Экспресс в чистилище, дайте билет в один конец

Гарри забрался в кровать и, понимая всю тщетность попыток уснуть, постарался вспомнить, что он вообще знает о парах альфа-омега. Не так уж мало, как оказалось. Про метку Гарри, конечно, не знал, но обо всём остальном – в общих чертах. Альфа и омега, связанные обещанием (то бишь, как выяснилось, меткой) верности, уже не способны попытать счастья с кем-либо ещё. Альфа верен омеге, потому как другие уже чисто физиологически не привлекают. Запах своего омеги – самый распрекрасный аромат для альфы. Круче амортенции. Омега может изменить альфе, если рискнёт, конечно, так как альфа это сразу же почует. А в период течки меченый омега хочет только своего альфу и будет готов умолять о любви. Гарри почувствовал потаённую нотку удовольствия от сложившейся ситуации, но тут же со стыдом прогнал её. Умоляющий Малфой это, бесспорно, здорово, но не в данном случае. Каждый месяц у того будет течка. То есть, как минимум раз в месяц, сегодняшняя ночь будет повторяться. Гарри помрачнел. И это не год и не два. Вечность. Обычные пары альфа и омега – супруги, в то время как они с Малфоем даже не друзья. И если хорошенько подумать, то последний пункт Гарри ещё может исправить. При мысли о том, что ему теперь придётся хотя бы подружиться с Малфоем, Поттер поморщился. Белобрысый – та ещё зараза. И надеяться на то, что он внезапно станет покладистым, не приходится. Гарри никогда раньше так много не думал о Малфое. Но под влиянием обстоятельств ему пришлось о нём думать. И некоторые умозаключения для самого Поттера оказались совершенно неожиданными. Худшее из малфоевских качеств, несомненно, стукачество, но учитывая, что он оказался омегой, да ещё и не просто омегой, а личной омегой Поттера, об этом его недостатке можно теперь смело забыть. В остальном же Гарри попытался встать на место Малфоя. А ведь тому действительно хотелось подружиться с Поттером, но присутствие рядом Рона всё испортило. Ну, а больше пытаться тот чисто из вредности не стал. Вместо этого он захотел Поттера превзойти. Поэтому и стал его всё время задирать. Но вышло всё совсем наоборот, Гарри невольно начал унижать Малфоя. Сперва квиддич, затем кубок школы, буквально отобранный из рук Слизерина, потом череда побед над Волдемортом... И если хорошенько рассудить, Малфоя даже можно понять. Их семья чистокровная, у них деньги и влияние. Сливки общества. Днём и ночью Малфой младший окружён этим снобизмом и волей-неволей впитывает. Неудивительно, что он считает себя выше других. По отношению к Уизли он просто копирует поведение своего отца. К тому же, Рон и впрямь не без недостатков. Он нытик, неаккуратен, да и умом не блещет, а уж его манера постоянно что-то жевать может вывести из себя кого угодно. Само собой, безупречного Малфоя это раздражает. А Гермиона? Со стороны она и в правду кажется выскочкой и заучкой. Гарри ведь и сам поначалу думал так же. Он тяжко вздохнул. Что уж говорить о Хагриде? Иначе как ненормальным его и не посчитаешь. Это Гарри знает, что Хагрид просто очень добрый, и его попытка завести у себя очередное домашнее чудовище вызывает скорее улыбку и лёгкое беспокойство. Дамблдор же не нравится Малфою только потому, что слишком благоволит Гриффиндору и лично Поттеру. В целом выходило, что Гарри и является первопричиной несносного поведения Малфоя, ну и плюс, конечно, воспитание. Значит, всё, что нужно сделать, перевоспитать Малфоя! Гарри решил утром непременно обсудить это с друзьями, правда не объясняя своих мотивов. Драко, лёжа на больничной койке, думал о Поттере и искренне надеялся, что тому уже битый час икается. Какого чёрта поганый гриффиндорец оказался альфой, да и ещё припёрся в этот злосчастный коридор? Малфоя переполняли жгучая ненависть к Поттеру и дичайшая жалость к собственной персоне. Мерзкий Поттер! Сволочь каких свет не видывал! Изнасиловал и смылся под шумок. Ещё и метку свою гадкую оставил. Страшно даже представить, что следующий их раз произойдёт в обязательном порядке уже через месяц. И никакие зелья не помогут. Снейп просветил. Теперь до конца дней своих придётся унижаться перед Поттером… Да ни за что! Лучше уж сразу сдохнуть! Отец тоже хорош, не мог что ли проверить? А то альфа, альфа! Теперь вот ему, Драко, придётся эту горькую чашу до дна испить, а ведь такого позора он точно не заслужил! Повезло ещё, что в коридоре был Поттер, а не Уизли, например. Малфоя аж передёрнуло от подобной мысли. Уж лучше заклятый враг, чем этот ничтожный червь. К тому же, Драко даже скривился в подобие усмешки, Поттер теперь тоже от него хоть и в меньшей степени, но зависим. Надо подумать, как этим воспользоваться…

***

– Гарри, ты спятил? Подружиться с Малфоем! – Возмущению Рона не было предела. – Рон прав, Гарри, – Гермиона была явно на стороне Уизли, считая, что Поттер малость свихнулся, раз решился на подобное, – Что на тебя нашло? Поттер только тяжко вздохнул. Он знал, что разговор будет не из простых. – Ты забыл, как он обзывает Гермиону грязнокровкой? И как всегда издевается над нами? И думает, что всё решают только деньги и связи его родителей. – Не забыл, но я думаю, в наших силах это исправить, – как можно спокойнее начал объяснять свою позицию Гарри. – Горбатого могила исправит, – буркнул Рон. Поттер пропустил это замечание мимо ушей и продолжил: – Я тут думал о Малфое. Он не такой уж плохой, если разобраться в мотивах его поведения. – И что же это за мотивы такие? – недовольно поинтересовалась Гермиона. – Я, – ответил Поттер, – Я его главный мотив. – Что за бред? – лицо Рона вытянулось от изумления. Поттер снова медленно вздохнул. Держать себя в руках сейчас было крайне необходимо. – Ничего не бред. Просто я понял, что Малфой хотел со мной дружить с самого начала, но поскольку я отверг его, стал пакостить. Это моя ответственность. Я должен протянуть ему руку и всё исправить. – В твоих рассуждениях напрочь отсутствует логика, – отрезала Гермиона, – Ты не обязан общаться с тем, кто тебе не нравится. К тому же не думаю, что Малфой вообще способен дружить. Гарри чувствовал, что закипает. Он не мог объявить друзьям, что теперь вынужден терпеть Малфоя до конца дней своих, не мог открыть правду, что Малфой на самом деле омега и что этой ночью он, Поттер, оставил на слизеринце свою метку. Всё это ужасно раздражало. Гарри снова тяжело вздохнул. Надо же было ему отправиться в этот злосчастный коридор… – Рон, Гермиона, – Гарри серьёзно посмотрел на друзей, – Я всё решил. И мне нужна ваша помощь, но даже если вы откажетесь, я всё равно буду делать по-своему. Мы сами создаём врагов, также как и сами заводим друзей. Я больше не хочу враждовать с Малфоем, но и вас терять не хочу. Поэтому помогите мне. Пожалуйста. Наступила неловкая пауза... – Ладно, Гарри, как скажешь. В конце концов, мы тебя всегда поддержим, – Гермиона наконец ласково улыбнулась. Гарри улыбнулся в ответ. Рон остался сидеть хмурым. – Пора на завтрак, – осторожно заметил Гарри. – Ты иди, мы сейчас догоним, – Гермиона помахала Поттеру ручкой и повернулась к насупившемуся Рону, – А ты что сидишь думаешь? – Вы оба не в своём уме, – огрызнулся тот. – Я-то как раз в своём, а вот Гарри вызывает у меня опасения. – Тогда чего ты с ним согласилась!? – взвился Рон. – Чтобы разобраться в происходящем. Ты никогда раньше не замечал расположенность Гарри к Малфою? Нет? И я не замечала… Что-то случилось. И это меня беспокоит. Возможно, Гарри действительно нужна наша помощь. Рон закивал, улавливая ход её мыслей. Вдруг Гарри болен или проклят? Их долг не бросать друга в беде, а постараться спасти, защитить от подлого слизеринца!