никогда бы не признался, но боялся вновь быть брошенным, однако ищейкам и не следовало привязываться к кому-то. Сейчас он даже не вспоминал о Тэхене, Чимина не интересовало его состояние, хотя в драку с тем ищейкой Тэхен ввязался по его просьбе. Чимин рычал, лежа на полу, чувствуя каждый сантиметр обожженной плоти. Кажется, он находился в бывшей душевой, где кругом был белый невзрачный кафель, успевший облупиться, и ванные с проржавевшими ножками, выстроенные в ряд. Разбросанные осколки зеркал отражали лучи заходящего солнца, переливаясь, словно маленькие звезды, на этом убогом полу. — Кто ты? Голос, казалось, исходил откуда-то изнутри, разносясь эхом по пустующим стенам. Чимин решил, что сходит с ума, но это было не так. Он поднял глаза, оторвав щеку от прохладного кафеля на полу, увидев кого-то в отражении оставшегося куска зеркала в раме. Парень смотрел на Чимина, прямо в глаза, совершенно потерянный. Чимин не понимал, был уверен, что это шутки сознания, но парень повторил: — Почему ты зовешь меня? Чимин приподнялся, до сих пор чувствуя, как горит все тело. Подполз к зеркалу, глядя прямо на него. Это точно не галлюцинация. Парень в отражении сел напротив, прикладывая ладонь к прохладному стеклу. Чимин сделал то же самое, протягивая к нему дрожащие пальцы. И замер. — Хен? — прошептал он. В этот момент его рука не коснулась холодной поверхности зеркала, а прошла сквозь, цепляясь за теплую ладонь парня. Он отклонился назад, утягивая его за собой. Чимин закрыл глаза, в следующую секунду почувствовав, как легкие наполнились водой. Он запаниковал, осознав, что находится в воде, продолжая хвататься за пальцы незнакомца. Как ни странно, вода не причиняла ему вреда, однако Чимин не хотел больше находиться здесь. В следующую секунду их пальцы разомкнулись, а вода начала выталкивать наверх незнакомца, но не Чимина. Он продолжал погружаться все ниже, отчаянно пытаясь всплыть. Темные тени хватали его за ноги, утягивая за собой.

Каждый ищейка, убивший человека, обязан расплатиться за это. Неужели об этом узнали?

— Хен, почему ты оставил меня?

Он закрыл глаза, не в силах больше видеть это. В голове Чимина звучал его собственный голос и голос хена. — Мне страшно… — Все хорошо, мама скоро вернется за нами. Но мама не вернулась. Они остались одни, запертые в этом месте, напоминающем психушку. Дрожащие пальцы Чимина хватались за рубашку брата. Он так же сидел с закрытыми глазами, возможно, не мог или не хотел открывать их. — Я не хочу больше быть здесь, хен. — Мы скоро уйдем, Чимин, не переживай. Он ушел, оставив его одного. Умирать. Чимин ненавидел до дрожи в голосе, до кончиков пальцев. В этот момент он открыл глаза, понимая, что всё ещё держит ладонь на разбитом зеркале. Посмотрел в глаза хена, испытывая лишь ту самую ненависть, что сохранилась и после смерти. — Я убью тебя! — прорычал он, ударяя кулаком по зеркалу, которое в то же мгновение разбилось вдребезги. Будь он человеком, из кулака давно бы закапала кровь. — Я убью тебя! — продолжал кричать Чимин, когда отражение хена исчезло в осколках разбившегося зеркала. — Ты поплатишься за то, что оставил меня! Именно об этом подумал Чимин, когда Тэхен спросил его о воспоминаниях, но не собирался рассказывать об этом, поэтому выдернул руку, исчезая из дома, словно тень. Чимин знал, что за ним скоро придут, и не хотел, чтобы Тэхен тоже поплатился за его ошибку… убийство человека. Единственное, что могло спасти его, — это предсмертное желание, которое открыло бы двери Омеласа. Он должен найти и убить хена.

***

— Ты в порядке? — спросил Юнги, который тоже проснулся. — Опять видения? Они все ещё лежали на том диване у бара, возле пианино. Юнги встревоженно смотрел на Хосока, но тот покачал головой. — Все в порядке. Это просто сон.