Алый цвет

Мегатрон проснулся ночью от ноющей боли в руке. Поморщившись, мужчина спустился вниз и вколол себе обезболивающее. На часах было около трех, за окном горели тусклым светом фонари, и где-то лаяла дворовая собака. Мужчина потёр глаза, прогоняя сонливость. Зайдя в комнату, Мегатрон обратил внимание на девочку, которая тяжело дышала. Он подошёл, прикладывая ладонь ко лбу. Температура. Босс нахмурился, припоминая, где в этом доме аптечка. Порыскав на первом этаже, мужчина нашёл её возле счётчика (как она там оказалась, он знать не желал). В аптечке обнаружились градусник и даже жаропонижающее, а также эластичные бинты, которыми он заматывал руку. Поднимаясь наверх, Мегатрон пару раз зевнул и чуть не упал, споткнувшись о собственную ногу. В комнате стоял полумрак, а на большой кровати, полностью скинув с себя одеяло, лежала Мико. — 39.2. Меньше пить надо, — он взглянул на градусник, потом на девочку, и присел рядом: — Что я делаю? Мегатрон потёр ладонями лицо, достал жаропонижающее и попытался разбудить девочку, которая отмахивалась, что-то шепча, и по-моему даже плакала. — Не бейте! — тихо пискнула она, когда мужчина в очередной раз дотронулся до её плеча, и рукой задела его по лицу. Тяжело вздохнув, он чуть приподнял девочку над кроватью и начал через шприц вливать лекарство. Дальше Мегатрон работал по уже выученной схеме: принёс таз с водой и мокрую марлю, растер брыкающуюся девочку и, смочив тряпку ещё раз, положил на лоб. Он так делал, когда мать ещё была жива и ему приходилось с ней нянчиться. Мужчина лёг на кровать, пытаясь заснуть, но не проходившая боль и вертящаяся девочка не давали его планам осуществиться. — Блять, — Мегатрон схватил пачку сигарет и вышел на балкон. Сегодня ночь была тихая, недавно прошла гроза и холодный свежий воздух кружил голову. В соседнем квартале орала чья-то машина, а в ответ лаяла та самая собака. Послышался звук разбивающегося стекла и тихие маты; недалеко кто-то пьянствовал. Босс закурил, вдыхая дым. Надоедливые волосы лезли в лицо, прилипая к щекам и лбу. Ночь была звёздная, по-настоящему городская. От созерцания пейзажа его отвлек тихий плач. Вернувшись в комнату, он обнаружил уже проснувшуюся зареванную девочку, которая пыталась стереть слезы с щёк. Увидев Мегатрона, Мико на секунду впала в ступор, а потом опустила голову, продолжая хлюпать носом. — Что ревешь? — немного грубо спросил босс, присаживаясь на кровать. — У меня болит голова, мне жарко, а ещё мне страшно. Сегодня мама приходила в школу, что если они пойдут в полицию? — она с каким-то диким ужасом глядел на Мегатрона, понимая, что за эти четыре с лишним дня он стал ей самым близким человеком. — Ты так боишься того, что ещё не произошло, — Накадаи показалось, или он улыбнулся, а может это свет давал такие блики: — Абсурд. — Но мне и вправду страшно, — на это мужчина ничего не сказал, лишь покачал головой, встал с кровати и вышел в коридор.

***

Мы всегда встречались с тобой на кладбище. Как будто смерть преследовала нас, наступая на пятки. — Плачешь, мямля что ли? — тогда ты подошёл ко мне с крайним удивлением на лице. — Да, а разве не это делают на кладбище? — я тогда ещё удивился такому глупому вопросу. — На кладбище хоронят, но не плачут, — он развёл руки в стороны: — Зачем тебе плакать по тому, кого уже никогда не увидишь? Не стоит создавать иллюзию боли, когда её нет. Тогда мне эти слова казались нелепицей. В свои пять лет я ещё не осознавал, как был прав тот мальчик, посчитав его сумасшедшим. Через год умерла мать, мы опять встретились… — Ты тут живёшь что ли? — Нет, — отвечал он: — мне просто интересно наблюдать, как люди ведут себя здесь. — Да как ты можешь так говорить! — я тогда очень разозлился, поражённый его крайне странным увлечением. Он пожал плечами и просто ушёл. Через два месяца мы встретились в школе. Он был нелюдим, а я так и не знал, как его зовут.

***

Магнуса разбудил никто иной как Оптимус, который позвонил ему около шести утра с просьбой прийти на практику чуть раньше. А если быть совсем точным, то через десять минут. Парень резко вскочил с кровати, от чего в глазах потемнело, и направился в ванну. Студент был в офисе Прайма к половине седьмого. Сам архивист выглядел помятым с синяками под глазами и всклоченными волосами. В полурасстегнутой рубашке и с бутылкой минералки. — На, — он сунул Магнусу стопку помятых бумаг: — разберёшься с этим и можешь идти в университет. Архивист откинулся на спинку стула, осушая бутылку и морщась от острой головной боли. — Как Арси? — от внезапного вопроса студент вздрогнул, оборачиваясь на мужчину. — Жива, — он делает вид, что ему плевать, хоть это далеко не так. И Оптимус все видит, видит и тихо посмеивается, пока Магнус лихорадочно раскладывает бумаги, медленно краснея.