Больше, чем брат

Огден ждал, что Макс отпустит его запястье, но этого так и не произошло. Тогда младший потянулся к ширинке второй рукой, но брат поймал и ее. — Все должно было быть не так, — смотря сверху вниз сказал Макс. В его голосе и взгляде Огден никогда еще не замечал столько горечи и печали. Неожиданно Макс потянул младшего на себя, поднимая его с пола и усаживая к себе на колени. Ладонь старшего заскользила по волосам, стараясь не потревожить рану на затылке, медленно двинулась по плечам и спине. Теплое дыхание прошлось по щеке, Макс коснулся губами виска брата, тихо шепча в волосы: — Я не должен был оставлять тебя одного. Я не должен был делать с тобой тех ужасных вещей. Ошибки прошлого настигают снова и снова, накрывая с головой, заставляя тонуть в последствиях собственных поступков. Если бы не та детская выходка Макса, младший не стал бы геем. Тогда бы не было никакого Артура, Огдену не грозила бы смертельная опасность, он бы не страдал и не пытался бы сейчас лечь под собственного брата. — Это я виноват во всем, что с тобой произошло. Прости меня. Огден немного отстранился, посмотрев на Макса с грустной улыбкой, проводя пальцами по его плечу, словно успокаивая. — Даже если бы я не отсосал тебе тогда, в детстве, я бы все равно любил тебя, Макс. Огден положил голову брату на плечо. Макс отказался от его минета, и младший чувствовал себя сейчас так глупо. На что он вообще рассчитывал? Что старший позволит отсосать себе, а потом они займутся жарким сексом? Боже, как же это все было глупо. Но… Макс, кажется, не злился на него за все это. И теперь Огден совершенно точно знал, что брат хочет его, действительно хочет. А это было очень важное знание. Сидеть у брата на коленях, ощущать на себе его прикосновения тоже было хорошо. Даже очень. Огден прикрыл глаза, ощущая себя в безопасности, наслаждаясь моментом, как неожиданно услышал: — Давай ложиться спать? Огден поднял голову, заглядывая брату в глаза. Макс не уйдет, он правда останется! Они будут ночевать вместе, почти как в детстве. — Только… ты можешь лечь со мной, Макс? Помнишь, как раньше? Пожалуйста. Огден смотрел с такой надеждой в глазах, что старшему пришлось согласиться. Огден неохотно поднялся с колен брата и медленно снял с себя рубашку и джинсы. Макс увидел его израненное тело — синяки, укусы, ссадины и порезы. Кулаки сжались сами собой — этот ублюдок Артур ответит за все, Макс об этом лично позаботится. Старший тоже снял с себя одежду, оставаясь в трусах, выключил свет и лег в кровать под одеяло. Постель была широкой, они могли и не касаться друг друга, но Огден тут же оказался рядом, прижимаясь к брату и обнимая его руку. — Спокойной ночи, Макс… – прошептал он в плечо старшему и тут же засопел, словно совсем не он еще пять минут назад готов был отсосать собственному брату. Макс не мог заснуть и смотрел в потолок. Сегодня был странный день, если не сказать роковой. Огден мог умереть, причем по его вине. Тогда Макс не простил бы себе этого. Но все обошлось, и младший лежал рядом, обняв его и улыбаясь во сне. Сегодня Огден поцеловал его, а Макс зачем-то ответил. Это был его первый поцелуй с парнем, и он мог бы совершенно точно сказать, что ничего подобного никогда не испытывал. Маленький глупый брат хотел его. И самое страшное, что это было взаимно.

***

Утром Огден открыл глаза и увидел рядом с собой спящего Макса. Как же он прекрасен — расслабленные мышцы лица лишали его привычной суровости, чуть приоткрытые губы, графичные брови — так и хотелось схватить карандаш с альбомом и начать рисовать. Или… провести пальцами по этим восхитительным губам. О боже, они же вчера целовались... Макс ответил ему! Словно бетонная стена, воздвигнутая между ними, дала трещину и рухнула к их ногам. Но потом эта неудачная попытка минета… Как стыдно… Ничего, зато Огден теперь совершенно точно знал, что Макс его хочет. Волны нежности и счастья захлестнули Огдена. Сейчас он встанет и сделает им завтрак. Так, как всегда мечтал. Сейчас, только понаслаждается этим моментом еще немного. Огден не смог удержаться и все-таки коснулся пальцами груди Макса. Такой рельефный, идеальный, прекрасный торс. Огден и мечтать не мог о том, что будет касаться его! О нет, он, конечно же, мечтал и не о таком… Внизу живота потянуло, и Огден только сейчас осознал, что лежит с утренним стояком. Ну, конечно же, после вчерашнего перевозбуждения и без разрядки… Но Макс ведь был в таком же положении, неужели у него сейчас тоже?.. Огден медленно потянул край одеяла, обнажая плоский живот, крепкие ноги Макса и напряженный член. Сквозь тонкую ткань угадывался большой размер. Губы Огдена самопроизвольно растянулись в широкой улыбке. Он протянул руку и осторожно провел пальцами по твердому, словно камень члену. Наверняка Огдену будет больно, когда Макс войдет в него — но ради такого стоило потерпеть. От этих мыслей жар прошелся по телу, концентрируясь внизу живота. Какое же прекрасное сегодня утро! События вчерашнего дня — избиение и насилие Артура, отошли на второй план. Он жив, Макс рядом с ним, а остальное не так уж и важно. Ресницы Макса задрожали и он открыл глаза, спросонья непонимающе уставившись на Огдена, но в следующую секунду его взгляд принял осмысленные выражение. — Доброе утро, Макс, — быстро отдернув руку, сказал Огден, счастливо улыбаясь. О, это утро поистине было добрым, ведь они проснулись с братом в одной постели! Посмотрев на свой стояк, Макс чертыхнулся, поднялся и пошел к креслу. Подхватив вещи и не говоря ни слова, он отправился в душ. Огден остался в постели, расстроенный и растерянный. Ну да, а чего он ожидал от Макса, что тот снова его обнимет и поцелует? Было бы неплохо, но, похоже, все это так и останется в мечтах. Поднявшись с постели, младший прошел в зону кухни и открыл холодильник, разглядывая его содержимое. Любовь любовью, война войной, а брата нужно было чем-то кормить. Макс вышел минут через десять, собранный, холодный и полностью одетый. — Как ты себя чувствуешь, Огден? Младший все еще в одних трусах сидел за столом и рассеянно жевал бутерброд, запивая кофе. Рядом на столе стоял еще один стакан, явно дожидаясь Макса. — Я должен отвезти тебя в больницу на осмотр. А после в участок, дать показания по делу Артура. Огден отложил бутерброд и встал, медленно подходя к Максу и вставая перед ним. — Я в порядке, Макс, если бы ты только не был таким… Таким, как сейчас. Что случилось? Я не понимаю… — он поднял руку и поднес ее к лицу Макса, но старший перехватил ее, не дав коснуться. Он смотрел на младшего ничего не выражающим взглядом. — Все в порядке, Огден. Просто, мы не можем вести себя, как обычная счастливая пара. Этими словами Макс словно вылил на Огдена ушат ледяной воды. Младший стоял ошарашенный, грудь зажгло от горечи и обиды. Как же долго он боролся, с каким боем и кровью он вырвал тот поцелуй, а теперь просто Макс отказывается от всего, что между ними было. — Да, конечно. Ты прав. Огден смотрел на Макса, к горлу снова подступил ком. — Мне нужно просто умереть, чтобы ты признался в своих чувствах, — Огден глубоко вздохнул, отстранился и пошел в ванну, прочь от Макса, прочь от стыда и горя, но от этого нельзя было так просто спрятаться — оно преследовало его по пятам. Ну почему, почему он всегда так вляпывается в своей жизни? Внутри Макса все сжималось и переворачивалось, от всей этой ситуации, от последних слов Огдена. И правда, что бы он сделал, если бы Огдена убили? Если бы Артур перерезал ему горло у него на глазах… Сказал бы Миллер старший, прижимая бездыханное, еще теплое тело к себе, ощущая кровь Огдена на руках, что чувствовал на самом деле? Стоит ли продолжать обманывать самого себя? Стоит ли и дальше мучить Огдена? Общество не примет их связь, не примет их чувства друг к другу. Никто не поймет их любовь. Макса уволят с работы, а если и нет — устроят так, что ему придется уйти. Им нужно будет уехать в другой штат или страну, туда, где их никто не знает. Но Огден никогда не задумывался обо всем этом. Он просто любил своего родного брата, отдавая всего себя этому чувству полностью и без остатка. И сейчас Макс мог уйти, снова оставить его одного, как тогда. Или остаться и принять то, что происходило между ними. Макс пошел следом за братом и застал его бездумно смотрящим на текущую воду из-под крана. Он подошел ближе и провел ладонями по бокам младшего, разворачивая его к себе. — Я поцеловал тебя, потому что хотел этого, Огден.

***

Макс остановил машину у родительского дома. Именно здесь они с Огденом провели все свое детство. Место, где все началось, и где все должно было закончиться. В просторной прихожей их встретили мама и Грег. Увидев Огдена с перевязанной головой, бледного, с красными глазами, она кинулась к сыну с объятьями и причитаниями. — О боже, что с тобой случилось, дорогой? — Все в порядке. Теперь все хорошо, — ответил Огден, морщась от того, что сама того не подозревая, мама потревожила его рану. — Помнишь Артура? Он оказался маньяком-убийцей. Глаза худой миловидной женщины расширились от ужаса, и она прижала Огдена к себе еще сильнее. — Что? Артур? Это что, правда? — она перевела взгляд на Макса, и он коротко кивнул. Огдену не хотелось сейчас рассказывать о том, что с ним произошло, но тогда бы мама точно от него не отстала. Поэтому, пройдя в гостиную и сев на диван, он кратко пересказал прошедшие события. Мама и Грег были в шоке от услышанного и медленно приходили в себя. Они бы все равно все узнали рано или поздно, так что лучше сейчас от него лично, чем по новостям или от знакомых. — Если бы не Макс, я бы умер, — закончил Огден свой рассказ, смотря на брата взглядом, полным безграничной любви. — О, Макс! Как же нам выразить свою благодарность? — мама перевела блестящий от слез взгляд на старшего сына. — Я бы не торопился с этим, — спокойно ответил Макс и окинул Грега и маму серьезным взглядом. — Мы зашли потому, что хотели сказать вам кое-что. Макс замолчал, с мрачным сосредоточенным видом собираясь с мыслями. Огден счастливо улыбался, ловя руку брата и сжимая его пальцы. Еще секунда и вместе они достигнут точки невозврата. Точки, после которой уже невозможно будет ничего изменить. Может быть, они уже давно достигли ее, сами того не осознавая? Может быть, вся их история уже была написана в книге судеб. — Мы с Огденом вместе. Слова рассекли пространство, словно нож. Мама с Грегом непонимающе уставились на Макса. Нависла тишина. Она окутывала, разъедала, проникала под кожу, разрывала внутренности. — Что это значит, Макс? — нарушила тишину мама, переводя тревожный взгляд со старшего сына на младшего и обратно. — Я люблю Макса, мама, — вступил в разговор Огден. — Люблю еще с самого детства. Он для меня всегда был больше, чем брат. Та встреча, на вашей свадьбе, снова свела нас вместе и… Огден не договорил — мама заплакала, закрывая лицо руками, а Грег побагровел, яростно сжимая кулаки. Этот подонок трахает его пасынка! — Ах ты, чертов ублюдок… — отчим сорвался с места и кинулся на Макса, тот тоже успел встать. Одной рукой Грег схватил старшего за грудки, второй нанес удар в челюсть. Макс отшатнулся назад, спиной упираясь в стену, а Грег продолжил его бить. Макс не сопротивлялся и не отвечал, ощущая на себе град ударов, чувствуя, как горячая кровь течет по лицу. Он заслужил это. Он заслужил даже что-то похуже разбитого носа и вкуса собственной крови на губах. — Что ты делаешь, Грег? — заорал Огден, подлетая сзади и колотя кулаками в спину отчима. — Оставь его в покое! Но мужчина словно не замечал Огдена, продолжая бить Макса. — Остановись, Грег! — неожиданно сквозь слезы крикнула мама, и отчим замер, переводя взгляд на нее. Кулак замахнулся, так и не достигнув своей цели. — Мы с отцом должны были сказать вам обоим, но… — мама теребила подол своего платья, смотря на руки и не поднимая взгляд, — Макс… я долго не могла забеременеть и мы… Слова давались с трудом, она вздохнула и подняла заплаканный взгляд на старшего сына. — Мы усыновили тебя в годовалом возрасте… А потом нам все-таки удалось… и я забеременела Огденом… По лицу текла кровь, но Макс не чувствовал боли. Он улыбнулся разбитыми губами.