Часть 3
22 марта 2013 г., 09:35
Мало того, что ладонь у Кота белая, она человеческая. По крайней мере она точно выглядит таковой. Тыльная сторона ладони тоже белая, как и его собственная. Тот же оттенок.
Вместо следов от когтей - четыре полумесяца-следа ногтей, большой палец у Кота смешно поджат, щекочет запястье Шляпника.
- Осторожнее, - Шляпник слышит собственный голос, хотя ему кажется, что он не размыкал губ, - у котов острые когти.
Но Шляпник не привык удивляться, он поворачивается и нос к носу сталкивается с самим собой. Отражение, - или двойник?, - его точная копия, только на губах повисла улыбка.
- Тебе не идет, - Шляпник поправляет неизменную шляпу, у двойника ее нет.
- Откуда ты знаешь, кто из нас настоящий Шляпник? - голос у него насмешливый, а интонации все равно кошачьи.
- На самом деле мы оба знаем, что Шляпник - я, - пожимает плечами.
- Откуда ты знаешь, какое дело - самое? - руки у него быстрые, и через мгновение он уже вертит в руках ту самую шляпу, - У кого шляпа - тот и Шляпник, - вот она уже у него на голове. Рыжие кудри от резкого движения подскакивают задорными пружинками.
- Но ты - Кот, - без шляпы он чувствует себя неуютно, но старается этого не показать.
- Один из нас Шляпник, один из нас Кот, - поправляет, - откуда ты знаешь, что ты не Кот?
- Конечно же я не кот! - Шляпник раздосадован, он-то знает, что на самом деле он это он. Или не знает?
Тонкие белые пальцы осторожно ловят кудряшку, она змейкой вьется вокруг них. Подушечки пальцев касаются кожи на загривке, чуть натягивая волосы, так, что Шляпнику приходится выгнуть шею, затем скользят - вверх и вниз. Волнами от места касания расходятся мурашки, Шляпник шумно втягивает носом воздух и жмурится.
- Разве не так делают коты? - когда Шляпник пытается что-то возразить, пальцы Чешира-Шляпника нажимают сильнее, мнут загривок. Так Шляпник гладит Чеширского Кота. Так никто не гладил Шляпника. Никто никогда не гладил Шляпника, насколько он мог себя вспомнить, хоть и вспомнить он себя мог только таким, как сейчас.
Сейчас ему хочется согласиться, признать себя кем угодно, лишь бы он не прекращал.