Больше, чем брат

После работы Макс сразу поехал к Огдену домой, долго стучался в дверь, но ему так никто и не открыл. Возвращаясь на парковку к машине, старший набирал номер брата раз за разом и неожиданно услышал знакомую мелодию. Он пошел на звук и обнаружил телефон младшего на асфальте между припаркованных машин. По дороге в участок Миллер старший гнал, оставаясь на грани превышения скорости, пальцы с силой сжимали руль. Беспокойство, постепенно нарастающее в груди, стремительно разливалось по телу. Макс отгонял от себя неутешительные мысли, сменяющие одна другую. Посреди белого дня, рядом с домом, Огдена не могли бы силой затащить в машину — слишком много свидетелей. Он бы не сел в авто к незнакомцу, только если бы тот не пошел на какую-либо хитрость. Или младшего похитил кто-то, кого он знал. Как Макс вообще мог допустить такое? Огден же говорил, что за ним кто-то следит, но брат не смог защитить его! «Белый мужчина, двадцати пяти-тридцати лет. Обаятельный, молодой, легко идущий на контакт», — всплыл в голове профиль маньяка. Две картинки встали перед глазами, соединяясь в одну. Полиция искала убийцу так долго, а он, черт возьми, все это время был у Макса под носом. Страх ледяной волной прошелся по телу, но Миллер постарался взять себя в руки. Если с Огденом что-то случится, виноват будет только он.

***

Таран ударил во входную дверь, выламывая замок, группа захвата ворвалась в дом и рассредоточилась по периметру. Войдя следом, Макс окинул взглядом просторную, выдержанную в пастельных тонах гостиную и открыл ближайшую к нему дверь. Он спустился по ступеням вниз, оказываясь в освещенном подвале. Полки с различным оборудованием скрывали самодельную фотостудию — несколько софитов, рулоны с фоном, прикрепленные к потолку. Внутри что-то оборвалось, когда в дальнем углу на матрасе он увидел Огдена: помятого, полураздетого, в крови, но живого. Артур держал младшего за запястья, услышав шорох, он резко обернулся и, прикрывшись Огденом, приставил нож к его горлу. Во взгляде убийцы сквозил целый коктейль чувств — страх, недоумение, удивление от того, что его нашли, тем более в такой неподходящий момент. Он увидел того самого Макса, в синем бронежилете и с дулом пистолета, направленным в его голову. — Еще один шаг и я убью его! — голос Артура отчаянный, сорванный и хриплый. Для Макса время замерло на этом самом моменте. Его брат в смертельной опасности, одно движение и он упадет на пол, истекая кровью. Одна секунда и Огден будет мертв. — Опусти нож, Артур, ты же этого не хочешь, — голос Макса спокойный и вкрадчивый, он пытался абстрагироваться от всей этой ситуации, не выдавая своих истинных эмоций. — Ты же любишь Огдена, действительно любишь, — единственное, что Миллер старший мог сейчас делать, это тянуть время, которого у него нет. — Но мертвым он уже не улыбнется тебе. Сжав губы, Артур внимательно следил за движениями Макса, рука дрожала у горла Огдена. — Твое искусство поистине прекрасно. Но не все могут его оценить, особенно всякие строптивые мальчишки. Иногда Огден бывает таким несносным, но ему просто нужно время, чтобы принять тебя. Понять твою настоящую сущность, твою гениальность. Макс заметил, как расширились зрачки Артура, как участилось дыхание, как жадно он вслушивался в его слова. Так же боковым зрением Макс увидел своего напарника, спускающегося по лестнице и берущего Артура на прицел. — Послушай, давай просто поговорим. Я сейчас уберу оружие, хорошо? — Макс медленно опустил пистолет и положил его на пол. — Я же тоже люблю Огдена, кому как не мне понять тебя? Артур замешкался и опустил руку от горла Огдена на несколько сантиметров, но этого было более чем достаточно. Выстрел разорвал пространство, и в следующее мгновение Артур взвыл и скорчился, роняя нож и хватаясь за правое плечо. Макс налетел на него, опрокидывая на пол и заламывая руки за спину. В следующую секунду напарник занял место Миллера, защелкивая наручники на запястьях Артура. А старший рванул к Огдену, заключая его в свои крепкие объятья. — Я знал, что ты спасешь меня, Макс… — послышался тихий шепот в волосы, Огден прижался сильнее к широкой груди, дрожа всем телом, по его щекам потекли слезы. — Все закончилось, Огден. Я рядом, — Макс поглаживал брата ладонью по спине, прижимая к себе ближе, словно ограждая от всего мира. Артура как раз выводили из подвала, когда, он кинул на братьев взгляд, полный злобы и ненависти. — Ты обманул меня! Я доберусь до тебя и до твоего мелкого ублюдка, чертов сукин сын! — С нетерпение буду ждать нашей встречи,— зло прищурился Макс, сжимая челюсти и кулаки, закрывая Огдена собой. Сейчас бы он очень хотел остаться с Артуром наедине. Возможно, ему еще представится такой шанс. На улице их ждала машина скорой помощи. Врачи осмотрели Огдена и принялись обрабатывать раны на его теле и голове. — Он не изнасиловал меня… Не успел… — ответил Огден врачу, наблюдая за тем, как вата с обеззараживающим раствором касалась его кожи. Отчего-то сейчас младший не боялся и почти не чувствовал боли, она словно проходила сквозь него. — Как ты догадался, что убийца Артур, Макс? — неожиданно спросил Огден, переводя взгляд на брата, в то время когда ему накладывали повязку на голову. — Лучше спроси, как я не догадался об этом раньше.

***

Квартира Огдена встретила братьев тишиной и запахом цветочного кондиционера для белья. Младшему показалось, что он не был тут целую вечность. Макс сразу прошел на кухню и поставил чайник. Сейчас Огдену нужно было попить горячего чаю, успокоиться, прийти в себя и поспать. Войдя в комнату, младший сел на кровать и опустил голову, словно кукла, у которой кончился завод. — Боже, как я сейчас, наверное, ужасно выгляжу… Избитый, с перевязанной головой, почти изнасилованный и почти убитый, — Огден горько усмехнулся, теребя пальцами ткань джинсов. Старший обернулся, разглядывая брата. Тени залегли под его глазами, а взгляд повзрослел, словно за пару часов младший прожил не один год своей жизни. Макс не мог себе представить, что перенес Огден. И сейчас ему как никогда нужна была поддержка. — Ты всегда оказывался рядом, когда мне было плохо, Макс, — Огден поднял глаза на брата — бездонные, полные гремучего коктейля чувств — благодарности и боли. — Но сегодня я и правда мог умереть. Ты спас мне жизнь. Неожиданно взгляд Огдена упал на подарочную коробку с вибраторами, и его снова затрясло мелкой дрожью. — Чертов, чертов Артур… Он схватил коробку и стал рвать ее, на пол попадали фаллоимитаторы и смазка. — Это был его подарок, его, не твой, Макс! Если бы я только знал! А я… Огдена вновь захлестнула волна ужаса и отвращения. Он трахал себя этими фаллосами, спал с ними в обнимку, представляя Макса! Боже, да как он вообще мог подумать, что брат подарит ему такое! Видимо, Огден очень этого хотел… К горлу снова подступила тошнота. Неожиданно он подобрал все с пола и выбежал на балкон, открывая окно и выкидывая все на улицу. Макс смутно понимал, что произошло. Он пошел на балкон следом и поймал сотрясающегося от рыданий Огдена в свои объятия. Старший завел брата обратно в комнату и усадил на кровать, сел рядом, осторожно поглаживая его по плечу. Он пытался подобрать хоть какие-то слова, но не находил. Макс был рядом, обнимал и утешал его, но Огдену было все так же горько. Сейчас брат уйдет, и он останется здесь один, в пустой комнате, наедине со своим кошмаром, проигрывая в голове события прошедшего дня. Он вцепился пальцами в плечо старшего, словно в спасительную соломинку. — Это правда, Макс? То, что ты сказал там в подвале Артуру. О том, что ты любишь меня. Наверняка Макс придумал это просто для того, чтобы сбить Артура с толку и выиграть время. Наверняка он не вкладывал в те слова никакой смысл... Но Огдену так сильно хотелось, чтобы это было не так. То признание ударило его, словно кнутом, разлилось по телу горячей волной, заставило сердце биться чаще и до сих пор звенело в ушах... Он на секунду забыл о страхе. Забыл, что мог умереть. Забыл об остром, смертельном лезвии у горла. Перед ним был только Макс. Прекрасный, сильный, мужественный и любящий. Сейчас же Огден тоже разглядывал непроницаемое лицо брата большими глазами, полными боли и слез. Макс молчал. Так и недождавшись ответа, Огден прижался к брату сильнее, как котенок, в поиске защиты. Как тогда, в такси, когда в следующую секунду можно было выпорхнуть на улицу. Но сейчас ему было некуда бежать. Да Огден и не хотел. Он больше не мог прятаться от себя, от своих чувств, от Макса. Неожиданно Огден понял, что в его глазах не осталось больше слез. Младший смотрел в глаза брата и понимал, что ему больше нечего терять. Весь страх в нем умер под градом ударов Артура, умер, когда стекло пропарывало плоть. Огден протянул руку и коснулся грубой щеки брата так, как всегда хотел, но боялся. Он подался ближе, теплое дыхание заскользило по лицу Макса. Во взгляде старшего все так же невозможно было что-либо прочитать. — Не уходи. Пожалуйста, останься со мной этой ночью, Макс, — горячий шепот в шею, мягкие губы коснулись теплой кожи. Макс не оттолкнул его от себя, не двинулся с места, лишь провел широкой ладонью по спине брата, прижимая дрожащее тело к себе. Опьяненный своей смелостью и тем, что старший не отвергает его, Огден повел губами по шее вверх, до колючего подбородка, отрываясь от брата и заглядывая ему в глаза. — Спасибо тебе за все, Макс. Тяжело часто дыша, он подался вперед и коснулся губами сухих губ брата. От этого прикосновения его ударило, словно током. Тело крупно дрожало, то ли от страха, то ли от возбуждения. Язык встретил преграду из плотно сжатых губ, но Огден не отстранился. Он не сдастся, только не сейчас. Младший вплел пальцы в волосы брата, прижимаясь к его телу сильнее. Спустя несколько секунд, длившихся вечность, Огден почувствовал, что Макс приоткрыл губы, впуская его язык в свой рот. Внутри младшего все замерло от восторга — лед тронулся, старший позволил себя поцеловать! Это была победа. Она окрылила младшего, толкая к еще более решительным действиям. Огден принялся жадно изучать горячую полость рта брата. Совершенно неожиданно Макс начал отвечать на поцелуй, лаская язык младшего сначала медленно, постепенно завладевая его ртом. На секунду младший задохнулся от нахлынувших на него эмоций — Макс действительно целует его или ему это только снится? Как давно Огден мечтал об этом! Это было настолько прекрасно и сладко, что не могло быть правдой. Поцелуй Макса нельзя было сравнить ни с чьим другим — тягучий, опасный, запретный и такой долгожданный. Принимая ответ Макса, как призыв к действию, Огден забрался на его колени верхом, чувственно прогибаясь в спине и прижимаясь всем телом. Свежие ссадины на груди болели от прикосновения еще больше, но младший не обращал на это внимания — боль словно подстегивала его. Ладони Огдена заскользили по торсу Макса, по сильным рукам, стальному прессу. Боже, как же давно он мечтал об этом — так касаться брата. — Я хотел поцеловать тебя, еще когда увидел на свадьбе, — прошептал Огден, отрываясь от Макса. Он нетерпеливо заерзал на коленях, прижимаясь пахом к паху брата, возбужденный от одного только поцелуя. Неожиданно он ощутил, что член Макса твердеет. Не может быть — старший тоже хочет его! Правда, слова его говорили об обратном. — Это ошибка, Огден. Я не должен был делать этого. Прости. Мы не можем… — голос Макса хрипловатый, взгляд полыхал от страсти. Старший попытался отстраниться, но Огден совершенно ясно понял, что не отпустит его. Не сейчас. И ни когда-либо. Теперь он осознал, что Макс тоже хотел его, но не мог переступить через свои моральные принципы. Что ж, тогда Огден просто должен помочь ему сделать это. Словно во сне младший оторвался от Макса, сползая на пол и устраиваясь между его раздвинутых ног. Все это словно происходило не с ними. Огден стоял перед братом на коленях, как восемь лет назад, только на этот раз младший сам хотел этого. Сколько раз Макс прокручивал то воспоминание в голове, сколько раз мечтал о том неумелом минете. И вот скелет фантазий оброс плотью реальности. Пальцы Огдена медленно прошлись по внутренним сторонам бедер от колен и выше, ладонь накрыла пах, ощутимо сжимая. Макс перехватил запястье брата, удерживая, смотря на него сверху вниз. Его зрачки были расширены, дыхание участилось. — Огден, ты в состоянии аффекта после сильного стресса. Ты не понимаешь, что делаешь. — О, Макс, я прекрасно все понимаю. Я хочу этого. И знаю, что ты тоже.